Луна, затмившая ночь

Что такое счастье? Это много денег? Громкая слава? Или просто — любить и быть любимым? Для Супермена ответ был очевиден с самого начала: ещё до вторжения Дарксайда он сделал предложение Лоис, и теперь у них рос сын Джонатан. Даже Апокалипсис не разлучил их — наоборот, выковал их союз крепче прежнего. То же самое можно было сказать почти про каждого героя Лиги. Флэш давно женился на Айрис и совсем недавно узнал, что станет отцом. У кого-то были крепкие браки, у кого-то — дружные семьи, у кого-то — долгожданные дети. Счастье в той или иной форме нашло почти всех. Всех, кроме Бэтмена. К нему слово «счастье» не имело ни малейшего отношения — ни в каком из своих значений. Брюс сидел один в полумраке своей комнаты, и последний отблеск света будто бы умер в его глазах. Мысли упрямо возвращались к тому вечеру, который навсегда расколол его жизнь на «до» и «после». Он помнил каждую секунду того часа на пустых готэмских улицах, когда потерял самого близкого человека — женщину, которую любил. Имя её он будет хранить в памяти до последнего дня, но жить с тяжестью того страха оказалось почти невыносимо. Брюс успел привыкнуть к свету — и вот одиночество, которое он, казалось, давно перерос, вернулось снова, удушающе и буднично. Он не один раз спрашивал себя: «Почему я не спас её? Почему не смог защитить в ту секунду?» Боль удваивалась от одной мысли: именно перед этим страшным происшествием она спасла ему жизнь, отдав свою без раздумий — лишь бы он остался жить. Бэтмен не простил себя. И, наверное, не простит никогда. Не только за то, что она погибла — а за то, что не оказался рядом в тот миг, когда был нужнее всего. Она лежала тогда такая холодная, такая неподвижная — и даже на остывающем лице застыли не слёзы боли, а отблеск той самой улыбки, с которой она встречала каждый день. Он никогда не видел на её лице печали — она всегда смотрела на него с теплом, радуясь, что он жив, что прожила свою жизнь счастливо, что приняла смерть достойно, как подобает настоящей амазонке. Она имела привычку подходить к нему без предупреждения, обнимать, брать за руку и тащить то в парк развлечений, то в маленькое кафе — хотя сам он никогда не был любителем подобных вещей. Теперь, когда её не стало, ему не хватало именно этого — той беспричинной, упорной нежности. Брюс держал тогда в ладонях её остывающие руки, из которых ещё недавно исходило живое тепло. — Я не виню тебя ни в чём. И я люблю тебя, — это были её последние слова. Сказав их, она ушла. Похороны прошли на Темискире. Туда явилась вся Лига Справедливости — кроме Брюса. Он не мог поверить в её смерть и каждый вечер до сих пор по привычке ждал увидеть её на балконе ресторана, весёлую и полную жизни. Хотел услышать её голос, утонуть в синеве её глаз, обнять — и не отпускать, обнять так крепко, как только хватит сил, и больше никогда не разжимать рук. Но девушка не появлялась наяву — лишь во снах, которые с каждым разом становились всё более жестокими в своей нежности. Брюс пытался жить как прежде. Не получалось. Последний свет в его жизни гас медленно и неотвратимо — пока однажды дверь его комнаты не отворилась, и на пороге не возникла маленькая девочка с волосами чёрными, как смола, и ярко-голубыми глазами, в которых отражался свет луны. Она произнесла лишь одно слово: — Папа…?

***

Шесть лет назад Лига Справедливости — объединение людей со сверхспособностями, защищающих мир. Но самое любопытное было в другом: на людях они — герои, а что творится в их личной жизни, не знал никто. Впрочем, вернёмся к геройским будням. После победы над Дарксайдом прошло немало времени. Разрушенные города отстраивались заново, а герои продолжали оберегать мир — хотя и не вместе, как раньше. Многие надолго покинули Лигу ради собственных дел и самообучения: Шазам, Ястреб, Киборг и ещё несколько героев растворились в своих историях. Лига формально оставалась, но на деле распалась — каждый был занят собственным городом. Бэтмен с головой увяз в бесконечной войне с Джокером. Чудо-Женщина вернулась на Темискиру по просьбе матери, никому не сказав ни слова. Супермен который раз воевал с Лютором, чьи интриги приносили ему всё новые неприятности. А Флэш увяз в противостоянии со своим злейшим врагом — Обратным Флэшем. Лига почти распалась, и о ней практически забыли.

***

Жестокая жизнь… Что вообще это значит? Это тот самый момент, когда детские, по-наивному светлые мечты разлетаются вдребезги со звонким треском, оставляя ребёнка наедине с судьбой. К кому-то это приходит раньше, к кому-то позже — но рано или поздно случается с каждым. Случилось это и с ним, с нашим героем. Память почти ничего не сохранила в подробностях, но по ночам в ушах до сих пор стоит гулкий выстрел — будто гром с небес — а перед глазами падает тело, безвольное, как сломанная кукла с порванными нитями. В тот день, сам не понимая этого, мальчик стал будущим Бэтменом. Тот злополучный вечер навсегда перечеркнул его судьбу и проложил иную, куда более жестокую дорогу — ту, которую он не забудет никогда. В отличие от детей младше, для которых смерть могла казаться просто долгим сном, он на тот момент был уже достаточно взрослым, чтобы понимать всю неотвратимость потери и всю её бессмысленную несправедливость. Когда он, заикаясь от шока, повторял: «Они мёртвы… они м-мёртвы», — его потрясение было не в самом факте смерти, а в том, что она настигает именно тех, кого ты любишь. Он столкнулся с этой univerсальной истиной лицом к лицу, и она перевернула его маленькую вселенную. И тогда была дана клятва. Решение бороться с преступностью под маской мстителя отражает естественный — хотя и пугающе ранний — моральный рост: внутреннюю логику, в рамках которой подобный выбор начинает казаться разумным, единственно верным. Но герой тогда ещё не был способен до конца осознать весь вес слов, произнесённых перед телами родителей. Теперь он — страх для преступников и защита для мирных жителей. Люди благословляют его имя, но в глубине души всегда хранят опасение перед тем, кто когда-то был таким же слабым, как они сами. Он не похож на других супергероев. Если Супермен, Чудо-Женщина и прочие — это свет, то он — глубокая, осознанная тьма. Даже героем он сам себя назвать не мог. Он понимает — отстранённо, без жалости к себе, — что неотступный страх и всепоглощающий мрак стали его постоянными спутниками. Почти всю жизнь он провёл именно в этой тьме — с шести лет, когда понял, что его город больше никто не защитит. Тогда он сам взвалил это бремя на свои плечи, накинув маску и плащ, стараясь не думать о том, что кости в любой момент могут хрустнуть под чужим ударом. А самое страшное — что нести этот груз приходится обычному человеку, без единой сверхспособности. Кто-то думает, что Бэтмен — лишь тень человека. На самом деле всё наоборот: человек — тень Бэтмена. Знак летучей мыши вдохновляет людей, и в его истории есть момент, когда он решает сделать своим символом именно это существо — но задолго до этого, ещё в юности, он принял решение носить маску. К самому символу он шёл десятилетиями, изначально вовсе не планируя действовать вне закона. Лишь позже он окончательно осознал: закон сам по себе нередко становится преградой для того, чтобы остановить преступление здесь и сейчас. Каждый знает: лучшее поле боя для него — чёрная, как смола, темнота, где обычный глаз не различает ничего. Эта темнота сеет в сердцах ещё больше страха, не позволяя даже капле жалости пробиться к бьющемуся внутри органу. И каждый раз ему становилось не по себе — не столько от тьмы вокруг, сколько от тьмы внутри. Но, стараясь не обращать на это внимания, он сражался, сражается и будет сражаться за свой город до последнего вздоха. Почти каждую ночь ему приходилось вновь и вновь переживать чужие смерти. Но пройти этот путь, полный смертельной опасности на каждом шагу, в одиночку жизнь не позволяет никому — даже Бэтмену. Несмотря на то, что он обычный человек, его фирменный взгляд заставляет преступников дрожать от страха; его руки неизменно оказываются у горла лжеца — и лжец в итоге всегда говорит правду. Он добивается её любой ценой. Близость — самое важное в отношениях. Но близость строится на доверии, а доверие — это всегда раскрытие секретов. Для человека в маске, для мстителя, это было почти невозможно: раскрыть секрет означало раскрыть самого Бэтмена. Он привык повторять себе, что не любит — убеждая себя, что любовь приносит лишь проблемы, в которых он не нуждается. Но после встречи с той самой кое-что в его убеждениях слегка пошатнулось. Раньше он отвергал любые чувства из принципа — считая их лишней болью и обузой. Теперь же он отвергал именно эту девушку — потому что боялся за неё. Но тело, не слушаясь разума, на опасных миссиях упорно держалось рядом с ней, хотя умом он понимал: причинить ей серьёзный вред почти невозможно. Где здесь логика? Любить — значит притягивать к себе. А его «любовь» означала лишь одно: отдаляться всё дальше и дальше, пока чувство не истлеет само. Но сердце определённо не следует законам логики. В разуме неизменно звучало: «Не люблю». Но пристальный взгляд против воли следил за каждым её жестом. Благодаря этим бесчисленным наблюдениям он знал: когда она нервничает, тонкие пальцы тянутся к чёрному локону, чтобы заправить его за ухо; когда её охватывает неконтролируемая ярость, она не сдерживает силу, обращая каменные постройки в крошево, как карточные домики. Барьер, который герой выстроил сам, рушился всё быстрее. Он понимал: сам виноват, что позволил ей подойти так близко. И всё же — порой — не жалел об этом. На внутренний вопрос «почему я знаю о ней так много и думаю о ней так часто» он не находил ответа — да и не хотел искать. Пусть всё остаётся как есть. В разуме — «не люблю». И остаётся лишь наблюдать: тщательное наблюдение всегда было одним из его главных умений.

***

В неизменно сумрачном городе под названием Готэм, где преступники и грабители чувствовали себя как дома, нашёлся лишь один человек, решившийся противостоять им в одиночку. Он был страшен тем, что сам был окутан тьмой — но, несмотря на это, готов защищать свой город до последнего вздоха. У него не было суперспособностей — зато было целое состояние. Когда у него спрашивали, в чём заключается его сила, он отвечал коротко: «Деньги». Конечно, всерьёз это звучало едва ли — обычный человек без единой сверхспособности вступил в войну с организованной преступностью и при этом стал героем, в котором Готэм нуждался больше, чем в ком-либо другом. Он никогда не полагался на чудеса — только на знания, умения и многолетнюю выучку. Этого оказалось достаточно, чтобы держать в страхе всех, кто решил, что закон — не для них. Так он стал одним из трёх основателей Лиги справедливости и Мстителем, чьё имя боятся произносить даже злодеи Готэма, включая Джокера. Само это имя стало воплощением возмездия: Бэтмен.

