Бумажный журавлик

Размеренный и монотонный голос лектора, рассказывающего о чём-то вроде хронологии корейской истории, словно погружал в транс и убаюкивал. Студенты сонно моргали и пытались хоть немного сосредоточиться на теме лекции, но, кажется, удавалось это многим с трудом. Кто-то устало прикрывал глаза, а те, кто сидели на дальних рядах и были скрыты от глаз преподавателя спинами впереди сидящих ребят, сейчас устало уронили головы на руки, не скрывая желания поспать. Чонгук, хоть и любил историю, был совершенно рассредоточен, просто водил ручкой по тетрадным листам. И на первый взгляд можно было бы подумать, что он старательно писал лекцию, однако всё, что делал — это рисовал разнообразные каракули, хаотично разбросанные по всей тетради. Его мысли постоянно были заняты личными проблемами, которые терзали душу и лежали тяжёлым грузом на ней. Объявление преподавателя о том, что время лекции подошло к концу, всеми было воспринято с огромным воодушевлением, студенты сразу же спешно стали закидывать письменные принадлежности в свои сумки и торопились поскорее выйти из аудитории. Неудивительно, ведь, если не обогнать большую часть людей, то вскоре в столовой будет не протолкнуться, а все спешили именно туда. Только Чонгук уныло складывал тетрадь в рюкзак, не собираясь никуда бежать. — В конце месяца собираемся у Тэхёна, что-то вроде «пижамной» вечеринки. Отметим окончание сессии и немного отдохнём. Ты ведь с нами? — Чимин посмотрел на друга и, увидев его потухший взгляд, вздохнул. — И долго ты будешь продолжать всё это? — прошептал ему в самое ухо, опираясь на его плечо. Парень шикнул на друга, озираясь по сторонам. Потом повернул голову и посмотрел ему в глаза. — Тебе когда-нибудь надоест читать мне нотации о моей жизни? — Пока ты её гробишь — нет. И вообще, ты сам выпил больше положенного в тот день и разболтал мне всё о своих проблемах, так что извини, солнце, но придётся тебе терпеть, — Чимин фыркнул и кивком указал в сторону нижних рядов. — Ты и себя мучаешь, и его загоняешь в тупик. Там, чуть ниже, сидел их общий друг — Ким Тэхён. В отличие от друзей, его будущая профессия была напрямую связана с историей, которую им преподавали в университете, поэтому он усердно изучал её и внимательно слушал каждую лекцию, садясь ближе к лектору и стараясь ничего не упустить. Тэхён повернулся назад, нашёл взглядом парней и, с улыбкой махнув им рукой, указал на выход, мол, будет ждать там, а затем стал потихоньку собираться. Когда он начал убирать учебники, его пальцы вытянули из стопки аккуратный кусочек бумаги, сложенный в несколько раз. Это было оригами. Небольшого размера бумажный журавлик, у которого можно было увидеть острые крылья и клюв. Тэ задумчиво покрутил фигурку в руках, а затем положил её в учебник, чтобы она не помялась. Чонгук со стоном уронил голову на руки и прикрыл глаза. Смотреть на то, как человек, которого он вот уже много лет безответно любил, снова нашёл его своеобразное послание, было одновременно и приятно, и сложно. Словно душа рвалась внутри, крича и бунтуя, мол, Тэхён ведь не выкинул, не смял оригами, не посмеялся над очередной птицей, а бережно сохранил, но почему же Чонгук просто молчал и не давал ему знать о том, что все эти журавлики — его рук дело. А он просто не мог по-другому. — Почему именно журавль? — Чимин задумчиво провожал взглядом друга, который уже покинул лекционный зал, и похлопал всё еще лежавшего лбом на руках парня по плечу. Ответ прозвучал глухо. — Не знаю. Они красивые. А ещё есть сказание, слышал? — Чимин отрицательно покачал головой, и Чонгук продолжил, хоть и не видел ответного жеста на свой вопрос. — По древней японской легенде тысяча бумажных журавликов могут подарить исцеление даже тяжело больному человеку. Журавль в Японии издревле считался символом долголетия, счастья и бескорыстной помощи. Позже возникло другое поверье: если загадать желание и сложить тысячу журавликов, то оно непременно исполнится. Чимин удивлённо приподнял брови. — И... сколько ты их уже сделал? Чонгук выпрямился, скрещивая руки на груди, и помотал головой. — Не считал, поэтому не знаю точно. Уже около ста? Наверное, примерно так. Да и разве это важно? Это всего лишь легенда. — И как он только не заметил, что это ты подкидываешь журавликов, удивительно просто, — Чимин вздохнул, качая головой, а затем встал со стула и закинул рюкзак себе на плечо. Аудитория уже опустела, все разбрелись по своим делам. — Пойдём, ниндзя-любовник, время обеда.

