Награда

      Пугод смеется, когда Модди в очередной раз делает неверный по его мнению ход, и шары на бильярдном столе катятся в противоположные от слова совсем места от луз.       — Модди, ты совершенно бездарен в бильярде, — шутливо замечает Пугод, и, практически не раздумывая, делает свой ход, умело забивая шар среднего значения. Он самодовольно усмехается и поворачивается к Модди со взглядом «посмотри, как я хорош».       На фоне играла тихая музыка виниловой пластинки, а в бильярдной стоял небольшой полумрак — было включено только настенное мягкое освещение и яркая лампа, свисающая над бильярдным столом.       За окном давно стемнело, а часы показывали пол второго ночи.       — Это просто разминка, — спокойно замечает Модди, поудобнее наставляя кий. Он не может сдержать улыбки.       В комнате стоял слабый запах шампанского, которое Пугод открыл «для настроения».       — Модди-и, — тянет Пугод, — просто признай, что я играю лучше тебя.       Оставаться с Модди в бильярдной по ночам стало небольшой традицией относительно недавно. Это было приятное времяпровождение, когда можно было отвлечься от извечной суеты, замедлиться. Для Пугода это отличная возможность уйти от постоянного нахождения в свете высшего общества, в котором он крутился, будучи владельцем казино. Он менял высшее общество на общество человека, которого можно называть «опасным». Не лучший выбор?       — Никогда, — Модди посмеивается. Делает ход и забивает шар с низким значением. Пугод хмыкает, а Модди переводит взгляд на него, прищуривается.       У Модди за спиной десятки унесенных его руками жизней. Возможно кровь с его совести не будет смыта никогда, но именно с ним Пугод действительно чувствовал себя хорошо и спокойно. Голоса в голове затыкались.       Они переглядываются, прежде, чем Пугод, наставив кий в нужное положение делает ход. Шары катятся по столу с небольшим характерным грохотом, два из которых успешно попадают в лузы.       Это соперничество захватывало дух, а Пугоду тешило самолюбие тот факт, что он превосходит МоддиЧата.       Модди вздыхает, чувствуя свой проигрыш. Он откладывает свой кий на стол, нехотя признавая поражение.       — Сдулся?       — Отсрочил свою победу, — Модди снова шутит, подходя к Пугоду, который тоже откладывает свой кий.       Между ними происходит короткий немой диалог глазами, прежде чем Модди подходит еще ближе к Пугоду, практически зажимая его у бильярдного стола.       Пугод выше его на добрых пять сантиметров, но, когда Модди кладёт свои руки на его талию, Пугод чувствует себя меньше, чем он есть. Модди был старше и сильнее его, что неоднозначно будоражило кровь.       Модди на пробу целует его сначала в кончик носа, а потом в щеку, едва задерживаясь губами на чужой коже.       — Ты колючий, — смеется Пугод, отстраняясь, скривив нос.       — Да ладно тебе, — возражает Модди и чмокает его уже в губы.       — Ну Модди-и, — мычит Пугод сквозь поцелуй. На его лице расцветает непрошеная улыбка. С Модди всегда было сложно сдерживать улыбку, — что ты делаешь?       — Люблю тебя конечно же, — отвечает Модди, не отступая, а наоборот продолжая поцелуи, но уже в щеки и уголки губ, — ты слишком красивый, когда выигрываешь меня в чем-то.       Руки Модди на талии горячие, что будто бы обжигают кожу через тонкую ткань белой рубашки Пугода. В душе густо разливается тепло.       Пугод смеётся.       — Да ну?       — Ладно, считай, что это твоя награда за почтипобеду — шутя отвечает Модди и придвигает Пугода ближе к себе.       Он не сопротивляется, когда Модди углубляет поцелуй, наоборот устраивается поудобнее, кладет руки на плечи Модди, неумело, но с желанием отвечая ему. У Модди даже дыхание было горячим — он его чувствует.       Модди всегда во всем был инициатором, будь то встречи, разговоры или как сейчас.       