***

Сейчас Бэтмен сражался с Двуликим, который грабил банк. Двуликий со смехом стрелял в него из недавно купленного пистолета с золотой рукоятью, но Бэтмен уклонялся, неуклонно сокращая расстояние. — А ну, покрутись, мышка! — кричал злодей, паля и одновременно бросая гранаты. — Ребята, на него! На Бэтмена бросились вооружённые бандиты, но он одним точным движением вырубил их всех с помощью электробумерангов. Двуликий к этому моменту уже бежал к выходу. Бэтмен, мрачно сведя брови, бросился вдогонку. Двуликий вскочил в свою серую машину и рванул с места, выжимая из двигателя всё, что можно. — Ха-ха! Попробуй догнать! — насмешливо бросил он, ещё не осознавая, с кем именно решил тягаться. Бэтмен тем временем прыгал с крыши на крышу, используя бэт-крюк, чтобы не отставать от машины. Поняв, что настал момент для решительного действия, он направил крюк к соседнему зданию и спрыгнул вниз — а спустившись, ворвался в салон автомобиля, разбив окно в дребезги. — Какого чёрта?! — Двуликий дёрнулся от неожиданности, попытался отстегнуть ремень и броситься в атаку. — Бэтмен?! Бэтмен, не говоря ни слова, нахмурился и одним ударом отправил его в забвение. — Что же с тобой стало… — произнёс он с искренним сожалением, обращаясь к потерявшему сознание противнику, и тут же защёлкнул на его запястьях наручники. Машина, оставшись без управления, неслась прямо на бетонный столб. Герой бросился искать тормоз — но, как назло, тот не работал. Темный рыцарь резко вывернул руль, направляя автомобиль к пустой трассе без здания и людей. Понимая, что впереди обрыв, он решил выпрыгнуть вместе с Двуликим — но злодей в этот момент очнулся и снова пошёл в атаку. Машина неумолимо приближалась к краю обрыва, и вдруг прямо перед пропастью её остановил Супермен. Он крепко перехватил капот и, как всегда, с лучезарной улыбкой обратился к напарнику: — Помощь не нужна? — он мягко оттолкнул машину назад, продолжая улыбаться. — Можешь не благодарить. Бэтмен выбрался из автомобиля и вытащил наружу Двуликого, который проклинал его сквозь зубы: — Я до тебя доберусь, Бэтмен! — Зачем ты здесь? — холодно спросил Бэтмен, проверяя локатор. — Ты, как всегда, само радушие. А я ведь всё-таки помог, — легко заметил Супермен, скрестив руки на груди. — Я не просил о помощи, — безразлично отозвался Бэтмен, пытаясь связаться с Альфредом. Супермен понял, что повторять вопрос «зачем пришёл» Бэтмен не станет, и сразу перешёл к делу. — Когда я летел сюда, я кое-кого встретил в окрестностях Готэма. Не хочешь узнать, кого? — Мне не интересно, — твёрдо ответил Бэтмен. В этот момент ему наконец удалось связаться с Альфредом. — Альфред, я закончил. Едем домой. — Конечно, господин Брюс. Полиция уже выехала за Двуликим, — почтительно отозвался дворецкий. Брюс потёр переносицу и собирался уходить, когда из тени скалы донёсся звонкий стук каблуков — звук настолько знакомый, что спутать его с чем-то другим было невозможно. — А ты совсем не изменился, Брюс, — произнёс женский голос, выходя из темноты. Брюс, узнав этот голос мгновенно, удивлённо обернулся на звук. — Этот голос… — пронеслось у него в голове, смешавшись с волнением и тревогой. Когда фигура вышла на свет, Брюс узнал её сразу — Чудо-Женщину. Она улыбнулась ему и произнесла с нежностью, выдававшей долгую тоску: — Привет, Брюс Уэйн. Как ты поживал? И снова эта улыбка… В этот момент Бэтмен будто впал в гипноз, слыша лишь её голос. Он вдруг понял, как сильно всё это время хотел увидеть эти тёмные, словно смола, волосы и лазурно-голубые глаза. «Хочу прикоснуться», — мелькнула мысль. Может быть, именно разлука заставила его так остро это почувствовать? Из гипнотического оцепенения его вывел голос Супермена. Опомнившись, он произнёс холодно: — Всё в порядке. Не было нужды приходить сюда. — Да брось, Брюс! — с лёгкой улыбкой воскликнул Супермен. — Мы снова все вместе, как раньше! — Ты не рад мне? — удивлённо спросила Диана, глядя на Бэтмена. — Я знал, что ты вернёшься. Вот и всё, — коротко ответил он. — Чудо-Женщина, он на самом деле очень скучал по тебе, — наклонившись, шепнул ей на ухо Супермен, прикрывая рот ладонью. — Он искал тебя несколько месяцев. — Вот оно как, — Диана чуть покраснела, глядя на Бэтмена. Она подошла ближе, не отрывая от него своего обычного, чуть насмешливого взгляда, а затем легонько поцеловала в щёку. — Спасибо, что искал меня, Бэ-т-мен, — произнесла она его имя по слогам, придвигаясь ближе. Она оглядела его с ног до головы и убедилась — он совсем не изменился: ни лицо, ни манеры, ни характер. Она снова, как и прежде, посмотрела на его лицо в маске чуть снизу вверх — и снова улыбнулась. Брюс едва заметно смутился и отвернул голову, чтобы никто не заметил этой реакции. Сейчас он встретился именно с тем человеком, видеть которого совсем не хотел — по крайней мере, не сейчас. Диана в этот момент выглядела особенно прекрасно: в её ярко-лазурных глазах отражался свет закатного солнца, делая её ещё более завораживающей. Эта картина могла бы длиться вечно — никто из присутствующих не мог отвести взгляд. И вновь между ними пробежала та самая искра… Диана пережила немало отказов со стороны Бэтмена, но упорства ей было не занимать — она продолжала смотреть прямо в его душу, заставляя Тёмного Рыцаря засомневаться в собственной выдержке. Всё то время, что она провела на Темискире, не сказав никому ни слова, Бэтмен видел её силуэт повсюду — и это приводило его в замешательство сильнее, чем он готов был признать. Ни на ком и ни на чём он прежде так не зацикливался. Забытый всеми Супермен наконец не выдержал: — Эй, ребята, я ведь не стена! Я всё вижу! Супермен, как обычно, всё испортил. Диана была слегка разочарована. — Если бы тут была стена, ты бы и через неё всё разглядел — у тебя ведь супер-зрение, — без особой иронии заметила Чудо-Женщина, нехотя отрываясь от взгляда на Брюса, который тем временем вновь натянул на лицо привычную невозмутимость. — Когда Лига была в полном составе, я что-то пропустил? — спросил Супермен, переводя взгляд с одного на другую. Спустя несколько минут Диана объяснила, что произошло на её землях. На Темискиру напал давний враг её матери, и ей пришлось остаться там надолго — сражение затянулось, а после неё ждала долгая работа по восстановлению разрушенных земель. Мать, не желая снова отпускать дочь к Лиге, заперла её — но Диана сумела бежать и после долгого пути оказалась здесь. Остальные всё поняли и предложили воссоздать Лигу заново. Постепенно, шаг за шагом, они стали разыскивать прежних соратников. Первым Супермен вернул Шазама, Чудо-Женщина — Ястреба, а Бэтмен — Флэша и остальных, кто был необходим команде. Лига Справедливости восстала из пепла.

***

После этой встречи троица решила отправиться на приём в ресторан — точнее, решили Диана и Кларк, а Брюс просто попал «под раздачу». Идти туда без особой нужды ему совсем не хотелось — у него и без того накопилось немало незавершённых дел, — но Супермен и Чудо-Женщина всё же уговорили его, заметив, что даже Лютор иногда сговорчивее.

***

В ресторане Брюс, облачённый в безупречно сидящий чёрный костюм, с идеально уложенными волосами и тем самым парфюмом, от которого теряли голову едва ли не все женщины Готэма, сидел за столом, рассеянно глядя в окно на тёмную ночь. Рядом расположилась Диана в облегающем сине-чёрном платье, выгодно подчёркивающем фигуру, и на высоких чёрных каблуках. Кларк Кент — он же Супермен — пришёл в синем костюме с очками, которые делали его в глазах окружающих абсолютно непримечательным. Впрочем, ему это и не требовалось: рядом сидела его жена, Лоис Лейн, в белом платье. Кларк и Лоис всеми силами старались разрядить обстановку, разговаривая то с Дианой, то с Брюсом. Диана отвечала с искренней радостью; Брюс же выглядел так, будто только что вернулся с похорон. Заиграла медленная музыка. Самое время пригласить дам на танец. Супермен галантно поднялся и пригласил Лоис, и та, конечно, ответила согласием — этим жестом она тонко намекала Брюсу, что пора последовать его примеру. Брюс намёка, разумеется, не заметил. Великий гений сыска оказался совершенно беспомощен перед простейшим жестом ухаживания — и Кларку это было откровенно забавно. Брюс и Диана неловко молчали за столом, пока мужчина наконец не поднялся и не подошёл к ней. — Хочешь потанц… Не успел он закончить фразу и протянуть руку, как на них обоих с разных сторон обрушилась толпа — влюблённые в Брюса девушки и влюблённые в Диану мужчины. Первая мысль обоих была одинаковой: они попали в ловушку. — Брюс Уэйн, не хотите потанцевать со мной? — щебетала одна из фанаток, цепляясь за его пиджак так, что чуть не порвала ткань. — А со мной? — наперебой звала другая.

