Удачное знакомство

      — Ты помнишь, как мы познакомились?       — А как такое забудешь?       Это произошло много лет назад, точных дат вам сейчас не назовёт уже никто… Молодая и полная жизни, горячая на голову, капитан «Алькора» Бэйдоу зашла в родной порт Лиюэ после долгого путешествия: много месяцев её верная — и растущая — команда бороздила океан, наживалась товарами, а на той неделе ещё и пережила ревущий шторм, какими славятся воды близь Инадзумы. Каждый член экипажа сейчас мечтал об одном — сойти на сушу и хорошенько разгуляться. В любой другой день Бэйдоу разделила бы своих ребят, отправив одних на побывку, а других оставив сторожить судно, но не сегодня. Прибыль с привезённых ими диковинок ожидалась славная, и она заключила, что лучше уж заплатит местным портовым работягам, чтоб те маленько подлатали и охраняли «Алькор», но всех ребят в следующее плавание отправит посвежевшими.       С трапа Бэйдоу сходила как и все крепкие члены команды — с тяжёлыми сумками на плечах. Она кинула их в подогнанную кем-то тележку, отряхнула руки, похвалила своих и, заприметив мужчину с пергаментом в руках, осматривающего их судно, направилась в его сторону, разобраться с неизбежной бумажной волокитой. Мужчина увлечённо чиркал что-то, пересчитывая её ребят, перетаскивающих груз. Он внимательно щурился поверх очков, будто не доверял собственному зрению через треклятые линзы. Бэйдоу окликнула его, подходя ближе:       — Ахой! Вы здесь рабочими заведуете? Си Бэйдоу, капитан вот этого красавца, — она кивнула в сторону корабля, — «Алькор». Сколько будет стоить обслуживание на недельку?       — Да, я распоряжаюсь персоналом и веду учёт кораблей. Дун Веймин, — он коротко поклонился, опустив голову и плечи, — портовый надзор. Мы с вами сможем обговорить условия содержания судна в Гавани, но для начала, — он заглянул в свой пергамент, проворачивая в голове какие-то сложные вычисления, и сделал ещё одну запись, — мне нужно, чтоб вы расписались вот здесь и оплатили налог на пришвартовывание. По моим прикидкам, он составит где-то тридцать-сорок тысяч моры, но мне так же понадобится подробный список предметов, которые вы привезли и, если собираетесь выставлять какие-то из них на продажу, отдельный список этих товаров. Мы проверим его на соответствие уставу, и тогда я смогу назвать вам точную сумму.       — … Что?       — Ах да, к списку товаров приложите, по возможности, цены, по которым планируете их сбывать.       Бэйдоу со стороны выглядела страшно: единственный зрячий глаз округлился, плечи напряглись, она тупо и злобно уставилась на надзирателя.       — Какой ещё налог, вы чего несёте? Не было такой байды, когда я последний раз швартовалась, вы меня за дуру-то не держите!       Мужчина скривился в лице и отшатнулся, точно Бэйдоу ему пощёчину отвесила.       — Налог был недавно введён указом Цисин. И грубить совершенно ни к чему. Я правил не устанавливаю, только за их исполнением слежу. Прямо вам скажу: не оплатите налог — никакого обслуживания не получите. А то и миллелитов привлечь придётся…       — Да пошли вы все! Не буду я платить, что за ерунда?!       — Так распорядились Цисин…       — Подводных змей им в тарелку! — мужчина оскорблённо ахнул. А Бэйдоу, для закрепления эффекта, сплюнула ему под ноги. — Вот что я об этих ваших указах думаю, дудки.       Надзиратель хотел было сказать что-то ещё, но за спиной капитана, заслышав гомон, возникла парочка членов её команды. Тех, что покрупнее. Веймин захлопнул рот и, злобно глянув на всю троицу, развернулся и зашагал в сторону своей конторы. До команды донеслось пламенное «Как знаете, пусть миллелиты разбираются!..»       — Вот ведь гадёныши. Уплывёшь на пару месяцев, а они всю страну развалить успеют, — Бэйдоу упёрла руки в бока и посмотрела на своих ребят, — нормально всё, расслабьтесь. Спасибо. Если с погрузкой закончили, идите, отдыхайте, отпуск не бесконечный. Иинг, ты же, вроде, в трактире остановиться хотела? Нам по пути.       