...и Некромант-девственник. Практика поцелуев

      Я забралась с ногами в кресло и начала:       — Ты всё помнишь? Ресторан мы забронировали, костюм твой в шкафу, я его заклятием отпарила, не помни. На свиданке лишнего не болтай, лучше слушай её, улыбайся, кивай и чаще комплименты говори, это у тебя хорошо получается, если захочешь.       — Я не ослышался, ты меня похвалила? — Тиль как будто был искренне удивлён.       — К чему ирония? Я тебя часто хвалю!       — У тебя классная задница? Ах да, ещё было, как там? Ты не безнадёжен! — процитировал Тиль, гаденько ухмыляясь.       — До чего ж у тебя ухмылка мерзкая! Ладно, редко хвалю, зато правдиво. Было бы лучше, если бы я тебе навешала, какой ты весь из себя замечательный? Так это неправда. Ты, конечно, симпатичный, особенно когда мы тебя подмарафетили, и в меру харизматичный, если не входишь в состояние: «Я мрачный нелюдимый некромант бу-бу-бу».       В меня полетела подушка. Я её поймала и невозмутимо упихала под спину. Стало значительно удобнее. Ещё бы ещё булочку с тарелки подал, совсем хорошо было бы. Но она с глазурью. Если полетит, потом платье придётся чистить. Или лицо.       — А ты невыносима! — сказал он беззлобно.       — Ну, у всех свои недостатки, — философски пожала я плечами и продолжила, — после ресторана проводишь её по живописным улочкам до школы. Перед воротами, у вишневого сквера, поцелуешь на прощанье. Там очень романтично: цветы розовые, лепестки, скамейки кованые и прочая романтическая бабуйня. Только сильно не увлекайся. Поцелуй один раз, но сам поцелуй она должна запомнить. Чтобы её зацепило, понимаешь? Чтобы вкусила, но не распробовала и хотела ещё. Понял?       Тиль завис. Он слушал меня внимательно, но когда я дошла до поцелуя, в его глазах появился отголосок паники. Я спросила:       — Эй, ты чего? Не надо так нервничать! Я понимаю, девушка из грёз и всё такое, но ты же уже с ней танцевал, романтика, все дела. Или боишься сплоховать?       Тиль сглотнул и кивнул, вмиг превращаясь из угрюмого, но харизматичного мужчины в неуверенного и забитого подростка. Тревожный звоночек.       — Ты плохо целуешься? — насторожилась я.       Тиль кивнул, потом отрицательно помотал головой, потом снова кивнул.       — Ничего не поняла. Так хорошо или плохо? — я недоумевала.       Тиль то краснел, то бледнел. И вдруг меня озарила страшная догадка. Он ведь некромант. А из-за их энергетики кроме коллег и членов семьи единицы способны просто находиться с ними рядом, не говоря уже о более плотном контакте. И чем сильнее дар, тем мощнее вокруг мага поле. А амулеты выдают только в академии. Ну, или маги сами их покупают после двадцати пяти. Это запрещено до совершеннолетия, вроде как вредит формированию ядра. Возможно ли….       — Тиль, — аккуратно начала я, — а ты вообще когда-нибудь целовался?       Он закрыл глаза и, кажется, задержал дыхание…       — Твою Тьму! — воскликнула я, запуская пальцы в волосы. — Тогда у нас проблемы. И большие. Потому что Уна точно умеет целоваться. Я неоднократно видела, как она активно обменивается бактериями со своими ухажерами около общаги.       Глаза Тиль открыл моментально. И паника в них сменилась недовольством. Уже лучше.       — Так, спокойно! Всё поправимо. Тут, как на велосипеде, главное наработать навык, а там поедешь на любом транспорте, — болтала я, а сама лихорадочно придумывала, как нам быть. Потом остановилась взглядом на губах Тиля. Тот же с энтузиазмом падал в пучину уныния.       — Это провал, — упаднически выдохнул он.       — Вообще-то нет, — осторожно начала я, — у Дена сегодня до скольки пары? — спросила, покосившись на двери.       — Уже закончились. Но у него какая-то халтура в городе. Предупредил, что ночевать не придёт, — ответил Тиль, ероша волосы и думая явно о другом.       — Чудненько!       Я встала с кресла, прошла к двери и защёлкнула замок. А то мало ли кто войдёт, испортит нам всю операцию. Затем прошла к Тилю и плюхнулась рядом с ним на кровать. Тот насторожился. Я не привыкла беречь чужие чувства, тем более больших мальчиков, потому сразу взяла быка за рога.       — Будем учиться целоваться. Тут на голой теории никуда не уехать, а облажаться я тебе не дам. Второго шанса может и не быть.       Тиль ошеломлённо уставился на меня. А я продолжила давить аргументами.       — Для девушки первый поцелуй — индикатор. Совпадают они с парнем или нет. Давать ли ему зелёный свет.       Тиль недоумевающе покосился на меня.       — Точно, у вас же нет светофоров! — нахмурилась я и пояснила: — В общем, у нас на пешеходных переходах через дороги висят такие специальные фонари, чтобы было понятно, когда можно идти дальше, а когда нет. Если красный — стоять и на дорогу не выходить, зелёный — можно идти. Понял?       — То есть, если ей понравится поцелуй, у меня есть шанс, что и второе свидание тоже состоится? — перевёл он мои корявые метафоры.       — Именно! Так что давай учиться. В жизни пригодится, это я тебе точно говорю.       — Как? — не понимающе уставился он на меня.       — Ртом! — огрызнулась я. — Не тупи! Я тебя научу.       Тиль прикрыл глаза, глубоко вдохнул и выдохнул:       — Я готов. Что нужно делать?       Я расхохоталась. Уж так умильно он в этот момент выглядел, словно на эшафот собрался.       — Миленький мой, я ж тебе не тараканов жрать предлагаю, а девушку целовать. Ты меня так не расстраивай, я же вроде на жабу не похожа. К чему такой героизм?       Тиль смутился и забубнил в своей душной манере:       — Нет, ты очень, очень хорошенькая, Теф, не думай! Даже красивая!       Я чуть не расхохоталась. Даже! А Тиль продолжил:       — Просто я не думал… я ещё никогда, и…       Я приложила ладошку к его губам заставляя замолчать. А то он сейчас такого наговорит!       — Слушай меня, малыш, и будет у тебя всё отлично.       Тиля бесило, когда я называла его снисходительными прозвищами, особенно с намёком на возраст, и он тут же возмущённо задохнулся. Мне нравилось его дразнить. Бесился он презабавно.       — Смотри, хороший мой, в поцелуях важен не только сам процесс, но и подход-отход к объекту. Как вы будете смотреть друг на друга, дышать, касаться. Важно, чтобы между вами происходило электричество, понимаешь?       Тиль сначала кивнул, а потом помотал головой в отрицании.       — Важно поймать момент, и коснуться губами губ тогда, когда напряжение между вами на пике. Чтобы это касание было, как молния. Давай попробуем, только не торопись, хорошо?       Я села ближе. Тиль смотрел настороженно, рука, лежащая на кровати, чуть сжимала покрывало. Я встала, он удивлённо покосился на меня.       — Ты высокий. Гораздо выше меня. Потому я лучше так.       И я подошла к нему, став меж расставленных ног. Положила руки ему на плечи, медленно. Его голова была практически на уровне моей, немного ниже. В этой позе, если он опустит взгляд, то упрётся прямо мне в декольте. Тиль облизнул губу. Меня охватил азарт. Кровь побежала быстрее. Эксперимент нравился мне. Когда я в последний раз целовала такое неиспорченное создание? Ещё в подростковом возрасте, наверное, когда ещё ни у кого и ничего не получалось, и мы оба были болезненно неловки.       — Можно тебя обнять? — спросил тихо и чуть хрипло.       — Конечно, — ответила я и тут же ощутила, как его руки мягко легли мне на талию. Молодец, на лету схватывает.       