***

— Ты ведь Чудо-Женщина? Дадите автограф? — допытывался один из почитателей. — А я хочу ваш поцелуй! — выкрикнул другой. Бэтмен и Чудо-Женщина бросили умоляющий взгляд на Супермена и Лоис в надежде на спасение, но те лишь пожали плечами и продолжили танец — мол, «разбирайтесь сами, нас это не касается». В такие минуты даже мелькает мысль: быть обычным, непримечательным человеком куда спокойнее — никто из журналистов не станет преследовать тебя вопросами. Когда стало окончательно ясно, что выход только один, Брюс начал прокладывать путь через толпу к Диане. Протянув ей руку, он почувствовал, как она крепко за неё ухватилась — и вместе они еле выбрались из плотного кольца обожателей.Когда заиграла новая мелодия, Брюс протянул ей открытую ладонь и спросил спокойным, чуть завораживающим тоном: — Хочешь потанцевать со мной? На его губах мелькнула едва заметная улыбка. — Я не имею права отказать, — ответила она с искренним энтузиазмом, вложив свою ладонь в его крепкую руку. Пригласить на танец было разумнее всего — иначе их снова осадили бы поклонники. Они сошлись в медленном танце. Брюс осторожно держал её за талию; она крепко вцепилась в его плечо. Они смотрели друг другу в глаза, не отводя взгляда ни на секунду — и ни один из них не мог точно сказать, что это был за момент. Диана мечтала никогда не отпускать это плечо. Брюс на тот момент лишь слегка касался её талии, временами невольно опуская ладонь чуть ниже бёдер. Два уверенных шага вперёд, два назад — танец будто решал всё за них. Она тянулась к нему всё ближе, он же снова разводил руки, не позволяя ей подойти вплотную — но танец оставался танцем. Это был тихий, неспешный момент, который ни один из них не хотел заканчивать. Когда мелодия стала более чувственной, Брюс полностью охватил рукой её талию и, кажется, уже не собирался отпускать. Они то прижимались друг к другу, то отстранялись — как настоящая влюблённая пара. Окружающие невольно засматривались на эту картину: Диана Прайм, девушка с сильным характером и удивительной красотой, и Брюс Уэйн, миллиардер-филантроп, сводящий с ума половину Готэма, — эта пара смотрелась совершенно гармонично. — Ты не говорил, что так хорошо танцуешь, — заметила Диана с явным восхищением. — Ты многого обо мне не знаешь, принцесса, — усмехнулся Брюс, не сбиваясь с ритма. — И всё же ты безупречен — это неоспоримо, — покачала головой Диана, глядя ему прямо в лицо и подбираясь всё ближе, надеясь, что он не отстранится. — Так что между нами на самом деле происходит? — Я не понимаю, о чём ты, — отвёл взгляд Брюс. — Да что ты за человек?! Не летучая мышь, а изворотливый змей… Намёки на тебя не действуют — спрошу прямо. Во имя Афродиты, что между нами происходит? Брюс вздохнул и помрачнел, понимая, что объяснять всё придётся заново. — Я уже говорил: отношения между членами команды до добра не доводят. — Я серьёзно, Брюс. Сколько можно уклоняться от одного простого вопроса? — нахмурилась амазонка. — Поставь себя на моё место! — А ты — на моё. Я защитник Готэма. В мои планы никогда не входило влюбляться. У меня есть только работа… «…и одиночество», — хотел добавить он, но не произнёс этого вслух. В тот момент его сердце будто заскрипело, отозвавшись лёгким звоном в ушах. И снова Принцесса почувствовала, что теряет его. Это ощущение жгло её изнутри. Иногда ей казалось, что её жизнь просто не может двигаться дальше без него — будто какая-то зависимость. Даже на Темискире, среди войны и разрушений, она думала именно о Брюсе Уэйне. С тех пор как они встретились, её жизнь странным образом изменилась. — А я скажу тебе, что будущего не знает никто — и предсказывать его бессмысленно. Я просто знаю: всё будет хорошо! — она начала приближаться, не скрывая эмоций, надеясь на лучший исход. — Ведь когда против нас плели интриги ястребы, мы поцеловались, чтобы скрыться от них — и ты меня не отстранил. — Тогда это было лишь прикрытием, — тихо ответил он, опустив голову. С каждым её шагом сердце Брюса подскакивало всё выше. Когда она оказалась совсем рядом и осторожно взяла его лицо в ладони, притянув ближе к себе, воздуха стало будто бы меньше. — Звучит как оправдание! У тебя ведь столько причин не быть со мной? И вдруг танец стал тяжёлым, подавляющим, почти грустным. — Ты знаешь, что я не романтик. Я пережил слишком много тёмного и не хочу подвергать тебя риску. Если враги узнают о моей слабости — они выйдут на тебя, — он мягко отвёл её руки от своего лица, показывая, что не намерен отступать от своей позиции. Каждое его действие было выверено до мелочей — спонтанность была ему не свойственна. В одном они были похожи — в упорстве. Поэтому каждый раз, услышав отказ, Диана возвращалась домой к подруге и плакала в подушку, но не сдавалась. Что мешало Брюсу быть с ней? Иногда даже сам он задавался этим вопросом — но так и не находил в себе сил действовать иначе. — Брюс, ты понимаешь, кому это говоришь? Я — Чудо-Женщина, и я сильна, — она положила его ладонь себе на грудь, показывая, как искренне говорит. — Мне не нужна мужская защита — меня воспитывали так, чтобы я сама была опорой и защитницей. Я понимаю, что ты оберегаешь меня. Но сейчас мне нужна не защита. Мне нужна твоя любовь, — настойчиво произнесла она, не убирая его руку и прижимаясь всё ближе, чтобы он наконец почувствовал то, что чувствует она.

***

Признавать любовь Брюсу было невероятно тяжело — потому что в его личной истории отношений существовало, по сути, лишь два возможных исхода: либо человек погибал, либо не выдерживал жизни рядом с Бэтменом. Если быть честным с собой — он боялся. Боялся снова кого-то полюбить. Когда он по-настоящему влюбился в Селину, всё закончилось предсказуемо: она, как кошка с мышью, поиграла его чувствами, а потом бросила, оставив рану. После была Талия — и её он тоже любил, но её путь был обильно залит кровью, а взгляды на мир расходились с его настолько, что расстаться оказалось единственным выходом. Сына, Дэмиана, он забрал с собой в Готэм. А затем появилась Диана. Бэтмен, как ни сопротивлялся, восхищался её безграничной верой в людей — верой, которой у него самого не было ни капли. То, что он почувствовал к ней позже, можно было назвать одним словом: привязанность. Он, возможно, любит её. Возможно. Хотя — да, на самом деле любит, хотя признаться в этом боится не только ей, но и самому себе. С каждым днём его чувства разрастались, а Диана всё ближе подбиралась к его сердцу, медленно проламывая ледяную стену, которой он себя окружил. Каждый её взгляд вызывал у него внутреннюю дрожь; каждое касание — мурашки по коже. А разве любовь вообще можно предугадать? Он никогда особенно не вникал в эту тему, ещё с детства не понимая её до конца. Если этот мир в целом подчиняется логике, то любовь — её прямое противоречие. Стоило встретить принцессу, и вся стройная логика немедленно рассыпалась, открывая место чувствам, которые столько лет были заперты во льду. Сердце медленно таяло, и Брюс это явственно ощущал. Барьер одиночества трещал по швам. Этот треск он слышал рядом с Дианой каждый раз, словно кости ломались от одного только взгляда на неё. Сопротивляться этому он не мог — но пытался изо всех сил. Пытался убежать, хотя иногда уставал бороться и сдавался моменту. Диана отличалась от всех женщин, что были в его жизни прежде. Она редко слушала приказы — это лишь подстёгивало интерес, на который, надо признать, влиял и её костюм, временами выводивший его из равновесия. Она ни в чём не уступала и почти всегда упиралась, но в то же время оставалась верным, надёжным товарищем — до того дня, когда впервые признались друг другу. Для него это стало равносильно падению луны: сердце забилось так быстро, как никогда прежде. И с тех пор оно начинало биться так каждый раз, когда Диана повторяла свои слова снова и снова. Каждый удар сердца отзывался скачком адреналина, от которого волосы вставали дыбом. Потом Диана исчезла, и Брюс не прекращал её искать, пока не узнал, что она вернулась на Темискиру. А когда она снова появилась, всё началось заново — и мыслить здраво он больше не мог. Ни в каком из смыслов. В детстве он пережил тяжелейшую психологическую травму — и именно она во многом мешала ему любить. Каждый раз, когда Бэтмен находил свет во тьме и пытался схватить его, тот ускользал сквозь пальцы. И снова он оставался один. Близость с другим человеком приносила ему лишь новую боль и разочарование в людях. Кто-то думает, что Брюс Уэйн — миллиардер, плейбой, который купается в роскоши и не считает женщин. На самом деле всё было совсем не так. Совсем. Иногда Тёмный Рыцарь хотел просто полюбить и быть любимым — но желание это испарялось после очередной неудачной попытки. Да, даже Бэтмен умеет мечтать — и в этом нет ничего противоестественного. После Селины Брюс перестал давать чувствам волю и полностью растворился в работе, стараясь не думать ни о чём и ни о ком — до встречи с Дианой. В его сознании сложилась простая, но цепкая защитная формула: «симпатия = любовь = предательство = боль». Теперь же он разрывался между этой любовью и старой детской раной — глубоко укоренившейся мизантропией, отчуждением от людей, доходящим почти до неприязни к самой идее близости.

***

Он отрицательно качнул головой, и Диана отстранилась. Танец так и остался незавершённым. Изящный, лёгкий, почти волшебный поначалу — он обернулся грустью, как будто между ними внезапно треснуло небо. Глядя на Диану, было видно: она расстроена, и с этим настроением она опустилась за стол. Что в этот момент чувствовал Брюс, никто не знал, но по выражению его лица легко читалось — он уже всё для себя решил, и решение это было невесёлым. Бэтмен прекрасно понимал: всё закончится, даже не успев начаться. Но Диана не уходила. Она оставалась рядом, что бы он ни говорил. Брюс почти ждал, что она наконец обозвёт его, ударит, скажет, что ненавидит — тогда, может быть, ему стало бы легче. Но этого не происходило. Несмотря ни на что, она продолжала ему улыбаться — и эта улыбка приводила его в полнейшее замешательство. Лоис и Кларк, завершив свой танец долгим поцелуем, вернулись к столу — счастливые, держась за руки. Увидев подавленную пару, оба сразу поняли: нужно срочно спасать атмосферу. Но не успели: тишину разорвал взрыв. В зал вырвались Джокер и Лютор — будто специально дождались самого неподходящего момента.