Частенько, в моряки подавались люди, не прикованные к одному месту семейными узами. А потому, пока часть экипажа отправилась по своим уютным обжитым домам, где их ждали родители, супруги и дети, другие — с Бэйдоу во главе — дружной гурьбой завалились в трактир «Три стула». Застолбив себе комнатёнку, она сразу же налегла на алкоголь, что предлагали в харчевне на первом этаже. Выпивка была дрянная, но Бэйдоу была слишком зла, чтоб обращать на это внимание. В конце концов, чего этот надзиратель из порта или солдаты ей сделают? Начнут в корабль копьями тыкать? В тюрьму её упекут? Ну, пусть попробуют. Бэйдоу усмехнулась в кружку, сдувая пену со своего дешёвого пива. Она поймала себя на мысли, что даже на эту гадость продолжит с удовольствием тратить мору, но ни монеты не пустит на очередные дурацкие поборы. Спустить весь свой гонорар за азартными играми — и то приятнее будет.       … А что, идея.       Может, в тот момент над ней взял верх алкоголь, может, взыграли её моложавые гордость и упрямство, но что-то такое в ней переменилось: Бэйдоу вскочила и, подкинув хозяину трактира несколько кусков моры чаевых, решительно направилась через квартал, в игорный дом. Скользкого вида паренёк встретил её на входе и провёл внутрь. Их главный зал оказался душным прокуренным помещением без окон, утыканным низкими столами и яркими светильниками всевозможных цветов. Дым был настолько плотный, что оседал и стелился по полу. У Бэйдоу от всего этого голова шла кругом. А может, её мутило после попойки, всё одно. Она обратилась к работнику:       — Я сюда не ради детских игр пришла, в бездну все эти ставки в сто монет и старые сапоги, — решение в её голове сформировалось однозначное: либо она сегодня сорвёт куш, либо проиграет вообще всё, и любой из этих вариантов будет молчаливым посланием для нынешнего правительства, — покажите мне ваш лучший стол.       — О, конечно-конечно, — скользкий тип заискивающе улыбнулся, и Бэйдоу сразу поняла, что такой умеет каждого постояльца убедить в собственной уникальности и величии. Ну а как же умному, способному и непременно везучему господину или госпоже не потратить в их заведении лишнюю горсть моры? Ну ещё одну ставочку, всего одну… — Я вижу, что вы женщина серьёзная. Знаете, есть тут у нас одна особа, думаю, вам с нею сыграть будет под стать…       Он повёл её, петляя между столами, мимо карточных партий, под звуки костей и фишек, пока они не оказались на противоположной стороне зала, у самой стены. Освещение здесь было мутнее, интимнее. Саму стену украшал фигурный резной рельеф из красного дерева, описывающий дугу над богатого вида мягким низким диваном. За столом сидело четыре человека, трое из них — на табуретках. Вокруг также столпилась кучка напряжённых зрителей. Кажется, делались ставки, и наблюдатели перешёптывались меж собой. Заканчивалась долгая партия в маджонг. Но Бэйдоу не смотрела ни на троицу игроков, ни на саму партию. Её взгляд приковала девушка, восседающая на диване, точно королева.       Такие хорошенькие лица ей доводилось встречать разве что на гальюнах фонтенейских кораблей, изображавших богинь и русалок. Девушка выглядела до ужаса миловидной, запудренная и нарумяненная по последнему веянию моды, но она не была б и в половину так хороша, если бы не её глаза. О, эти хитрые кроваво-красные рубины, которыми она прожигала доску и души всех своих соперников! Бэйдоу готова была зарубить каждого в этой комнате за шанс самой пасть жертвой такого лукавого взгляда. Короткая ухмылка, украшавшая её губы, каскад ослепительно белых волос с мудрёными аксессуарами, дорогое пурпурное платье, так выгодно подчёркивающее её фигуру, что у Бэйдоу сердце заходилось в бешеном ритме — всё это было лишь приятным, очень приятным, она должна признать, дополнением к тому странному огню, что ей удалось считать за чужими глазами. Одному Рекс Ляпису известно, что должно было твориться в голове у этой девицы. И Бэйдоу поклялась себе, что сделает всё, чтоб разделить с богом этот секрет.       Вскоре партия кончилась. Никто из наблюдавших не был удивлён, когда незнакомка подгребла к себе все выложенные на стол ставки. Оставшиеся ни с чем игроки коротко кивнули, поблагодарив её за игру, и поспешили скрыться от своего позора, разбежавшись по другим частям зала. Работник ещё раз ухмыльнулся, указывая ей на освободившиеся сидения. Что ж, в одном он был прав: соперница была что надо.       Девушка расслабленно обвела взглядом толпу, откинувшись на спинку дивана, и указала на лежащую рядом с ней горку моры:       — Что, неужели никто больше не хочет испробовать свои силы? Дамы, господа, не стесняйтесь! Ночь ведь только началась!       