Я стала медленно приближать лицо к нему. Смотрела в глаза, потом опустила взгляд на губы, затем снова в глаза. Воздух словно загустел, превращаясь в кисель. Я чувствовала его дыхание на губах. Сантиметр. Но не касаться. Посмотрела в глаза. Зрачок настолько расширен, что взгляд стал казаться чёрным. Руки сжали меня чуть крепче и привлекли к себе. Я легко, едва ощутимо, коснулась губами уголка его губ.       Почувствовала, как он вздрогнул. Затем пробежалась легчайшими касаниями по его верхней губе и лизнула уголок. Он тихо с едва слышным стоном выдохнул. А меня захватила эта игра, это напряжение. Меня качало на волнах эйфории. Я поцеловала его смелее, расслабив губы. Чуть втянула нижнюю, и снова поцеловала. Пока без языка. На этот раз он попытался ответить. Я позволила. Он прижал меня к себе крепче и повторил мои движения. Поцеловал уголок, затем мягко втянул мою нижнюю губу. Я лизнула его в ответ и, услышав полувыдох-полустон, проникла языком к нему в рот. По его телу пробежала ощутимая дрожь. Глаза распахнулись шире. Шокированное выражение на лице Тиля сменилось чем-то иным. Я повторила движение языком, углубившись в горячую глубину его рта, прошлась языком по его языку. Втянула, пососала. Поцеловала без языка и потом снова с. Тиль неловко, но с энтузиазмом, повторил мои действия. Получалось у него не очень, но человек старался.       Я оторвалась от его губ, чтобы вдохнуть и посмотреть на реакцию некроманта. Взгляд у того был шальной и немного осоловевший. Спрашивать у него как ему первый поцелуй не стала. Просто легко коснулась губами губ и отстранилась.       — Теперь твоя очередь, — голос звучал низко и хрипло. Адреналин гулял в крови, и я была не прочь продолжить эксперимент.       Тиль посмотрел на мои губы, затем заглянул мне в глаза и снова опустил взгляд на губы. Аккуратно притянул меня к себе и коснулся губами уголка моих губ. Затем другого, мягче прижался ко рту. Чуть втянул мою нижнюю губу, затем верхнюю. Явно увлёкшись, переместил руку мне на спину, прижимая сильнее и вынуждая прогнуться в пояснице. Затем совсем осмелел и сам проник языком ко мне в рот. Получилось жестковато и даже грубо. Язык неприятно проскользнул по зубам, вторгаясь в рот. Я отстранила его. Тиль тут же убрал руки и уставился на меня испуганно:       — Я что-то не так сделал?       — Всё хорошо, просто чуть нежнее, — подбодрила я его, — не надо меня таранить. Ты же не хамелеон, у меня во рту мух нет, чтобы их там ловить, — сказала чуть грубовато. Он кивнул, попытался расслабиться и снова поцеловал. Теперь он действовал мягче и осторожнее, изучал меня. Язык лишь нежно лизнул мою губу, а потом спрятался и так снова. Тиль отстранился.       — Ну как?       Его голос тоже охрип и звучал намного ниже. Он был явно возбуждён и заметно нервничал. Сочетание интригующее и милое одновременно.       — Весьма недурно, — похвалила я и отошла от него на середину комнаты, — а теперь иди сюда.       — Зачем? — не понял он моей задумки.       — Уна немного выше меня, но всё же сильно ниже, чем ты. А целовать тебе её предстоит на улице. Так что тренируйся целоваться стоя, — объяснила я.       — А, ну да, точно, — ответил он, словно очнувшись.             Резво подскочил с кровати, и всего одним шагом преодолел расстояние между нами. Сразу вспомнила, насколько он выше. Я едва доставала ему до груди. Он неловко наклонился, я запрокинула голову. Смотреть на него снизу вверх в такой момент было волнительно. Он возвышался надо мною и словно вмиг оказался везде. Я положила руки ему на грудь, он охватил ладонями мои плечи и нежно коснулся губ. Недолго ласкал губами, едва прикасаясь и согревая дыханием, затем углубил поцелуй, то проскальзывая в мой рот расслабленным языком, нежно, без напряжения и агрессии, то втягивая мои губы с приятным и возбуждающим причмокиванием.       