***

— Так-так, а кто тут у нас? Здравствуйте, дорогие горожане! Я — всем известный Джокер, и я пришёл со своим хорошим другом, правда, Лютир? — он рассмеялся собственной шутке, явно довольный тем, что переврал имя, и хлопнул в ладоши. — Я Лютор, а не Лютир. Выучи уже, — раздражённо процедил тот, закатывая глаза. — Ну прости, мне так жаль. Хе-хе, нет, не жаль, — Лютор в этот момент направил на него своё новое оружие. — Ой, смотри, смотри! Вон там ожерелье! Он указал бластером на витрину, где красовалось дорогое английское ожерелье — реликвия ресторана, ради которой, очевидно, оба злодея сюда и явились. Брюс, Кларк и Диана мгновенно поняли: пора действовать. Диана сразу бросилась в атаку, пока Кларк и Брюс отступили, чтобы переодеться и сменить облик. Лоис в это время выводила паникующих посетителей на улицу, мысленно молясь, чтобы все выжили, и поспешила уйти сама. Лютор выстрелил в амазонку лазером — она с лёгкостью отбила его серебряными браслетами. Джокер, кружа в своём фирменном «танце», метнул нож ей в спину — она увернулась, и лезвие лишь порвало платье. — Это было моё любимое платье! — гневно воскликнула она, замахиваясь. — Дорогая, не сердись — я ведь хотел тебя убить, а не испортить платье, — заметил Джокер, как будто это могло хоть как-то её утешить, отвлекая её внимание, пока Лютор готовился к новому удару. Слово «дорогая» только сильнее разозлило Диану. В этот момент Лютор выпустил новый луч из своей пушки — но он не долетел до цели: Супермен встал у неё на пути, заслонив собой удар. Лютор раздражённо скрипнул зубами, узнав «этого чудо-мальчика в красных трусах», который снова всё испортил. Лазеры не действовали на героя, и он с лёгкостью прикрыл амазонку, как настоящий рыцарь. — Лютор… — серьёзно произнёс Супермен, неспешно приближаясь. — Сколько лет, сколько зим, — гордо протянул Лютор, покачивая пистолетом. — Давно не виделись. — Ой, смотрите, какой у меня цветочек на пиджаке! — весело перебил Джокер, готовясь нажать на бутоньерку, явно зная, что внутри припрятан газ. Диана и Супермен прикрыли носы. — Эй, это же просто цветочек, чего вы испугались? — игриво спросил Джокер с дьявольской улыбкой. Это и правда был просто цветочек — но кольцо на его пальце, тоже в форме цветка, оказалось вовсе не безобидным украшением. Внутри пряталась криптонитовая пыль. — Гляди, какое колечко, правда красивое, Супермен? — Джокер протянул руку, и из «цветка» посыпалась пыль. Герой почувствовал, как силы уходят из тела — он был весь в криптоните. Чудо-Женщина в это время боролась с Лютором. Джокер, желая прикончить ослабевшего Супермена, получил в ответ взрывную гранату — её бросил Бэтмен. — Джокер, — коротко произнёс он, выходя из теней в боевой стойке. Назвав имя противника, он просто остановился, демонстрируя, что страха в нём нет. — Ой, Бетси, ты пришёл на мою вечеринку? Смотрите — Супермен, Чудо-Женщина — а ты решил тоже присоединиться к компании? Хочешь сыграть в игру? — захихикал Джокер, явно радуясь тому, что и главный враг тоже здесь. Бэтмен лишь холодно посмотрел на него и бросил Супермену тёмную водяную «бомбочку». — И ты всё это время держал её в штанах? — глупо удивился Джокер, приподняв бровь. Бэтмен молчал — как обычно, никак не реагируя на подобные глупости. Супермен, едва придя в себя после воды, пошёл в атаку на Лютора вместе с Дианой. — И где он только её носил всё это время… — пробормотал себе под нос Джокер, качая головой. Вдруг Лютор выстрелил из неизвестного бластера во всех сразу — и комнату залила ослепительная вспышка. Супермен немедленно бросился на Лютора и обезвредил его, а Джокер в очередной раз ускользнул. Когда вспышка погасла, Бэтмен и Диана с изумлением уставились друг на друга — точнее, на собственные отражения. — Что со мной?! Почему у меня чёрные перчатки? — Диана оглядела себя и, обернувшись, увидела перед собой саму себя — но это явно было не зеркало. — Великая Гера! Почему я смотрю на собственное тело?! Бэтмен в это время разглядывал себя так, будто стоял перед зеркалом — и они вместе осознали страшную правду: они поменялись телами. Супермен, окончательно сбитый с толку, принялся спрашивать, кто теперь кто. — Я Диана, и я в теле Бэтмена! Это невозможно! — она оглядела свой новый костюм, ощупала грудь — и поняла, что та совершенно мужская, отчего пришла в лёгкий ужас. — И получается, у меня в штанах… — Лучше не спрашивай, — хором ответили Бэтмен и Супермен, потирая переносицы. Брюс и Диана, не зная, что делать дальше, ошарашенно переглянулись, а Супермен отправился разбираться с Лютором. Тут Брюс вспомнил о назначенной встрече и поспешно схватил Диану за руку — нужна была помощь, хотя слово «помощь» здесь было слишком мягким, скорее — услуга. — У меня важная встреча в «Уэйн Энтерпрайзис». Мне нужно туда успеть, но сначала придётся помыться. — Это обязательно? — Диана выдернула руку и принялась разглядывать собственный — то есть его — плащ. — У тебя ужасно неудобный плащ. В нём так легко упасть. — А ты не представляешь, как мне нравится разгуливать в порванном платье, а под ним — купальник? — с явным сарказмом заметил Бэтмен, чуть склонив голову набок. — Это костюм, а не купальник! — воскликнула амазонка, тыча в него пальцем. Диана случайно нашла в поясе дымовую гранату, обронила её и тут же закашлялась от едкого облака, понимая, что больше никогда не притронется к этому «чёртову жёлтому поясу сатаны» — так она, по крайней мере, его теперь называла. Брюс, в свою очередь, даже не пытался взлетать, прекрасно понимая, что рухнет на землю, и просто продемонстрировал пару боевых движений, чтобы прощупать, на что способно новое тело. — Диана, ты ведь понимаешь, что настоящему Бэтмену сверхсила для драки не нужна? Он всегда полагался на умения и навыки, а не на силу — так что тебе придётся привыкать, — пояснял Супермен телу Бэтмена, понимая, что фактически читает лекцию его же телу — и эта мысль казалась ему ужасно забавной. — Неплохое тело, — заметил Брюс, осматривая себя, а потом переводя взгляд на Супермена и настоящую Диану. — Неплохое?! У меня идеальная фигура! — возмутилась Диана. — А лицо ещё прекраснее! Она подошла к «своей» копии и приподняла ей подбородок. — Как забавно смотреть на саму себя — да ещё и сверху вниз. Всегда об этом мечтала. Диана улыбнулась собственному лицу, а Бэтмен в её теле слегка покраснел. — Не улыбайся в моём теле, — строго произнёс настоящий Брюс, тут же справившись со смущением и продолжая хладнокровно изучать собственное отражение. — Точно, Диана, не улыбайся. Это так странно — видеть улыбку на лице Бэтмена… — поддержал Кларк, передёрнувшись от какого-то внутреннего холода. Причина была проста: настоящий Бэтмен в теле Дианы прожигал его убийственным взглядом, и от этого хотелось съёжиться. Получалась полная картина абсурда: тело Бэтмена улыбалось, а тело Дианы испепеляло взглядом. Мир определённо сошёл с ума. — Так твоя встреча действительно неотложная? — спросила настоящая Диана, подходя ближе и покачивая головой. Бросив взгляд на собственный — то есть его — зад, она невольно выпалила: — Я всегда знала, что у тебя отличная задница. Поняв, что сказала это вслух, она резко осеклась. — Да, неотложная, — спокойно и строго отрезал Бэтмен, уходя от спора и чувствуя, что у него скоро лопнет терпение. На его лице — точнее, на лице Дианы — будто было написано: «Это очень важная встреча. Идём, или тебе конец». Супермен молча провёл пальцем по горлу, давая понять, что лучше согласиться. Диана была по-настоящему поражена тем, насколько сильным может быть Брюс силой одного только характера — способным приструнить даже Супермена, при этом будучи самым обычным человеком в маске летучей мыши. «Какова же истинная сила Бэтмена», — подумала она с невольным уважением. Позор всем героям со сверхспособностями. С явным недовольством Диана согласилась и, по привычке, попыталась взлететь — но тут же осознала, что не может, и неловко упала на пол. Падая, она запуталась в плаще, который задрался ей на голову. — Ой-ёй-ёй, — пожаловалась она, держась за ушибленное место. — Чёрт бы побрал этот плащ! Я его отрежу! — она продолжила ругаться на «долбаный плащ» — так теперь окрестила его Диана, а Брюс лишь выдохнул с тяжёлой горечью, не понимая, что за хаос здесь творится. — Теперь не полетаешь, — расстроенно вздохнула девушка — хотя из-за того, что она при этом находилась в теле Брюса, зрелище получилось скорее комичным. Супермен едва сдерживал смех. А Бэтмен в теле Дианы продолжал прожигать его взглядом — хотя ни единого лазера в её глазах, конечно, не было.

***

— Может, поедим? — предложил чуть позже Кларк. — Каким же супер-слухом ты слушал, когда я говорил о встрече? — с упрёком бросил Бэтмен. — Я тоже хочу есть! — воскликнула Чудо-Женщина, поднимая руку. — Сегодня в башне должно быть шоколадное мороженое со взбитыми сливками и яркой посыпкой, — мечтательно протянула Диана. Сцена снова выглядела до того комично, что Кларк не выдержал и расхохотался. Бэтмен в ответ метнул в него стоявший рядом стул. Супермену порядком досталось, хотя обошлось без серьёзных последствий — а сам Бэтмен слегка опешил, осознав, с какой лёгкостью смог поднять этот стул новым телом. — Прости, прости, Брюс, я просто не могу удержаться — это слишком смешно, — давясь смехом, Кларк почти присел на корточки. — Брюс Уэйн, если не хочешь, чтобы я начала умолять тебя в твоём же теле, складывая руки и поднимая ноги, — пойдём поедим, пожалуйста! — слово «пожалуйста» прозвучало особенно протяжно. Брюс с явной неохотой согласился, бросив напоследок: «А ты бы повела себя иначе, если бы я сказал нет?» — но выдвинул одно условие: есть быстро. Когда они добрались до башни, Кларк и Диана взяли по порции мороженого; Брюс отказался. Диана уплетала свою порцию с явным удовольствием. — Может, отдашь мне мороженое? — Брюс поднял бровь и протянул руку к собственному телу. — Ещё чего! Сам не захотел брать, — отозвалась Диана, демонстративно убирая ложку обратно в стаканчик. — Просто остальные члены Лиги во все глаза смотрят, как «типа Бэтмен» с явным удовольствием уплетает шоколадное мороженое за пару минут, — заметил он, делая особый акцент на слове «типа», подразумевая, что это вовсе не настоящий Бэтмен. Брюс при этом подпёр подбородок ладонью, пытаясь скопировать манеру Дианы. Тут Диана опомнилась, заметила направленные на неё взгляды и со слезами на глазах протянула мороженое обратно — для неё это было настоящим горем, а вот для Бэтмена — настоящей пыткой иного рода: сладкое он не любил вовсе. Не зная толком, как с этим справиться, он всё же доел немного и передал остаток Кларку, который спокойно прикончил порцию. Что ж, хоть какая-то польза от Кларка нашлась, отметил про себя Бэтмен.

