День всех мёртвых.

***

Дни летят незаметно. Кристина всё меньше на человека похожа. Лишь кукла тряпичная, доживающая остаток ничтожной жизни под успокоительными. Сегодня ей разрешили прогуляться, ведь Юля в гости заглянула. Подруге грустно видеть блондинку такой безжизненной. Чувствуется, что скоро это всё закончится. — Крис, золотце, как ты? Галлюцинации не беспокоят? — Мг... нет. Всё в порядке, — печально вздыхает. — Юль, меня скоро выпустят? — Я спрашивала у твоего психиатра... — девушка закусывает губу. — Нужно ещё немного потерпеть. Февральский ветер бьёт в лицо. Снег хрустит под ногами, напоминая о том, сколько Захарова провела в психбольнице. С конца лета она не живёт, а существует. Даже подумать боится о том, сколько ей ещё предназначено там торчать. — Я не могу больше так. Можешь помочь мне сбежать? В глазах собеседницы удивление чистейшее. — Ты уверена? Тебе точно не нужна помощь врачей? — Да. От лекарств мне лишь хуже, — на колени падает. — Помоги мне. — Эй-эй, ты чего, — Чикина помогает подняться однокласснице. — Я разберусь и легально заберу тебя. И Захарова обещанию верит, со спокойной душой возвращается к месту ненавистному. Знает, что скоро её спасут.

***

Юля обещание сдержала. Пришлось заплатить немало, но результат того стоил. Кристина улыбается впервые за долгое время. Запах свободы ей разум туманит. Она, словно ребёнок, по улице носится, радуясь мгновению каждому. А Чикина радуется тому, что у неё получилось осчастливить подругу. Пацанка расцветает на глазах, и той остаётся лишь любоваться. — Чего ты хочешь? Куда сходим? — задаёт вопрос младшая. — Давай в клуб ночной, соскучилась по разгульной жизни. И желание исполняется беспрекословно. Голубоглазая оказывается в шумном баре, среди мерцающих огоньков, вызванных диско-шарами. Вокруг людей много, и Шумахеру это нравится. — Какое сегодня число, Юль? — интересуется светловолосая. — Тринадцатое февраля. Девушка выпадает из мира на пару минут. Вспомнила, что завтра будет ровно три года, как Лиза мертва. Пацанка решает запить эту мысль алкоголем. Как обычно, переборщила с количеством, ведь пить не умеет. А одноклассница не доглядела. Она вечер в компании незнакомки очаровательной проводит, то и дело флиртуя. Случилось то, чего Захарова опасалась, хоть и понимала, что это рано или поздно должно произойти. — Привет, mon chéri, — Андрющенко садится рядом. — Привет... — по щекам Кристины текут слёзы. — Почему плачешь? Завтра праздник ведь. Брюнетка ближе придвигается, кладя руку на плечо Шуме. — Ты и сама знаешь. Я скучаю. Елизавета улыбается и губы её своими накрывает, вовлекая в поцелуй желанный. Слишком реалистичным всё кажется. Голубоглазая обнимает её крепко-крепко, в слезах захлёбываясь. Через какое-то время отстраняется и выпивает ещё рюмку. Слышит, как возлюбленная своим нежным голосом просит: — Умри ради меня. Девушка улыбается и, не смотря на силуэт, спокойно отвечает. — Умру, Лиз. Чтобы с тобой быть, умру. Шумахер допивает напиток и удаляется из помещения. Возвращается домой неспешно и ложится спать спокойно, ни о чём не думая.

***

Утро. День Святого Валентина. Захарова поднимается с кровати и идёт к зеркалу в ванной. Совсем потрёпанной стала. Умывается, ванну принимает. Волосы длинные моет и одежду надевает. Белое платье, в котором она бежала из монастыря. Покопавшись в шкафу, Кристина натыкается на остатки косметики, которую когда-то использовала Андрющенко. Макияж получился неплохим, если учитывать, что девушка помаду два раза за жизнь в руках держала. Распустив волосы, Захарова вновь набирает ванну, но уже для других целей. Взяв кухонный нож, погружается в воду и с улыбкой на лице перерезает себе горло. В последние минуты своей никчёмной жизни она вспоминает Елизавету. Как гуляли вместе, как та рядом была, даже после своей гибели. Взгляд затуманенный падает на календарь, где красным маркером была обведена дата. Четырнадцатое февраля. День всех мёртвых.