~~~

Чонгук и Тэхён были лучшими друзьями с самого детства, ещё когда маленькими лепили куличики в одной песочнице, ходили вместе в детский сад, а затем и в школу. В старших классах ничего не поменялось, они сохранили такие же тёплые дружеские отношения, даже стали ещё ближе. Всегда делились друг с другом всеми секретами, ничего не утаивая, вместе впервые попробовали алкоголь, даже знали о том, с кем и когда был первый поцелуй друг друга. Вот только пубертатный возраст сильно захлестнул парня с головой, обрушив на него ту страшную тайну, которую он по сей день хранил и которая стала единственной неизвестной Тэхёну вещью. Всё потому, что когда они из маленьких сорванцов превратились в привлекательных юношей, Чонгук стал неосознанно тянуться к другу, чувствовал желание быть к нему поближе, гулял с ним при любом удобном моменте, старался ни на миг не упустить возможности поговорить, заглядывался на него, когда тот без задней мысли переодевался при нём. Но когда Тэхён рассказывал ему про свой первый поцелуй с милой девушкой из параллельного класса или раскрывал секрет о том, что у него появился парень, Чонгук чувствовал неприятное скребущееся чувство в душе, как будто что-то ощутимо царапало где-то там, в районе сердца. Было больно. До жгучих слёз в подушку по вечерам, когда никто не слышал и не видел. Через некоторое время метаний и бессонных ночей от назойливых мыслей парень наконец признался самому себе — да, он влюбился в лучшего друга. Стоит отметить, что после того, как Чонгук озвучил эти мысли вслух, стало чуточку легче, ведь лучше прийти к выводу и чётко осознавать его в своей голове, чем жить с роем мыслей, что никогда не утихали, путались и невероятно пугали. Так они закончили школу и поступили в университет. Чонгук стал мастерить журавликов и незаметно оставлять их Тэхёну, иногда он делал небольшие записки, печатая их на принтере, чтобы тот не заметил знакомый почерк, писал в них всякие приятные мелочи вроде пожелания хорошего дня или же что-то мотивирующее. Гук страдал от неразделённой любви, но это чувство словно стало для него привычным, он не стремился как-то избавиться от него, найти себе что-то, что смогло бы его отвлечь. Он просто жил так, как жил, с разбитым вдребезги и множество раз склеенным сердцем.

~~~

Конец месяца наступил довольно быстро, а с ним и «пижамная» вечеринка. Пижам на ней не было, а вот алкоголя, хорошего настроения и еды — сколько угодно. Это стало маленькой традицией их университетской жизни. Когда проходил какой-нибудь важный этап учёбы, будь то сессия или же простая зачётная неделя, они собирались на выходных в квартире Тэхёна, дабы позволить себе немного отдохнуть и расслабиться. Приглашали друзей, знакомых, в общем всех тех, с кем неплохо общались в университете. Чонгуку жизненно было необходимо устроить себе отдых. От учёбы он не сказать чтобы очень устал, а вот от эмоциональных качелей собственной влюблённой души — очень даже. Схватив первый попавшийся стакан с их импровизированного фуршетного стола, он направился в гостиную, где обнаружил Тэхёна. Тот сидел в кресле, чуть поодаль от всей толпы, и задумчиво крутил в руке полупустой бокал. — Надо отдать всем должное, за всё время наших вечеринок никто из них не разгромил тебе квартиру, — протянул Чонгук, окидывая взглядом веселящихся людей. Парень кивнул, но выглядел при этом отрешённо, будто мыслями был не здесь. — О чём задумался? В ответ Тэхён моргнул, чтобы сфокусировать взгляд, и посмотрел на друга, слегка приподнимая уголки губ. Жестом фокусника он вытащил откуда-то кусочек сложенной бумаги. Чонгук полюбовался на собственноручно сделанного журавлика с крохотной печатной запиской на крыле. Сердце предательски забилось, разум заметался в панике, и ему пришлось сесть в кресло, стараясь не выдать собственные дрожащие ноги. — Снова нашёл на своей парте днём, — Тэхён задумчиво обводил кончиками пальцев крылья журавля, держа его бережно и аккуратно. — Это девяносто девятый. Чонгук чуть не вскрикнул, вовремя сдержав шокированный возглас. Сглотнул, чтобы не выдать наверняка севший голос, и поинтересовался: — Ты считаешь их? — в ответ увидел утвердительный кивок и отвёл глаза именно тогда, когда в него самого вперился любопытный взгляд. — Что думаешь насчёт этого? Тэхён легонько пожал плечами и откинулся на спинку кресла. Он много думал, пытался разузнать, проследить, кто подкидывает оригами, что, конечно, успехом не увенчалось. Складывал в своей голове множество предположений, иногда бредовых, коим сам бы не поверил, но всё же ни один из вариантов не исключил. — Не знаю, — честно признался он и отпил напиток из бокала, облизнул губы и продолжил: — То есть поначалу это было