***

Вдруг по громкой связи прозвучал голос Киборга, призывавший всех ключевых членов Лиги — включая Бэтмена, Чудо-Женщину и Супермена — срочно собраться в главном зале. Когда они вошли, то поняли: собрание созвано из-за недавнего инцидента в ресторане — того самого нападения Лютора и Джокера на похитителей ожерелья. Никто из троицы не горел желанием рассказывать о том, что они поменялись телами. Бэтмен решил, что они разберутся сами; Чудо-Женщина было неловко; Супермен просто согласился с остальными. Члены Лиги расселись и принялись слушать Киборга. Но когда тот обратился к «типа Бэтмену» с вопросом, как лучше победить Джокера, Супермен, Чудо-Женщина и настоящий Бэтмен мгновенно осознали: они в крайне неловком положении. Диана совершенно ничего не знала о методах Джокера. Но, как ни странно, она будто читала мысли настоящего Брюса и пересказывала их почти буквально — чем поразила и Кларка, и саму себя. Брюс продолжал формулировать стратегию у себя в голове, а Диана за ним повторяла. Для всей троицы это выглядело почти как чудо. — Джокер непредсказуем, потому что он психопат. То, что вы от него ожидаете, — значит, что вы не ожидаете именно того, что он сделает. Все присутствующие уставились на «типа Бэтмена» с искренним недоумением.«Если кто-то и понимает логику Джокера, так это настоящий Бэтмен», — мысленно отметила Орлица. Диана растерянно покосилась на настоящего Бэтмена в её теле. Он лишь коротко кивнул — подтверждая, что она говорит верно. — Понять эту фразу почти невозможно — и пытаться не стоит, иначе можно сойти с ума, — попыталась произнести это строго Диана, хотя сама с трудом сдерживала улыбку. Все вокруг подумали: с Бэтменом явно что-то не так. Сама же Диана мысленно жаловалась: как вообще можно ходить дни и ночи с таким нарочито суровым лицом? — Как его одолеть? — спросил Киборг, стараясь не зацикливаться на странностях напарника. На этот вопрос у Дианы ответа не было, но вовремя вмешался настоящий Брюс в теле амазонки, подробно объяснив тактику против злодея. Кто-то удивился — откуда «Диане» это известно, — но «типа Диана» уверенно заявила, что недавно с ним сражалась. Подоспевший на помощь Супермен подтвердил эти слова. Флэш, как обычно, спросил совсем не то, что следовало. — А что с голосом у Дианы? Ты всегда такая весёлая, а сейчас будто весь мир разом обрушился. Это было всё равно что ударить настоящего Брюса по голове — он плохо умел справляться с подобными эмоциями, да и голос изменить ему было не под силу. — Она простудилась. Ездила со мной и Брюсом на Северный полюс, — вмешался Супермен. — А что вы там втроём делали? — поднял железную бровь Киборг. — Да ничего особенного — Кларку просто нужно было съездить домой и отдать мне… — «типа Бэтмен» окончательно растерялся, не зная, что говорить дальше. — Цветы. Отдать цветы, — подхватил Кларк. — И какие цветы вообще растут на Северном полюсе? — резонно поинтересовался Аквамен, глядя прямо в глаза телу Бэтмена. — Ты у меня спрашиваешь? — отозвалась Диана голосом Брюса, отрицательно качая головой и демонстрируя крайнее разочарование во всём происходящем. — Это ледяные цветы. Я недавно их обнаружил на полюсе и хотел отдать Брюсу для анализа, — выпалил Супермен, чувствуя на лбу испарину и понимая, что вопросы только начинаются, а он уже готов выдать себя с головой. — Я пошла с ними просто за компанию. Вот и простудилась. Разве так не могло быть? — невозмутимо добавил Бэтмен голосом Дианы. «Пожалуйста, хватит вопросов», — мысленно умолял Кларк. «Я совсем не умею врать», — подумал он про себя с лёгкой паникой. В итоге, хоть и с большим трудом, остальным членам Лиги пришлось поверить — впрочем, сомнения остались у многих. Тройка решила, что благополучно выкрутилась, и с явным облегчением расселась обратно. Диана вздохнула спокойно, уверенная, что опасность миновала. Киборг продолжил рассказывать о других угрозах, требующих внимания. Но это было ещё не всё: после собрания он попросил Бэтмена устранить неполадки в главном компьютере — и «Диана» в теле Бэтмена честно призналась, что не сможет этого сделать. — Почему не сможешь? — удивлённо спросил Флэш, как обычно, задавая совсем не тот вопрос. Тройка уже была готова в красках представить, как душит этого бегуна. — У меня встреча с важным человеком, — стараясь держать привычный тон, ответила Диана. — С кем именно? — заинтересовался Хол, едва не свалившись со стула. — Неужели свидание?! — Наконец-то это случилось! Ты перестанешь быть холостяком! А то мы тут все уже давно женаты, один ты ходишь свободным! — Флэш вскочил из-за стола и стремительно пронёсся к выходу и обратно, неся в руках цветы. — Вот, передай это девушке — скажи, что от тебя. Хотя… неужели те ледяные цветочки были вовсе не для анализа, а для неё? — проницательно заметил он. Диана понятия не имела, что происходит, но твёрдо решила держаться образа и смерила Флэша строгим взглядом. Хотя, по правде сказать, она и без притворства была не на шутку рассержена тем, что Флэш заговорил о «свидании Брюса». Так что взгляд получился по-настоящему искренним. Диана выставила указательный палец, будто прицеливаясь, и направила его на Флэша. — Что ты делаешь, Бэтс? — нервно спросил Флэш, чувствуя, как дрожат коленки. — Прицеливаюсь. — В кого? Флэш уже готовился бежать, но ноги отказывались подчиняться. — В тебя. «Типа Бэтмен» метнул цветы прямо ему в голову. В тот момент, когда он их поймал, внутри оказалась маленькая дымовая бомбочка — и она взорвалась. Лицо Флэша после взрыва выглядело так, будто он только что вылез из печной трубы, а волосы стояли дыбом. — Бэтс, я всё понял, сжалься, — он отбросил цветы в сторону — но они угодили прямиком в «типа Диану». — Да ты прямо как Санта… ха-ха-ха, — рассмеялся Хол над его видом. — Флэш… — строго посмотрела на него «типа Диана», давая понять, что подобного больше не повторится; для самого Флэша этот взгляд был почти равносилен смертному приговору. Он окончательно притих. — У-у-у, ты попал, — тихо протянул Киборг, подходя ближе. — Ты же знаешь, с Бэтменом так шутить не стоит. Может, он и обычный человек, но из-за него ты можешь лишиться работы. А с Дианой… она ведь способна подвесить тебя на лассо над обрывом. Слова Киборга так живо отозвались в воображении Флэша, что тот невольно представил эту картину во всех деталях. — Что с вами двумя сегодня?! — взволнованно спросил Флэш. — Я ведь не специально, Диана. «Кажется, я справилась», — подумала Диана и облегчённо выдохнула. — Супермен, успокой их, — шепнул Аквамен соседу. — Они тебя слушаются хоть немного. Иди скорее, не то они спалят Флэша одним взглядом.«Типа Диана» и «типа Бэтмен» этого не услышали. Супермену же было нелегко решиться, понимая, что рискует нарваться сам, — но он всё же натянул свою фирменную ангельскую улыбку и произнёс несколько примирительных слов. — Бэтс, Диана, пожалуйста, успокойтесь. Вы же сейчас взглядом убьёте Флэша. — Заткнись, — синхронно, почти в одной интонации, ответили оба, глядя на него в упор. Супермен тут же умолк. «Два сапога пара — точно говорят», — подумал он про себя, решив больше не лезть и не нарываться. — Флэш, последнее время ты слишком много себе позволяешь, — угрожающе произнёс «типа Брюс», изо всех сил стараясь выглядеть естественно. Настоящий Брюс в это время понимал: ему нужно вести себя более «по-диановски» — и решился на следующий шаг. Он громко произнёс: «Бэтмен! Успокойся, он уже всё понял…» — настолько неожиданно для всех, что присутствующие искренне испугались. Сам он, впрочем, понимал, насколько странно прозвучало это самообращение. Никто и никогда прежде не повышал голос на «типа Бэтмена» в его присутствии — и в этот момент «типа Диана», очевидно, заслужила место в книге рекордов за подобную смелость. После этого «типа Бэтмен» бросил короткий взгляд на «типа Диану», выдохнул, поняв, что свою роль сыграл достаточно, и решил тихо удалиться. — У меня больше нет причин здесь оставаться, — произнёс он, ещё раз скользнув взглядом по присутствующим, словно изучая их, и направился к выходу.Диана еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Все были в шоке от того, как ловко «типа Диана» управилась с самим Бэтменом — успокоила его, да ещё и не получила в ответ ни единого упрёка. Для Флэша она в этот момент превратилась в настоящую Чудо-Девочку — ведь, по сути, она его спасла. — Диана, ты и правда Чудо-Девочка! — воскликнул Флэш, обнимая её — точнее, Бэтмена в её теле. Брюсу, конечно, было крайне неприятно принимать объятия от этого вечно вспотевшего, неугомонного бегуна. — Если бы не ты, я бы давно протянул ноги. Я бы никогда не решился так кричать на Бэтмена. — Вот именно. А заодно для тебя уже был бы заказан гроб от «Уэйн Энтерпрайзис», — со смехом добавил Аквамен, поднимаясь из-за стола. Все попрощались (кроме «типа Бэтмена») и условились встретиться на следующий день.

***

Когда собрание закончилось, Брюс осторожно взял Диану за плечо и потащил к бэт-самолёту. Кларк остался в сторожевой башне, негромко посмеиваясь над тем, как они умудрились поменяться телами, и радуясь, что лично его за это никто не убьёт. Впрочем, чуть позже он всё же отправился в Аркхем — разбираться с пушкой Лютора. Не могли же его друзья навечно остаться в чужих телах.

