Секрет

Тёмно и мрачно. Пахнет тиной и сыростью. С труб падают капли воды. Сидит паренёк с приковынами руками к одной из труб. И спит, не подозревая, что его ждёт и кто его привёл. И... Зачем? Проснутся в такой обстановке очень страшно и тревожно. Калхтясь и мыча, да что можно говорит и кричать, когда рот заклеен скотчем. Глаза бегают с угла в угол, пытаясь отыскать ответ. Из темноты выходит тёмная фигура. Томно и медлено идёт, выпаривая из-за рта сигарный дым. —Милый мой, ах милый! - томно и басово говорит Вадим, смотря на томно прикрытые глаза, которые распахнулись, что можно видеть страх, ах страх. — Братец! Вадим гладит тело. Гладит голову. Проводит по шее рукой, надавливая и отпуская, выдирает скотч —Какого чёрта! - недовольный восклиц, который так побуждает на грязные дела. —Что нужно?! Деньги? Деньги!? - спокойный голос переходит в крик. Вадим подходит с тряпкой и суёт в рот, затыкая грязный рот от слов. —Деньги! Нет... мне нужна не сумма денег.. Ты! Ах не истивый братец! Что ты знаешь, м? - и вновь рот открывают. Он подносит нож к шее. Угрожая за крик. —Я... Я не знаю Вадим! Отпусти! - крик и вопли для старшего — это гитарное соло и пение. Нож откидывается в сторону. Руки щибещут по телу. Руки щибещут по волосам. Руки щибещут, а рот шепчет. -Не бойся Глебик- продолжает говорить басово. Вадим смотрит на напуганные глазёнки братца с которых стекают слёзки. Вадим целует Глеба. Успокаивая. Даёт покурить и улыбается. Он лишь знает секрет. Он поднимает брата, отстёгивает от трубы наручники и заведя руки за спину обратно застегивает. Завязывая глаза. Страшно. Во рту тряпка с херовым вкусом, который отдаётся уже во рту. —Идём, идём не бойся - похлопывая по плечу и ведет в направлении выхода подвала. Неистовый запах вонючих труб пропадают. Теперь только запах сигарет. Комната. Кровать. Глеб мычит и барахтается. -Успокойся! - Вадим строго и басово говорит. Он Убирает из-за рта тряпку и отвязывает повязку от глаз. -Что ты делаешь? Какого хрена ты делаешь?! - Глеб кричит, вопит и стонет. С него снимают шляпу, барахлишки, весульки, перстни, кольца и браслеты. Аккуратно расстёгивает чёрную рубашку. Шелех ремня и штаны уходят. —Вадик! Не надо! Да ты знаешь что я сделаю?! - жалостиливо и бессмыслено кричит младший Самойлов. —Я сказал не кричи! - по щеки едет пощечина. Бегущие глаза, голое стонущие тельцо. Возбуждающие. —Доверься - голос мягче. В руках Вадима плётка. Удар..Удар..Удар. Крик и стон смешиваются. —За суд! За деньги! За...просто.. - крик. –Вадим, хватит! - вопли. Плётка летит на пол. Тело массажируют, как и соски. Гладят. Дразнят. В губы впиваются. Дико смотрят в глаза. Соблазняют. —Вадик, я сейчас и без всего этого такого — простонывает от ласки Глеб. —Не смей! — Ничего не остаётся делать, как кричать, вопить и молится. Глебу противно, мысли шалят и не понимают как воспринимать уже зашедшию ситуацию далеко, очень далеко. Мысли в сток. После несколько ласковых движений, воплей, Глеб расслабляеться и  поддается. —Да, да—бархтаясь и терясь членом об живот Вадима. Удар и крик. - Ва-а-адим! - Трусы рвутся и уходят. Любишь? Любишь? Любишь?           Или нет?   С е к р е т —Да! Да! Вот так! - в тело вдалбиваются так, что кровать готова тут же развалится. Стон и крик мешаются воедино.   Кровь лилась на кровать алой струйкой и белой жидкостью. Тело и кровь на кровати как жертва, жертва мучения, мук любви и секрета. Глеба рвёт тут же на кровать. Всё смешивается и варится.Отвратно, его унизили, буквально разорвали. *** Сколько лежал мужчина, он не знал.. Не знал что делать.. Пусто. Грохот точно двери. Глебу страшно вновь.. его гладят, поворочивая голову. —Что, что ещё?! — не силах вопит Самойлов младший, на что и получает удар. —Хочу.. Хочу тебя приласкать! —  Глеб точно будто обезумел, ему страшно и непонятно, он кричит, но глухо. Потерял сознание, осознания сна! Страшного.. или вовсе не сна....