Пугод рвано выдыхает, когда несдержанные поцелуи Модди переходят линию подбородка, а потом на шею. Модди аккуратно расстегивает верхнюю пуговицу рубашки, открывая себе больший доступ. Чуть оттягивает ворот, оглаживает зону между шеей и плечами, ключицы, что Пугод чувствует как контрастно проходятся горячие пальцы по его коже.       — Модди, — полушепотом произносит Пугод, чувствуя, как его целуют в шею маленькими короткими чмоками, а потом Модди вдруг меняет темп: останавливается губами на одном месте дольше, но не оставляет следов, целует с большим наслаждением. Пугод рефлекторно вжимается бедрами в бедра Модди, чувствует, как его колени упираются в ноги партнера.       — Модди, — почти в забвении повторяет Пугод, не выдерживая такого количества поцелуев. Шея была его слабостью, как и МоддиЧат. Он плавился от прикосновений как восковая свеча от огня. По телу проходились слабые волны удовольствия.       Пальцы Модди без проблем растегивают ремень и пуговицы на брюках Пугода, беспардонно стягивая их вниз вместе с нижним бельем. Он опускается на колени. У Пугода спирает дыхание.       Одна рука Модди ложится ему на бедро, некрепко сжимая, а вторая обхватывает полувставший член у основания, сразу же делая пару коротких движений.       — Расслабься, — бросает Модди, чувствуя как напрягается Пугод.       — Как я могу расслабиться, Модди, когда ты... — давится возмущением Пугод, но затыкается, как только чувствует губы Модди на своем члене. Он несдержанно вцепляется пальцами в края бильярдного стола, сжимая их до побеления костяшек, — Модди, ты...       Модди внутреннее усмехается, беря член чуть глубже.       — Модди, — надрывным шепотом произносит Пугод, стыдливо смотря на него сверху-вниз.       Он тяжело выдыхает, когда Модди снова двигает рукой по члену, едва не выбивая из Пугода стоны.       — Мод-ди-и, — тянет Пугод, чувствуя как язык проходится по его члену, обводит венки.       Удовольствие растекается по телу, в низу живота сводит, и он сильнее вцепляется в края стола, жмурясь. У него начинают дрожать колени.       Модди берет глубже, обхватывая губами, широко мажет языком и снова чуть отстраняется, удерживая Пугода за бедра на одном месте. Он подстраивается под определенный темп, достаточно быстрый, одновременно двигая рукой и ртом.       Пугод млел каждую секунду все больше, теряя здравость ума. Удовольствие туманило рассудок, глаза застилала пелена. Все вдруг свелось к одним только ощущениям.       — МоддиМоддиМодди, — скороговоркой нашёптывает Пугод, скребя ногтями по лакированной поверхности бильярдного стола.       Ему достаточно было совсем, немного, как вдруг Модди замедляется, отстраняется и вообще перестает совершать какие-либо действия.       — Модди, блин, — хнычет Пугод, — я же почти, Модди...       Он уже хочет вцепиться в волосы Модди, но тот, довольно ухмыльнувшись своей власти, снова двигает рукой, что Пугод вцепляется в его плечи, как в единственную точку опоры, едва ли не сгибаясь пополам, от жадности до удовольствия. Модди давит большим пальцем на головку и Пугод почти стонет — очень приглушённо и сдержанно, сдержанно настолько, насколько Пугод смог сдержаться, учитывая, что ему дрочит МоддиЧат, стоя на коленях.       Модди двигает одной рукой широко и быстро, совершая буквально последние движения перед тем, как Пугод, чуть вздрогнув кончает в любезно предоставленный кулак. Если бы он не опирался на плечи Модди, то обязательно бы упал, потому что ноги нещадно дрожали и сейчас слабость в них чувствовалась как никогда сильно. Он тяжело дышит, импульсивно сжав в кулаках ткань рубашки Модди, отходя от оргазма. Собственная рубашка же прилипла к телу из-за пота.       — Сколько раз ты назвал мое имя? — добродушно интересуется Модди, снова положив руку (чистую) на талию Пугода, чтобы придержать. Теперь Пугод тоже кажется очень жарким, как и он сам.       — Иди к чёрту, — на выдохе произносит Пугод. Щеки отвратительно покраснели из-за стыда. В голове до сих пор набатом стояло МоддиМоддиМодди.