***

Диана спросила, почему он не полетит сам — ведь теперь он может летать в её теле. Брюс ответил, что не хочет случайно затеряться где-нибудь в космосе. Когда они добрались до особняка Уэйнов, Брюс сразу повёл её в ванную. — Нужно поторопиться с мытьём — у меня мало времени, а мне ещё нужно встретиться с одним важным человеком. Диана остановила его и задала на удивление здравый вопрос. — Подожди, что ты сказал? — переспросила амазонка, не веря собственным ушам. — Тебя смутило слово «миллионер»? — не понял Брюс. — Нет. Слово «помоемся», — уточнила Диана, делая особый акцент на этом слове. — А что не так с душем? Раздельным, разумеется. Посмотри, в каком виде мы сейчас оба после драки, — продолжал настаивать Бэтмен. — Я была бы рада даже обычной речке после такой передряги — у меня, кстати, уши под маской ужасно чешутся с непривычки. Но, Брюс, ты всерьёз думаешь, что я спокойно разденусь — твоё… то есть моё тело, — намылю мягкой пеной, вытру и выйду в полотенце? А потом то же самое сделаешь ты — с моим… твоим телом? — как можно доходчивее пояснила принцесса свою мысль. Пауза. — Странно, что я об этом не подумал, — пробормотал Брюс, приходя в себя и продолжая путь к дому. — Но ведь явиться на переговоры в таком виде нельзя. — Может быть… — неуверенно начала Диана, — может быть, есть решение получше. — Слушаю, — отозвался Брюс. — Идём в душ вместе, — предложила амазонка. Уэйн остановился и посмотрел на неё взглядом, в котором читалось: «Кажется, мы уже обсуждали наши отношения и ни к чему не пришли». — Ты не совсем поняла мою мысль, — замахала руками Чудо-Женщина. — Сначала ты закрываешь глаза, и я мою тебя. Потом я закрываю глаза, и ты моешь меня. — И это твоя идея получше? — уточнил Брюс с явным скепсисом. — По крайней мере, каждый будет мыть собственное тело, и мы сможем достойно выглядеть на встрече, — заключила Диана. — Что ж, давай по-твоему, — недолго подумав, согласился Уэйн. Они зашли в ванную. Первой открыла глаза Диана — чтобы вымыть тело, в котором сейчас находился Брюс, — и начала, между прочим, спрашивать его о шампуне. — Какой хочешь? — обернулась амазонка, разглядывая внушительный ряд флаконов. — Какой захочешь, тело ведь твоё, — спокойно отозвался Бэтмен. — Тогда пускай будет ванильный — люблю ваниль, — ответила Диана, понюхав флакон, и принялась намыливать голову Брюса. Параллельно она думала о том, что происходит между ними. Неужели правда между амазонкой и миллиардером ничего не может получиться? Намёков он не слышит, на прямые вопросы отвечает молчанием. Стоит ли продолжать любить его? Диана чувствовала, что почти сходит с ума от собственных мыслей, понимая, что изменить ничего не может, но точно осознавая одно: жить без него она не сможет. Это была настоящая зависимость. — Знаешь, даже забавно видеть, насколько я высокая, когда смотрю на себя сверху вниз, — весело произнесла Диана, пытаясь разбавить тяжёлые мысли. Она мыла собственные волосы, но запах шампуня показался ей подозрительно знакомым — оказывается, Брюс пользовался тем же средством. Эта мелочь невольно её обрадовала. Когда тело было полностью намылено, она шутливо мазнула пеной по носу — и себе, и телу Брюса. От этого даже сам Брюс едва заметно дёрнул бровями, понимая: только Диана способна на подобную выходку, и без этого они, наверное, так и не смогли бы спокойно вымыться. Закончив, она объявила об этом и закрыла глаза. И с телом что-то произошло — прежде чем настоящий Брюс решился открыть глаза. — Брюс? — встревоженно позвала амазонка.

***

— Я не знаю, как так вышло, но со мной — то есть с тобой, то есть с телом — что-то не так, — Уэйн открыл глаза и увидел вполне закономерное для подобных обстоятельств физиологическое последствие близости в душе. Он перевёл взгляд на растерянное лицо принцессы. Неужели она действительно не понимает, что это значит? Может ли быть, что она ещё ни с кем не была близка? — пронеслось у него в голове. В этот момент Брюс окончательно потерял все слова о том, почему любить нельзя никого. Он погрузился будто в транс. Когда он впервые увидел её, она посмотрела на него с такой нежностью — и только теперь он понял, как сильно хотел коснуться этих тёмных локонов, утонуть в её взгляде, но желать одно — и делать совсем другое. Сейчас он медленно растворялся в собственной тьме, понимая, что выбраться из неё невозможно — он был всего лишь напуганным мальчиком, плакавшим в углу. Но вдруг впереди забрезжил свет, и этот свет протянул ему руку — и он увидел перед собой Диану. Именно она дала ему эту руку во тьме. Он понял: без этого света он не сможет жить. Не размышляя больше ни секунды, он решился действовать. — Диана… — позвал он, улыбаясь. — Иди ко мне, — произнёс твёрдо, почти повелительно. Забыв на секунду, что он сейчас не в своём теле, Бэтмен притянул Чудо-Женщину к себе и поцеловал её — страстно, нежно, требовательно и робко одновременно. Будто камень упал с души; тепло разлилось по телу; сердца забились всё чаще — и вдруг вспышка ослепительного света залила комнату. Зажмурившись, оба отстранились, потёрли глаза — и снова открыли их вместе. — Брюс…? — несмело начала амазонка. — Кажется, мы снова в своих телах. — Определённо, — ответил Уэйн, обводя взглядом обнажённую фигуру Дианы. Та невольно прикрыла руками самые интимные места. — Но как? — с румянцем на щеках спросила Диана, глядя в сторону. Брюс лишь произнёс: — Сейчас мне совершенно не важно, что именно произошло. Важно лишь то, что я вижу перед собой. — Так на чём мы остановились? — риторически спросил Тёмный Рыцарь, прижимая её к себе. Сердце пропустило удар и, кажется, рухнуло куда-то в желудок, а после — в пятки, по которым прошёлся ледяной холод. И тут оба окончательно поняли: барьер разрушен, а лёд на сердце растаял без остатка. В этот момент они оба будто опьянели — и трезветь не хотел ни один из них. Единственное, что видела Диана в эти секунды, — красивое лицо с голубыми глазами; но иногда ей казалось, что перед ней не сам Брюс, а лишь тусклая тень — и всё же даже эта тень манила её к себе сильнее всего на свете. И снова — поцелуй от Брюса, тёплый и настойчивый. Диана даже не понимала, откуда он так умеет целоваться — каждое его прикосновение заставляло её таять без остатка. Она понимала: сегодня он её не отпустит, несмотря на все прежние слова о том, что им «нельзя быть вместе». Он подхватил девушку на руки. Она невольно отвернулась лицом к его груди, немного смущённая происходящим. — Не отворачивайся, — сказал Брюс — тоном куда более мягким, чем когда-либо прежде. Этот тон показался ей почти ласковым. Он отнёс её к кровати и осторожно опустил на покрывало. Бэтмен, опершись на руки, заглянул ей прямо в глаза. — У тебя прекрасные глаза. Всегда хотел сказать это. Он снова поцеловал её — на этот раз глубже, требовательнее. Диане на мгновение показалось, что она оказалась во власти не человека, а самого настоящего зверя. Он понял: ему нужно всё, что было с ней связано, — её аромат, её характер, её улыбка, ради которой стоило жить. А Бэтмен, хотя и не показывал этого внешне, в глубине души был по-настоящему счастлив. Впервые в жизни Бэтмен улыбнулся ей по-настоящему — едва заметно приподняв уголки губ. Его сильные руки обвили талию Дианы; она обняла его шею и притянула к себе, продолжая долгий поцелуй. Брюс с готовностью отвечал на каждое движение. Теперь именно он вёл — а Диане впервые в жизни оставалось лишь держаться и пытаться не потерять сознание от переполняющих ощущений. — Ночь долгая… — шепнул он ей на ухо, мягко притягивая ближе. Шанса отстраниться у неё не было — да она и не хотела этого. Вдруг зазвонил телефон Брюса. Звонил Кларк. Брюс с раздражением понял: этот человек с буквой «S» на груди снова всё испортил. — Лютор сказал, что у него нет противоядия от этого перемещения тел. Может, попробуете обратиться к Затанне? — спросил Супермен. — Уже не нужно. Я во всём разобрался, — коротко бросил Брюс и сразу повесил трубку, вновь притянув Диану к себе. Их пальцы сплелись. Брюс продолжал нежно касаться её, и Диана отчётливо понимала: между ними действительно есть что-то такое, чего не было ни в одних прежних отношениях. Она крепко держалась за его плечи, не собираясь их отпускать. Они продолжали этот безмолвный «танец», в котором именно Брюс вёл партию (Диана давно знала, что танцует он превосходно). Их сердца бились всё быстрее, словно внутри разгорался настоящий огонь. Для Бэтмена это было неожиданное, почти новое чувство, хотя близость как таковая для него не была чем-то незнакомым. Но именно сейчас он окончательно понял: он не хочет отпускать её из рук — наоборот, жаждет её присутствия, как источника жизни в собственной тьме. Зависимость — вот что это было. «Удивительно», — подумал Брюс, и подумал верно: всю боль и тяжесть ответственности он привык носить только на собственных плечах, а сейчас этот груз начал делить с ним кто-то ещё. Он боялся, что причинит ей боль одним своим присутствием, но даже зная это, она продолжала любить его. В окно лился спокойный белый свет луны, падая прямо на постель. Спустя столько лет этот свет наконец озарил Брюса — буквально и в переносном смысле. В тот день на встречу в «Уэйн Энтерпрайзис» Брюс так и не явился.

***

На следующее утро, когда Диана проснулась, Брюса уже не было — и она с горечью поняла: всё снова пошло не так. После случившегося Бэтмен начал откровенно избегать принцессу амазонок. Он не появлялся в башне, отказывался ходить с ней на миссии и, едва завидев её, спешил уйти. Диана медленно начала заливаться слезами. Единственным человеком, перед которым она готова была их показать, оказалась Лоис Лейн. С ней Диана всегда находила общий язык, да и выплакаться в её плечо было совсем не стыдно. Остальным она пока не хотела рассказывать о своих отношениях с Брюсом — по крайней мере, не сейчас. К тому же Лоис умела слушать как никто другой. Диана пришла в квартиру Кларка и Лоис и сразу, не сдерживая слёз, упала в объятия подруги. Лоис, не до конца понимая, что происходит, предложила сесть на кровать. — Что мне делать? Ну что?! — рыдала Диана, прижимая к себе подушку Лоис. — Сначала расскажи мне, что случилось и почему ты плачешь, — мягко произнесла Лоис, а затем, словно догадавшись, добавила: — Это снова из-за Брюса? Чудо-Женщина не ответила, лишь молча опустила голову на подушку. — Я люблю его. Я хочу выйти за него замуж! — выплакивала всю свою боль Диана, пытаясь выразить хоть малую долю переполнявших её чувств. — Значит, всё-таки из-за него, — печально протянула Лоис, закрывая лицо ладонями. — Диана, не отчаивайся. У него было трудное детство, и сейчас ему нелегко не меньше, чем тебе. Чуть позже Лоис поняла: подобные утешения не работают, и решила больше не церемониться с темой Бэтмена. — Чёрт бы его побрал! — выкрикнула она так громко, что в комнату с паникой влетел Супермен, спрашивая, что случилось. — Из-за Брюса, — сердито ответила Лоис. По её виду казалось, что она готова была лично его убить — а перед этим заставить упасть перед Дианой на колени. — Понятно, — кивнул Кларк. — Диана, не переживай — я, как и ты, знаю, что Брюс далеко не неженка и точно не романтик по натуре. Просто жди. — Я уже жду полтора года! Сколько ещё мне ждать?! — всхлипывая, воскликнула Диана, глядя прямо ему в глаза. Лоис в этот момент разозлилась на мужа — ничем лучше он Диане не помог. — Посмотри на себя — ты умна, спортивна, оригинальна, богата — у тебя ещё будет масса мужчин, — попыталась утешить подругу Лоис, поглаживая её по спине. — Вот именно — и я уверен, что они совсем не будут похожи на Брю… — не успел договорить Кларк, как Лоис резко его прервала: «Помолчи». Он лишь покорно кивнул. — Мне не нужны другие. Я хочу именно его. И только его. — У вас уже была первая ночь? — осторожно спросила Лоис. — Была. Но после этого он стал меня избегать — поэтому я пришла к тебе. — Если посчитать дни, он начал прятаться буквально сегодня. Плюс-минус разница во времени — выходит, это случилось вчера, — догадался Кларк, явно довольный своей дедукцией. — Так вот почему он не появлялся перед тобой после того, как вы поменялись телами обратно! — наконец понял Супермен. Диана в ответ бросила в него подушку, а Лоис буквально выставила мужа за дверь со словами, что городу как раз нужен его героизм — главное, чтобы он не мешал. — Может, отправим его к твоей матери? Она с ним разберётся! — в шутку предложила Лоис, стараясь разрядить обстановку. — Ты с ума сошла? Она его либо убьёт на месте, либо отправит на остров к циклопам. А мне он нужен живым, — рассмеялась Диана. Лоис увидела эту улыбку и поняла: подруга всё ещё намерена бороться за своего рыцаря. Сама она этой ситуации не одобряла — слишком много раз этот упрямец разбивал Диане сердце, и хотелось хоть раз надавать ему по уху, чтобы прекратил мучить девушку. Но вмешиваться в чужие отношения Лоис не могла себе позволить — хотя всеми силами старалась помочь им наконец сойтись.