интересно, загадочно. Тайный поклонник, который, словно фокусник, оставляет журавликов. Ещё и с записками. Чонгук кивнул, продолжая слушать, а внутри всё, словно буря, бушевало так, что даже дышать было тяжело. Внешне же он старался сохранить спокойное и внимательное выражение лица, как у человека, выслушивающего проблемы друга. «Друга.» — мысленно пронеслось в его голове. Наверное, произнеси он это слово вслух, оно бы непременно загорчило на кончике языка, доставляя дискомфорт и неприятные ощущения. — Сейчас это всё равно выглядит мило, и я привык к этим журавликам, но я не понимаю человека, делающего это, ведь можно было уже дать знать о своей личности, поговорить со мной, встретиться. Почему этот человек этого не сделает? Потому что Чонгук боялся. Ему было страшно сейчас своим признанием, которое он не озвучивал столько лет, разрушить их годами выстроенную на полном доверии дружбу. Ведь, скажи он о своих чувствах, где гарантии, что отношение Тэхёна к нему не изменится? Что он не начнёт видеть в нём влюблённого в него друга? Гарантий никаких не было, конечно же. Они поговорили ещё какое-то время, хотя, сказать по правде, Чонгук больше молчал, нервно кусая губы. И он абсолютно не замечал, каким внимательным и изучающим взглядом смотрел на него Тэ из-под сползшей на глаза чёлки. Гук же, когда разговор подошёл к завершению, встал с кресла и отправился в соседнюю комнату, стратегически умыкнув со стола бутылку виски. Ему нужно было срочно сбежать. От себя в первую очередь. А Тэхён, залпом допив напиток, взглядом выцепил в толпе Чимина и направился к нему. Бесцеремонно устроившись на кровати друга, Чонгук выпил небольшое количество обжигающего напитка медленным глотками и прикрыл глаза, надеясь, что вот сейчас он дойдёт до того состояния, когда его сознание просто-напросто устанет от тревожных метаний, и он мирно отключится прямо здесь. Это было бы лучшим решением. Однако жизнь — та ещё шутница. Бутылку из рук нагло выхватили, Чонгук удивлённо распахнул глаза и открыл было рот, намереваясь высказать недовольство, но наткнулся взглядом на смотрящего на него сверху вниз Тэхёна. Тот присел рядом с ним на кровать, подбирая одну ногу под себя. — Сколько ещё ты собирался бегать и скрываться, Гук-а? — тихо спросил он, выжидательно глядя в глаза напротив, в которых отчётливо было видно ползущий из глубин души страх. Чонгук сглотнул и обхватил себя руками. — О чём ты? — в ответ увидел склонённую на бок голову и выразительный взгляд, мол, «Ты серьёзно?». Выдавил из себя улыбку и спросил: — Кто тебе сказал, что я... — Чимин, — перебил его Тэхён, качая головой. — Чимин рассказал. Хотя я и сам предполагал, когда размышлял об авторе журавликов, собирал в голове разные варианты. Он только подтвердил догадку. Как давно ты?.. Чонгук судорожно дышал, стараясь не дать нарастающей панике взять верх над собой. Секрет стал известен тому, на ком он и был построен. Его взгляд был прикован к парню напротив, он не мог нормально соображать, не мог придумать, что делать. Бежать или начать извиняться, а затем исчезнуть. — Пять лет, — прошептал он, кусая губы и опуская взгляд. Сил и смелости смотреть на друга абсолютно не было. Глаза Тэхёна шокировано распахнулись. Он зарылся пальцами в волосы и медленно убрал их назад, в голове словно появилась такая информация, которая вдруг разом вытеснила все остальные мысли. — Почему за столько времени ты ничего мне не сказал? Чонгук покачал головой и облизнул сухие губы. — Я не мог, — голос звучал хрипло и была слышна дрожь в нём. — Не мог, потому что тогда это поставило бы крест на всей нашей дружбе, ты бы стал смотреть на меня иначе, при наших встречах ты, смотря на меня, всегда прокручивал бы в своих мыслях моё признание. Это бы всё испортило, а наша дружба мне дороже, чем мои чувства. Как безумно было говорить «мои чувства» тому, кому эти чувства были адресованы. — Я бы не стал относится к тебе по-другому. Чонгук распахнул глаза, непонимающе смотря на парня, в его глазах застыл немой вопрос, словно он ожидал, что сейчас, когда всё было наконец сказано, никаких тайн не осталось, ему просто скажут не появляться больше рядом. Он готов был принять это. Тэхён поднялся с кровати, встал почти вплотную к Чонгуку и, запустив руку в свой карман, выудил из него маленького журавлика. Оригами выглядело слегка помятым, неловко сложенным, однако оно явно было сделано со свей серьёзностью и старательностью. Тэхён выдохнул и протянул его ничего не понимающему парню, который во все глаза таращился на него. — Это сотый, — хрипло сказал он, вкладывая бумажную птицу в ладони Чонгука. — Пусть сотый журавлик станет тем, который исполнит твоё желание. Ты загадал его, верно?

~~~