Лепестками на губах

Грудь сотрясается от хрипов, когда Эклис заходится новым приступом кашля. Его лёгкие горят, как никогда в жизни, а горло оцарапывают все новые ветви. Они пробиваются из-под его кожи, терзают и жгут. Словно все его тело застряло в мучительных дебрях, раздирающих его изнутри. Вдох-выдох. Вдох-выдох. В мутном зеркале рыцарской душевой отражается его побледневшее лицо и совершенно дикий взгляд. Такого вида он бы и сам испугался, но теперь эта больная физиономия стала для него слишком обычной. Уже привычными движениями Эклис сдирает с губ тёмные лепестки, отплёвывается от загустевшей крови. Череда холодных расчётливых действий помогает ему успокоить бурлящие мысли, а ледяная вода быстро смывает всю «грязь». Конечно же, Эклис знал, что с ним происходит. «Благородная болезнь», «недуг влюблённых», «любовная гибель» — существует так много чёртовых слов, так много глупых названий, но суть всего одна: его тошнит кровью и лепестками. Цветы раздирают его изнутри. Буквально. Он никогда не думал о том, что эта несносная болезнь может его коснуться. Кого угодно, но только не его. Эта мерзость... Он не мог до неё опуститься. К его счастью, Империя Инков в любовные сказки не верит. Одни видят в нем безумца, другие смотрят как на идиота и, не скрываясь, смеются: «Травы что ли нажрался? Убогий!» Но Эклис такое уже видел. Тот глупец болел совсем иначе. Цветы подобно любви распускались в его душе и теле. Он взлелеял их и полюбил всем сердцем, с гордостью глядя выступающие под кожей переплетения ветвей и бутонов. Для него это было ничем иным как доказательством его чувств. Доказательством истинной любви. Такое боли не приносило. « — Однажды ты встретишь её. И тогда все поймёшь». Тогда он лишь рассмеялся, но сейчас... Эклис выплёвывает чёрные полугнилые бутоны. Кажется его недолюбовь расцветает лишь болью и кровью. Как-то все это не сказочно.