***

— Но скажи честно — он был с тобой нежен? — неожиданно спросила Лоис. — Не знаю. Всё как в тумане. Этот момент напомнил мне ночь — холодную и тёплую одновременно. — Ночь? — удивилась Лоис. — Да, ночь. Он — как ночь: красивая, одинокая, безлюдная, тёмная — но в то же время спокойная. Хотя то, что было между нами, спокойствием не назвать. И всё же… как будто среди этого мрака внезапно появилась яркая луна, осветившая всё вокруг. Ночь не исчезла — но луна её уравновесила. — Странно… но интересно, — кивнула Лоис, понимая, насколько всё непросто между этими двумя. — А ещё он мне тогда впервые улыбнулся, — добавила Диана, глядя в окно. — Значит, не всё потеряно, — улыбнулась Лоис. — Брюс не тот человек, который раздаёт улыбки всем подряд. Я сама никогда не видела его улыбки — так что ты у меня просто счастливица. — Видимо, — Диана снова погрустнела, вспоминая всё произошедшее. — Знаешь, почему тебе нельзя сдаваться? — Диана промолчала, прекрасно понимая: даже если она скажет «нет», Лоис всё равно ответит. — Потому что иначе никак. Ты до сих пор не сдалась — и посмотри на себя: любая другая женщина давно бросила бы Брюса, а ты остаёшься. Кажется, он сам только и ждёт, что ты его оттолкнёшь, отругаешь, ударишь — но ты этого не делаешь. И он просто не знает, как на это реагировать. Он разрывается между чем-то, — последнюю фразу Лоис произнесла особенно мягко, поглаживая Диану по голове. — Тебе стоило быть не журналистом, а психологом, — с лёгкой обидой улыбнулась Диана, придвигаясь ближе для объятия. — Думаешь? А я совсем не жалею, что выбрала журналистику — именно там я встретила Кларка. Я ведь рассказывала тебе нашу историю. — Да, помню. Может, и я не случайно покинула остров амазонок, — задумчиво произнесла принцесса. — Не случайно… — Так вот, у меня появился план — как испытать Брюса в первый и последний раз. И для этого нам понадобится Кларк! — прошептала Лоис ей на ухо весь свой замысел. Диана признала: план действительно хороший. Диана отправилась в ванную привести мысли в порядок, а Лоис осталась в комнате, где к ней подошёл Супермен. — Как же у них всё непросто… Иногда мне кажется — а стоит ли Бэтмен всех этих мучений? — спросила Лоис, кладя руку ему на грудь. — Стоит, поверь. При всей своей колючести Брюс — добрый человек. Сердце он, признаю, разбить может. Но он никогда не делает этого из прихоти — у него всегда есть причины для собственных поступков. — И ты его ещё защищаешь! — Лоис шутливо потянула мужа за щёку, требуя, чтобы он был на стороне женщин. — Ай, как больно, — усмехнулся Супермен. — Диана добьётся того, чего хочет, — гордо произнёс он, глядя на жену. — Ты в этом так уверен? — Я это знаю. Знаешь, в чём они оба особенно сильны? Лоис с интересом ждала ответа. — В упрямстве, — улыбнулся Супермен, и она улыбнулась в ответ; он поцеловал её в лоб. — В этом они точно похожи, — она прислонила палец к губам и тихо рассмеялась.Вдруг из ванной донёсся грохот и приглушённый возглас. Лоис и Кларк вздрогнули. — Великая Гера! — раздалось возмущение Дианы. — Всё нормально, ребята, я просто упала… проклятый коврик! Супермен и Лоис сначала испугались, а затем рассмеялись, поняв, насколько обе эти влюблённые проблемные особы похожи друг на друга. В тот же момент Диана и Брюс, очевидно, где-то в другом месте, тоже упали вместе на кровать, обнимая друг друга в очередной нелепой ситуации. «Ну и друзей мы себе подобрали», — подумали, вероятно, оба супруга одновременно.