Я полностью отдалась поцелую. Его губы становились всё увереннее, глаза закрылись. Я обхватила его руками за шею, прижимаясь теснее. Он застонал мне в рот и притиснул к себе, вышибая дух. А затем стал целовать агрессивнее. Словно забылся. Жарче, сильнее. Его руки путешествовали у меня по спине. Я прикусила его нижнюю губу и застонала. Мой стон видимо окончательно снёс все барьеры. Он сделал вместе со мною шаг к стене, прижимая меня к холодной поверхности. Одной рукой запутался у меня в волосах, другой блуждал по телу. Я отвечала с энтузиазмом. Как быстро мальчик научился! Да уж, правду говорят, там где не хватает опыта, всегда можно перекрыть энтузиазмом. Это была последняя связная мысль. После лишь ощущения.       Его губы на щеке, затем на шее. Поцелуи больше похожие на укусы, жалящие, отрывистые. Стон, уже непонятно чей, мурашки по коже. А затем его рука нашла мою грудь. И это видимо отрезвило Тиля. Он ошеломленно распахнул глаза и отстранился. Словно не веря смотрел на мои опухшие от поцелуев губы, растрепавшуюся причёску, опустил взгляд и резко отдёрнул руку от моей груди, сделав шаг назад.       — Прости, — пробормотал он, — прости меня, я…       Я хорошо понимала его чувства. Но дать ему упасть в пучину так любимого им самоедства не дала.       — Та все нормально. Не за что извиняться. Всё же отлично получилось! — улыбнулась я, вполне удовлетворённая новым опытом. Не хотелось, чтобы чувство вины испортило приятный вечер.       — Ты здоровый, молодой парень. Ты целовал девушку, первый раз в жизни. Это нормально, что ты забылся, возбудился и позволил себе лишнего. Я ведь тебя не остановила. Тиль, мы оба взрослые люди.       — Ты меня успокаиваешь? — заломил он бровь, — вообще-то ты лишь хотела помочь, научить меня целоваться, чтобы я не опозорился, а я набросился на тебя, словно… словно малолетний оборотень! — Выплюнул он и нелепо взмахнул руками. Затем зарылся ладонью в и без того растрёпанную мной шевелюру.       — А если бы я не остановился, Теф? Если бы я…       — Что? — Резко бросила я. Надо было заканчивать этот балаган. — Трахнул меня?       Тиль сжал кулаки и кивнул, глядя исподлобья. Я вздохнула и посмотрела на него с сочувствием.       — Милый мой, насилие, это когда кто-то хочет, а кто-то — нет. Если бы я тебя не хотела, я бы вырывалась. А скорее всего, просто долбанула бы чем-нибудь из целительского арсенала. Тем же реанимационным заклинанием. Для него не нужны пассы, просто импульс чистой силы. А мне было хорошо, даже очень.       Тиль продолжал смотреть недоверчиво. Я заподозрила, что проблема не столько в отсутствии опыта, сколько в некоем негативном опыте, который сейчас здорово отравляет некроманту жизнь. Потому решила чуть добавить:       — И мужчины у меня не было давно. Больше года. Так что не парься. Но вот над контролем нужно будет поработать, чтобы у тебя с Уной так крышу не снесло. Понял? Я подошла к нему, пока он не опомнился и не успел надумать лишнего, притянула за шею и смачно поцеловала. Со вкусом, с оттяжкой. Уже без намёков на обучение. Просто и искренне. Как целовала бы своего мужчину. Пару секунд ничего не происходило, а затем он чуть расслабился и стал целовать меня в ответ. Не знаю, сколько прошло времени, но когда мы оторвались друг от друга в комнате заметно стемнело. Опускались сумерки. Глаза у Тиля были шальные, а я вдруг почувствовала незнакомое возбуждение. Словно не моё. Подняла взгляд на некроманта и быстро просекла:       — Так чувствуется твоя сила?       — Да, Теф. Некроманты гораздо сильнее по ночам. Сейчас наступает наше время. Словно сам воздух наполнен магией, — отвечал он, и голос у него был, словно у пьяного.       — Значит, ты сейчас без амулета? — спросила я, уже осознавая, что да, иначе бы не почувствовала отголоски его магии.       — Без, — сказал он и расстегнул ворот. Под рубашкой ничего не было. А вот это паршиво.       — И давно ты при мне снимаешь амулет? — спросила осторожно.       — С самого начала. Ты меня не чувствуешь.       Лично я бы так не сказала. Чувства были очень смешанные. Днём я действительно не ощущала ничего чужеродного. Но сейчас, когда Тьма вступала в силу, Тиль словно наполнялся мощью, и я это очень сильно чувствовала. А ещё он менялся. Пропала свойственная ему сдержанность и нерешительность. Он словно сбрасывал кожу.       — Чувствую. Но только сейчас.       — И что же ты чувствуешь, — вдруг вкрадчиво спросил он, — боишься меня?       — Нет, — улыбнулась я, смело глядя ему в глаза. Они выглядели не совсем здорово. Мы проходили такое. Опьянение магией. Слишком острые ощущения. Слишком много. В нём сейчас плескается возбуждение физическое вместе с магической эйфорией, он же без амулета. Тот призван не только гасить ауру, но и сдерживать излишнюю силу мага. Нужно выплеснуть. Иначе можем получить маленький Армагеддон и большое кладбище.       — Тиль, видимо звать тебя сейчас на полигон бесполезно? — без особой надежды на успех спросила я.       — Бесполезно, — сказал он, заправляя волосы мне за ухо и шумно вдыхая мой запах. Плохо, ох как плохо. Он сейчас на голых инстинктах. Ни в коем случае нельзя его раздраконить. Энергия тьмы такого не любит. Получу берсеркера и горы трупов. В корпусе нет старшекурсников, они по ночам все у стражи на практиках, или кладбища вокруг города пасут, а до преподов не доораться. Остановить Тиля будет некому, амулет же он снял, придурок.       — Тогда ладно, — сказала я и, подавшись вперед, поцеловала его первая. Этот Тиль был совсем другим. Он уже успел изучить, как мне нравится целоваться, и вовсю наслаждался процессом. Сила кипела в нём, сметая запреты, поставленные более рациональной, дневной стороной Тиля. Я только успела подумать, как ему бедняге утром будет стыдно, когда он проснётся. А ещё обидно, что он совсем не запомнил свой первый раз.       Тиль целовал с жаждой, которой я ещё не чувствовала ни в одном мужчине, с которыми бывала до того. Он изучал, пил меня, утоляя чувственный голод. Вдыхал мой запах, шептал на ухо:       — Ты такая сладкая, как конфета. И пахнешь так же. Не могу насытиться тобой… И припал к моей шее, руками исследуя спину, ребра, грудь. Я чувствовала животом, насколько сильно он возбуждён. Чуть потёрлась об него, услышав такой полустон-полурык, от которого волосы встали дыбом во всех местах. Мурашки табунами побежал по коже. Я мягко двинулась в сторону кровати. Он, поняв траекторию движения, с энтузиазмом проследовал за мной. Я толкнула его на кровать, он сел, я стала меж его ног, только теперь он не стал трепетно ждать поцелуя, а сам втянул меня в него. Когда он забылся окончательно, я легонько коснулась пальцами его висков и, оторвавшись от губ, скомандовала, посылая мощный импульс:       — Спи!       И в тот же миг тело Тиля расслабилось. Я едва успела подхватить его и уложить на кровать. Разула и вкинула на кровать ноги, уже не церемонясь.       — Прости, милый, но не сегодня. — Бормотала я, раскладывая некроманта на кровати, — Может как-нибудь в другой раз. Когда ты точно будешь в сознании, и будешь хотеть меня, не потому что никого никогда не имел, и не из-за опьянения магией. Вот так вот, мой хороший. Поспи.       Я бухтела себе под нос, стягивая с Тиля футболку и благодаря Тьму за то, что штаны на нём мягкие, домашние. В кожаных ему было бы неудобно спать, не говоря уже о том, как неудобно снимать их с бессознательного тела. После того как Тиль был частично разоблачён и упакован в одеяло, я решила с чистой совестью умотать к себе. Завтра поговорим.