Её голос стал последней каплей. Будто бархатная верёвка обхватила самую душу Бэйдоу петлёй и беспощадно затянулась — сладостное удушье. Она оттеснила плечом парочку замявшихся зрителей и грохнулась на табуретку напротив незнакомки так, что аж стол тряхнуло.       — Окажете честь?       Девушка без зазрения совести начала рассматривать её, одарив Бэйдоу повеселённой улыбкой. Но она не стушевалась: гордо расправила плечи, выпятив грудь, закинула ногу на ногу и скрестила руки, встречая её взгляд. Девушка удовлетворённо кивнула.       — Люблю смелых.       Бэйдоу, заслышав вновь начавшие зарождаться шепотки, обернулась на зевак и грозно рявкнула:       — А вы тут что-то забыли? Если никто к игре присоединяться не планирует, свободны!       Часть гостей тут же поспешила скрыться в толпе, другие начали возмущаться себе под нос, бурча что-то про «ставки», но Бэйдоу даже без оставленного в трактирной комнате двуручника за спиной выглядела внушительно, поэтому и они вскоре разбрелись, оставляя их вдвоём. Девушка затянулась из длинной изящной трубки и обратилась к ней, выпуская изо рта клуб дыма:       — Предупреждаю сразу, я играю только на деньги.       — Ну то есть, единственно правильным способом.       — Именно, — её губы подёрнула улыбка, — итак, во что хотите сыграть? Кости?       — Не пойдёт. Там всё зависит от удачи.       — А вы что же, — девушка перегнулась через стол, поближе к Бэйдоу, игриво подпирая щеку кулаком, — боитесь за свою удачливость?       — Наоборот, — Бэйдоу, копируя её жест, уперлась в стол локтями и тоже подалась вперед, — мне безумно везёт: мы с командой на днях из шторма выбрались без единой царапинки. Я за вас переживаю.       — А может, на этом ваша полоса везения и кончилась? — девушка усмехнулась, но дальше давить не стала. — Что же вы предлагаете?       — Как насчёт карт?       — Ну нет, там слишком многое выдаёт неумение держать лицо.       — А вы что, за свои актёрские способности переживаете? — вернула колкость Бэйдоу.       — О, напротив, — девушка вдруг оказалась совсем близко, так, что Бэйдоу почувствовала на своей щеке жар её дыхания, — мне ведь удавалось весь вечер убеждать местных мужчин в том, что мне есть до них дело.       Она отстранилась и улыбнулась, наблюдая, как меняется в лице Бэйдоу, до которой запоздало дошёл смысл её слов. Должно быть, выглядела она глупо, потому что девушка мягко засмеялась, прикрыв рот рукой, затянутой в длинную атласную перчатку. Бэйдоу засмотрелась на золотые когти, украшавшие её тонкие пальцы.       — Короче говоря, я переживаю только за вас.       — Ну тогда, — нужно было собраться с мыслями и вернуть себе контроль: ещё никогда Бэйдоу не теряла так головы, просто потому что с ней заговорила хорошенькая девица, и начинать, если честно, не планировала, — тогда, что вы скажете о партии в вэйци?       — А вот это уже интереснее. Игра, требующая логики, внимательности, умения менять тактику на ходу и читать намерения своего оппонента… У вас хороший вкус.       Такая простая и пустая в своей сути похвала, но у Бэйдоу всё равно отчего-то перехватило дыхание. На ум снова пришёл скользкий тип из фойе. Ей очень хотелось верить, что девушка, в отличие от голодных до моры жуликов, не каждого первого встречного задабривает комплиментами.       Они подозвали одного из снующих между столиками работников, и через пару минут перед ними уже красовалась расчерченная игровая доска и пара чаш, наполненных чёрно-белыми камнями. Соперница без слов забрала себе белые, оставляя право первого хода за Бэйдоу. Фора, которую ей так очевидно предоставили, была ей совсем ни к чему и в любой другой ситуации задела бы её гордость, но белый цвет так шёл незнакомке, что Бэйдоу решила один раз спустить наглость ей с рук. И водрузила камень на доску. Началась партия бодро: обе девушки играли не в первый раз, каждый новый ход побуждал очевидные реакции — вот здесь надо перекрыть ей дамэ, а тут она не сможет ходить, не нарушая правила ко. Но, чем дольше они играли, тем упорнее приходилось просчитывать следующий шаг. Бэйдоу всегда предпочитала отхватывать себе простые маленькие островки фишек, а её соперница, напротив, строила грандиозные планы по захвату всей доски, пусть такую тактику выигрышно провернуть и было в разы сложнее. Бэйдоу усмехнулась, отгораживая очередную группу белых камней. Она уважала амбиции девушки. Даже если они будут стоить ей всей игры.       — Пас, — девушка внимательно осмотрела почти полностью заставленную доску и откинулась на диван, барабаня пальцами себе по костяшкам.       Бэйдоу тоже взглянула на игровое поле целиком, оторвав взгляд от угла, на котором фокусировалась последние несколько минут. Она и не заметила, как пролетело время. И как в самом центре доски, ветвясь, всё же раскинулся крупный остров чужих фишек. Больше камни ставить было некуда, по крайней мере, это уже ничего не меняло. Она кивнула.       — Пас. Хорошая была игра.       — Согласна. И она станет ещё лучше, когда объявят о моей победе, — девушка весело сощурилась, а затем отвернулась, чтоб подозвать судью, но остановилась, опуская поднявшуюся было руку, — думаю, мы справимся и сами, не правда ли?       Они молча начали считать, снимая с доски мёртвые камни. Бэйдоу бегло осмотрела опустевшее поле, прикидывая цифры в голове. Нахмурилась. Ещё раз, сосредоточившись, пересчитала каждую позицию. А затем подняла голову, чтоб встретиться взглядом с девушкой, на лице которой была написана та же немая мысль.       — Одинаковое количество очков. Ничья.       — Ой, не скромничайте, — признавать поражение всегда было тяжело. Часть её, конечно же, хотела не марать собственное достоинство, забрать свои деньги и уйти отсыпаться, позабыв об этом вечере, как о дурманящем сновидении или припадке белой горячки. Но что-то внутри не давало. Может быть то, с каким искренним восхищением девушка посмотрела на неё, наконец-то восприняв Бэйдоу всерьёз. Она была достойной противницей. А достойные противники должны были уважать друг друга. Оставалось только понадеяться, что это восхищение не испарится после её слов: — Это позиций на доске одинаковое количество, но не очков. Вы ж белыми играли, прибавляйте коми. Вы выиграли.       Бэйдоу расцепила скрещенные руки и подвинула свою ставку ближе к девушке. Она не успела убрать ладонь, как поверх её собственных пальцев легли чужие. Движение было мягкое, но настойчивое.       — Поверить не могу, что вы посмели загубить мне вечер такой неудовлетворительной победой. Всё настроение в бездну, — тон был притворно обиженный, она сдерживалась, чтобы не засмеяться.       — Ну уж извиняйте, — Бэйдоу тоже расслабилась, а голову неожиданно посетила идея, — всухую вам проиграть не готова, зато могу порекомендовать местечко, где можно выигрыш потратить. Авось, там у вас настроение обратно поднимется.       Они проснулись в трактирной комнате Бэйдоу поздним утром, лениво потягиваясь и разминая затёкшие конечности: капитан на пробу шевелила пальцами руки, отдавленной чужой головой, а девушка — Ниннгуань, как она узнала вчера ночью и ещё долго выслушивала чужой грудной смех: «Вовремя же ты поинтересоваться решила!» — аккуратно забрала у неё свою ногу, нарочито медленно скользя по её бёдрам. Бэйдоу села в кровати и потянулась, давя зарождающийся зевок. По спине пробежали мурашки, когда её коснулись и заскользили вдоль позвоночника прохладные мягкие пальцы. Ниннгуань невесомо прошлась по её застарелым шрамам, огибая их одним плавным неразрывным движением. Она обняла Бэйдоу сзади, над самым ухом зазвучал хрипловатый, ещё не окрепший после сна голос:       — Тебе кто-нибудь говорил, что ты очень солёная? Как будто море в кожу въелось.       Бэйдоу обернулась к ней и ухмыльнулась, будто бы сердце только что не пропустило удар.       — Веришь, нет, красавица, не говорили. Возможность попробовать немногим выпадает.       — Я польщена.       Бэйдоу, выгнув шею, оставила поцелуй на бледной — все румяна за ночь стёрлись — щеке, а затем потянулась к табурету, на который вчера в спешке скинула свои вещи.       — С удовольствием бы и дальше тут валялась, но, боюсь, мне надо торопиться в порт.       — Ничего страшного, меня и саму ждёт работа. Более того, осмелюсь предположить, если скоро не освободить комнату, хозяева начнут требовать дополнительную плату, — Ниннгуань неспешно расчёсывала волосы, полная противоположность второпях влезающей в сапоги Бэйдоу, — если не секрет, отчего такая спешка? Неужели я задерживаю целый корабль перед отплытием?       — Ох, нет, Рекс Ляпис упаси. Всего лишь Цисин с их очередными идиотскими законами. Ввели какой-то налог на пришвартовывание. В жизни такого бреда не слышала. Ну и за то, что я его выплачивать вчера отказалась, грозились миллелитов вызвать. Вот, иду разбираться. Возможно, придётся «Алькор» куда-нибудь подальше отгонять.       — У Цисин недавно произошло обновление состава. Ты, я гляжу, не в восторге? — со странным весельем в голосе спросила Ниннгуань у неё за спиной.       — Да чтоб им всем там икалось! Ты на месяц-другой уезжаешь из страны, а возвращаешься всё равно что в новое место. Какого демона я должна первым делом по приезду карманы разевать? Выливают людям ведро холодной воды на голову и ждут, что все это молча терпеть станут. Пусть обратно губу закатают, законотворцы недоделанные.       — Хм. Да, звучит как заслуживающая внимания конструктивная критика. Мне следует поднять этот вопрос на следующем заседании.       Бэйдоу замерла и развернулась к ней, как сидела, полуодетая, с заколкой в зубах и задранными руками, собирающими волосы в хвост. Она непонимающе уставилась на Ниннгуань, а та, не обращая внимания на чужой шок, продолжила рассуждать:       — У нас уже ведётся ежедневный учёт кораблей, находящихся в порту. По мере введения новых законов и налогов нужно просто составлять перечень суден, которые пребывали на территории Лиюэ в момент его введения. Все суда, прибывшие в столицу после введения, будут получать единоразовое освобождение от уплаты и уведомление об обновлении кодекса. Ну и, конечно же, вноситься в перечень. Это будет небольшая финансовая потеря, но недовольных, думаю, станет в разы меньше. А народное спокойствие для нас очень важно. Эта ситуация послужит отличным прецедентом. Спасибо, моя драгоценная, — Ниннгуань говорила очень вкрадчиво, почти мурчала. Она подалась вперёд и поцеловала Бэйдоу в край губы, пройдясь по ней ладонью от шеи до груди. — Я обязательно внесу твои правки на рассмотрение. А теперь, мне и правда пора идти. Ох, но сначала…       Она замоталась в шёлковое покрывало — самый дорогой предмет интерьера их скромной комнатки — и выглянула в коридор, подзывая работника. Через пару минут она уселась обратно на кровать, вооружившись поданными ей пергаментом и кистью, согнулась над тумбой и начала сосредоточенно выводить что-то на бумаге. Бэйдоу следила за ней бездумно, механически одеваясь. Ниннгуань нацепила один из своих когтей и надавила куда-то, открывая в нём потайной отсек. Под тонкой золотой крышкой обнаружилась официальная печать Цисин, которой она и закрепила своё письмо, свернув бумажку и протянув её Бэйдоу.       — Держи. Передашь миллелитам или тем, кто тебе ими угрожать будет. Только сама не читай, — Ниннгуань улыбалась и во всём её облике не было ни капли стыда.       Бэйдоу смотрела. Смотрела долго и упорно. Перед ней сидела самая красивая женщина в её жизни: растрёпанная, невероятное тело, облачённое в шёлк, похожий на робы какого-то божества, по плечам раскиданы белые волосы, взгляд пронзительный, а в воздухе стоит тонкий аромат дорогих духов. Именно так старые моряки и описывали сирен, завлекающих слабовольных салаг на верную смерть. Бэйдоу её ненавидела.       В тот день она вернулась в порт и отдала надзирателю записку. Развернуть её сама она не посмела, как бы ни жгло внутренности любопытство. Больше угроз ей не предъявляли: Веймин прочёл её, растерянно кивнул, распорядился, чтобы к «Алькору» послали плотников и уборщиков, а сам удалился с глаз Бэйдоу. Даже за обслуживание денег не спросил. Её эта резкая перемена ветров всё равно не устроила. Как только портовые закончили с починкой, Бэйдоу поспешила отогнать корабль подальше от вод Гавани. Всё тогда произошло невероятно быстро, даже её команда сейчас вряд ли вспомнит, чем капитан обосновала своё решение много лет назад…       — Ты ведь с тех пор ни разу не останавливалась в столичном порту.       — На каких-то ошибках я всё-таки учусь, красавица.       Бэйдоу обняла Ниннгуань, удобнее устраиваясь под одеялом и переплетая их ноги. Одну руку она запустила в чужие волосы, где уже давно с платиной перемежалась седина. Лицо напротив, наполовину утонувшее в подушке, выглядело усталым, но довольным. Она притянула Ниннгуань ближе, легко касаясь её губ.       — А на каких-то — нет.