***

В итоге план заключался в следующем: Диана выманит Брюса на крышу, написав ему письмо якобы от имени Супермена. Брюс стоял на крыше, ожидая друга, и думал о том ясном утре, проведённом с Дианой. Сначала он размышлял о собственном поступке и понимал, каким же он был последним подлецом, решив уйти, не сказав ни слова. Но осознал это, увы, слишком поздно. Ночь была по-настоящему прекрасной — даже больше, чем он готов был признать. Больше всего ему запомнился свет луны и отражавшиеся в нём лазурные глаза Дианы. Когда Брюс проснулся, первым, что он увидел, был солнечный свет, падающий ему прямо на лицо. Он невольно протянул руку к окну и почувствовал себя — впервые за долгое время — почти счастливым. А затем увидел спящую рядом Диану. Она была прекрасна. Это была первая мысль, мелькнувшая у него в голове. Он хотел дотронуться до неё, но не смог — не зная, что именно его удержало: совесть или собственное эго. Он просто ушёл. Ведь сам же твердил столько раз, что не хочет отношений, и причин для этого было немало — но всё же он позволил себе ослушаться собственных правил и сам же начал то, чего так боялся. Чувство вины перед Дианой за этот побег не отпускало его — и он решил не показываться ей на глаза, не в силах смотреть в её глаза, убеждая себя, что так будет лучше. Но когда он говорил себе «так будет лучше» — лучше, по правде, не становилось никому. Он сам это уже понял. Когда мысли наконец отступили, он увидел перед собой спину Дианы и хотел молча уйти — но она его остановила. — Вот так просто уйдёшь? — спросила Диана, едва сдерживая слёзы. — Скажи честно, Брюс. Неужели так трудно произнести всего три слова: «Я люблю тебя»? Вот и всё, что мне нужно. Слёзы наворачивались на её глаза, пока она говорила. Она покачала головой и резко вонзила себе в руку шприц. Бэтмен мгновенно развернулся, не отрывая взгляда от иглы. — Что ты себе вколола? — на удивление спокойно спросил Бэтмен — хотя внутри него всё было далеко от спокойствия. «В его тоне даже тревоги не слышно», — с горечью подумала Диана. — Это лишает суперсилы на несколько минут. Мне хватит, — она попыталась поднять рядом лежащий камень, но не смогла даже сдвинуть его с места. Бэтмен молча наблюдал. Вдруг Диана резко шагнула к краю крыши — и Бэтмен дёрнулся с места. Она встала спиной к обрыву, лицом к нему. — Если любишь — спаси. Если нет — тогда я разобьюсь, — тихо произнесла она и шагнула в пустоту, падая с высоты ста этажей. В первые секунды падения Диана не видела, что Бэтмен уже летит к ней на помощь — она закрыла глаза, и слёзы сами полились по щекам. Ветер словно подталкивал её вниз, к неминуемому концу. Она даже не сопротивлялась — лучше так, чем как-то иначе, думала она в тот момент. Но позже, открыв глаза, она увидела перед собой Бэтмена, летевшего к ней на помощь, — и на её лице расцвела обнадёживающая улыбка. Он летел на крюке, но крюк не дотягивался — оставалось спрыгнуть и преодолеть расстояние самому. — Чёрт! — выругался Брюс и спрыгнул с крюка, продолжая падать к ней. Когда они наконец встретились в воздухе, первым делом он крепко обнял её. — Чтобы больше так никогда не делала. Я боялся, что больше тебя не увижу, — он прижал её к груди, вдыхая запах её волос. Диана в ответ лишь крепко вцепилась в его плащ, прижимаясь всем телом и не сдерживая слёз. О чём думал Брюс в тот момент, когда она прыгнула? Ни о чём — он просто бросился её спасать без единой секунды раздумий. Это был первый раз в его жизни, когда он действовал не подумав. Ему казалось: если он не сделает хоть что-то прямо сейчас, он потеряет единственный луч света в своей беспросветной тьме. Руки и ноги дрожали от пережитого страха. Ничего подобного он не испытывал прежде — ни с Селиной, ни с Талией. Он не понимал, почему, но и не хотел разбираться, — ведь та, кто действительно любила его, и его работу, и его характер, сейчас летела вниз, надеясь только на одно: что он успеет. Он отбросил все свои страхи и принял собственное сердце. — Почему ты боишься меня потерять, если я сейчас лечу рядом с тобой — даже без твоей помощи! — заметила Диана. — Открывай плащ — и полетели. — Вряд ли это понадобится. За этим зданием как раз поджидает Супермен — это была ловушка, — спокойно ответил Брюс, глядя на неё с улыбкой. — Так ты всё знал… — изумилась Диана, осознав, что перед ней — настоящий детектив, который, даже зная правду, всё равно прыгнул за ней. — Но как? — Я просто посмотрел записи камер с соседних зданий, — пожал плечами Брюс.Он сам взял её лассо и закинул себе на плечо. — Может, ты всё же хочешь сказать фразу, которая начинается на «я»? — И заканчивается на «тебя», — усмехнулся Рыцарь в маске. Диана задумчиво прикусила губу и украдкой взглянула на него. Он смотрел на неё в ответ, ожидая её согласия. Она кивнула. Он осторожно коснулся ладонью её подбородка и произнёс: — Я… люблю… тебя, — сказал Бэтмен с особым акцентом и решимостью, удерживая её лицо в своих руках. Время будто остановилось — и для Дианы, и для Брюса. Она ждала этих слов долгие годы — и вот этот день наконец настал. Диана мысленно отметила: этот день нужно навсегда отметить в календаре красным цветом. Оба совершенно забыли, что продолжают падать, — смотрели только друг на друга. Он приблизился настолько, что слышал её дыхание. До соединения губ оставались считанные миллиметры. — Теперь ты мой, — произнесла Диана, словно объявляя права собственности. — Безраздельно, — подтвердил Брюс. Диана сняла с Тёмного Рыцаря маску, и перед ней снова открылось то самое лицо: растрёпанные ветром волосы, взгляд, полный надежды и решимости, капли пота, стекающие по скулам — ей даже показалось это немного забавным, будто сцена из мелодрамы. Она поняла: теперь всё это принадлежит ей — и поцеловала его глубоко и настойчиво, давая понять, что больше никуда и никогда его не отпустит. Она сняла с него лассо, продолжая целовать, а он отвечал ещё крепче. Кажется, в этот момент они думали об одном и том же. Она обняла его шею руками, не отпуская; он крепко держал её за талию, понимая: вот чего он на самом деле желал всё это время. Удивительно, что признание произошло именно в момент, когда они оба чуть не разбились, падая со стоэтажного здания. В этот момент к ним подлетел Супермен — точнее, буквально подоспел вовремя — и подхватил обоих, тем самым испортив поцелуй. «Ну, как всегда», — подумал Брюс, едва сдерживаясь, чтобы не врезать Кларку. Тот приземлился на соседнее здание, где их уже ждала Лоис. Она с облегчением выдохнула, увидев Брюса — было ясно: он сделал правильный выбор. — Ты её на это надоумила? — спросил Брюс у Лоис с раздражением, по мнению как самой Дианы, так и Супермена, подходя ближе к амазонке и нежно касаясь её локона. Лоис, не решившись врать, ответила честно. Все ожидали от Брюса гневной лекции о безопасности и риске — но он лишь промолчал и крепко обнял Диану. — Спасибо, что помогли разобраться в моих чувствах, — обратился он ко всем присутствующим. Все были удивлены этим неожиданным «спасибо» — но приняли благодарность с радостью. — Стой, а как же твои принципы? Насчёт того, что нам нельзя быть вместе? Хочешь, я перечислю их? — с лёгкой издёвкой спросила Диана, не дожидаясь ответа. — Ты говорил мне, что нам нельзя быть вместе: первое — потому что отношения между членами команды до добра не доводят. Второе — потому что злодеи могут узнать твою слабость. Третье — это опасно. Четвёртое — что я не буду счастлива. Пятое — что тебя вообще не интересует любовь. И, наконец, шестое, самое забавное — что ты меня любишь, — она выложила всё это с явным удовольствием. — Вот это называется — побить Бэтмена морально. Брюс будто почувствовал, как под тяжестью собственных принципов у него рушится земля под ногами. — Но теперь ясно, что я через всё это переступил? — убеждённо произнёс он. — Так ты меня любишь? — спросила Диана, глядя на его маску. — Это рациональный вопрос? — с лёгкой подковыркой уточнил Бэтмен. — Ну, не знаю, — Диана надула губы. Бэтмен сделал свои фирменные два уверенных шага и снова поцеловал её. — Думаешь, я не серьёзен? — прошептал он ей на ухо так, что она снова покраснела. — Вау! Неужели ты действительно это сделал, Брюс. Я горжусь тобой, — с гордостью заметил Супермен, как обычно, прерывая момент. Бэтмен молча бросил в него самоуправляемый бэтаранг с лёгкой примесью криптонита. — Кларк меня уже окончательно достал, честное слово. Третий раз всё портит. — Ну я же не назло, — попытался разжалобить их Супермен. Чудо-Женщина и Лоис не удержались от смеха над Кларком. Затем Чудо-Женщина вдруг кое-что вспомнила и поспешила сообщить Бэтмену. — Брюс, помнишь, мы тогда не дотанцевали тот танец? — Понятия не имею, о чём ты, — попытался увильнуть Брюс. — Понимай как хочешь, молодой человек, но на танец ты меня всё равно пригласишь! Она взяла его за руку и предложила вернуться в тот самый ресторан, где они танцевали впервые. На этот раз Брюс успел пригласить Диану раньше, чем Кларк — Лоис, и они снова закружились в танце — только теперь оба улыбались друг другу искренне и радостно. Никаких взрывов, никакого Джокера и Лютора. А главное — никакой дистанции между ними больше не существовало. Барьер Бэтмена был окончательно сломлен и пал смертью храбрых. Брюс не отрывал от неё взгляда и шутливо подтрунивал над ней весь танец. Когда мелодия завершилась, Диана откинула голову назад, смущённо отвернувшись от его шуток, а Брюс остановился в полуметре, терпеливо ожидая, пока она поднимет лицо — чего она так и не сделала. Тогда он сам коснулся её подбородка и приподнял его, заглянул в её лазурно-голубые глаза, на пылающие румянцем щёки — и, воспользовавшись моментом, легонько поцеловал её. Отстранившись от поцелуя, Диана с явным энтузиазмом задала ему вопрос: — Вот бы ты был таким же и под маской Бэтмена, — улыбнулась она, касаясь его щеки. Он в ответ лишь усмехнулся. Эта сцена застала врасплох и Кларка с Лоис — оба смотрели на происходящее с открытыми ртами. После этого Диана взяла Брюса за руку и поспешно увела на балкон.

***

— Так ты всё-таки решился насчёт наших отношений? Ты любишь меня? — застенчиво спросила Диана. — Тебя поцеловать или составить расписку, чтобы ты окончательно поняла, что я принял решение? — усмехнулся Брюс, слегка подшучивая. — Не издевайся. И вообще, я тебя ещё не простила за то, как ты со мной обошёлся вчера утром, — Диана с упрёком ткнула пальцем в его облегающий чёрный костюм. — Тогда я испугался, — ответил Брюс, медленно опуская веки. — Испугался тьмы, которая окружает тебя из-за меня. — Да ладно? Бэтмен боится тьмы? Тогда, может, Флэш не умеет бегать? — изумилась Диана. — Даже Бэтмен умеет бояться. Но он же умеет и мечтать, — он сделал особый акцент на слове «мечтать» и улыбнулся. — И мне было стыдно появляться перед тобой, когда я понял, каким негодяем выгляжу после того, как оставил тебя одну, — продолжил он, повернувшись спиной к перилам, но не отрывая взгляда от Дианы. — Вот оно что. Значит, просто испугался… — Да, испугался. Точнее — испугался снова влюбиться. Когда я впервые увидел тебя, сразу появилось желание прикоснуться — и я сразу понял, что с нашими отношениями что-то пойдёт не так. — Хм… Знаешь, как называют человека, который боится полюбить? — Просто филофобия. Это такая боязнь. — «Дурак» — вот как его называют. Вот и всё, — коротко отрезала Диана, поворачиваясь к нему лицом. — Это ты меня сейчас обозвала? — притворно возмутился Брюс, хотя при этом улыбался. — Я? Никогда. Как я смею обзывать самого Великого Брюса Уэйна, — она с лукавой усмешкой посмотрела на него. Затем она на секунду замолчала, а потом снова повернулась к нему лицом и произнесла: — И то, и другое, — сказала твёрдо, чуть покраснев. — Хочу и расписку, и поцелуй. Диана улыбнулась и потянулась к нему с поцелуем… И снова в этот момент подоспел Кларк — точнее, просто прошёл мимо и снова прервал их. — Кент, я тебя убью. Пятый раз, Кларк! Сколько можно? — рассерженно выкрикнула Диана, показывая кулак. — Зачем так быстро, Диана? Сначала надо лишить его всего, а уже потом убивать, — поддержал её не менее раздражённый Брюс. Супермен, услышав хруст их сжатых пальцев, поспешно ретировался. Хотя он прекрасно понимал, что физически они его не одолеют — благодаря его силе, — это вовсе не означало, что его карьера защищена так же надёжно. — Вы определённо достойны друг друга! — крикнул он им вслед, удаляясь. Диана и Брюс, не обращая на него внимания, продолжили. Диана целовала его, притягивая всё ближе, держа за волосы. — Я тебя больше никуда не отпущу. Я завишу от тебя. Знаешь, чем именно? — Дай-ка подумать, — он подыграл ей в тон. — Может, от моих денег зависишь? За это он получил лёгкий удар по голове от Дианы, которая принялась его упрекать: «И когда ты научился так шутить?!» Бэтмен в ответ лишь пожал плечами. — Тогда, может быть, от любви и от самой жизни, — ответил Брюс, улыбнувшись ей и понимая: он сам меняется благодаря этой женщине. Ночь остаётся ночью — но луна затмевает её свет. Так про себя думал Тёмный Рыцарь. — Определённо, — отозвалась Чудо-Женщина. — Я тоже не могу жить без тебя, знаешь ли. Именно ты стала моей зависимостью, — игриво произнёс Тёмный Рыцарь. Уверенные движения, долгожданный страстный поцелуй для них обоих. Сильные руки обвили тонкую талию, отрывая её стройные ноги от земли. Её пальцы зарылись в его тёмные волосы. Кто бы мог подумать, что Бэтмен — повелитель ночи и тьмы — влюбится в девушку с острова амазонок, всегда улыбающуюся миру, а она, в свою очередь, влюбится в самого хмурого миллиардера Готэма. Казалось бы — две полные противоположности. Но истина в том, что противоположности неизменно притягиваются друг к другу. И оба понимали: теперь их жизнь и любовь зависят друг от друга — а значит, они стали по-настоящему зависимыми. «Удивительно», — думал Брюс. И думал он совершенно верно: раньше всю боль и всю ответственность он привык нести один, на собственных плечах, а теперь эту ношу разделила с ним она. Он боялся, что причинит ей боль — но даже если так, она всё равно продолжала любить его. И если она не сможет вытащить его из этой тьмы, то сама шагнёт в неё — и станет светом внутри неё самой. Брюс Уэйн и любовь — несовместимые понятия? Нет. Теперь — определённо нет. Теперь Бэтмен наконец понимает: он больше не один. Во время поцелуя оба заметили яркую луну, осветившую ресторан, — будто знак того, что после долгой тёмной ночи свет всё-таки нашёл дорогу к ним. Они встали перед этим светом, взявшись за руки. Тёмный Рыцарь, наводивший страх на весь Готэм, в этот момент превратился в самого обычного влюблённого мальчишку. Со стороны это было даже немного забавно...