Последний вагон

Они были друзьями детства. Познакомились во дворе, а как — никто из них не помнит. Только оба помнят то, что эта встреча стала началом чего-то большего. Чего-то большего, чем простые догонялки, игры и качели. Леска сильно натягивается, и ветер поднимает четырёхугольный лоскут вверх. Под детский смех воздушный змей поднялся в небо. — Лети-лети, лепесток, через запад на восток! — мальчик с чёрными волосами заливисто смеётся и обнимает мальчика с длинными рыжими волосами, который пытался настроить леску. — Ты ведёшь себя… ух! странно! — Аз потянул с силой на себя ручку, отчего разноцветный змей поднялся ещё чуть выше. — Лети-лети… воздушный змей! Азик, я теперь поэт, — Яори принял горделивую позу, глядя в небо. — Когда-нибудь ты повзрослеешь и… экх! перестанешь себя так вести, — мальчик постарше тянет ручку на себя всё сильнее и отходит всё дальше. — И сколько раз я тебе говорил, не надо меня называть Азиком. Только мама может меня называть так. — Ну ладно тебе, Аз. Я что, по-твоему, на идиота похож? — Как две капли воды, честно говоря, — Аз тихо засмеялся, глядя в лазурное небо и щурясь от света. — Ох уж это солнце. — А я думал, что тебе нравится солнце. В ответ рыжий тихо посмеялся и, схватив Яори за руку, побежал за воздушным змеем в поле. Посередине поля стояли качели. Дикие ромашки и полевая трава едва доставали до сидушки, а дерево рядом раскидывало свою скудную крону поверх качелей, защищая от яркого солнца. Яори подошёл к качелям и похлопал рукой по большой деревянной сидушке. — Смотри, Аз! Давай покатаемся! Аз подошёл к качелям, откладывая змея в сухую траву. — Нет. Здесь, к сожалению, нам двоим не хватит места. — Ну пожалуйста! — чернушный грустно поджал губёшки и навалился на деревянную сидушку. Рыжий тяжело вздохнул. — Тебя устроит, если я тебя покатаю? — О? Да, давай тогда так! Младший мальчик сел на сидушку и, свесив ножки, ухватился за верёвочки. Аз подошёл и инертно толкнул верёвку, раскачивая качели. Солнце заходит за облака. Мальчики забегают на территорию участка и бегут по каменной тропинке из неровных бетонных плит. — Бабуль, мы дома! — крикнул младший, оббегая старшего и мчась к беседке. Ответа не последовало. Терраса возле беседки пустовала, да и в самой беседке никого не было. — Ох… похоже, она спит. Надеюсь, ты её не разбудил, — Аз вошёл на террасу и осмотрел её. Деревянный дощатый пол, старые кружевные занавески, пожелтевшая от времени лампа в жестяной подставке и шкафчики из берёзового дерева с разными лекарствами, соленьями и сладостями. Всё так знакомо теперь не только для Яори, но и для Аза. Рыжий часто бывал в гостях друга и до этого. — Смотри, кажется это конфеты. Твоя бабушка вроде говорила, чтобы мы выпили чая после прогулки, так что… — Конфеты?! Обязательно поблагодарю бабулю после того, как она проснётся! — Яо сел на стул и протянул руку за сладостью, после чего снял с конфеты обёртку и отложил её подальше от себя. — Она похожа на… Карамель. Чернушка взял конфету в рот и удивлённо уставился на Аза. — …Это солёная карамель! И… на удивление, это правда вкусненько! Не думал, честно говоря, что солёное и сладкое вместе могут быть вкусными. — Ты, должно быть, шутишь. — старший мальчуган закатил глаза, но тоже протянул руку за конфетой. Развернув фантик, рыжий прочитал: — Фирма «ЧокоШтХондо», конфета «Le bonheur maritime» со вкусом солёной карамели. — Ле бон… Господи, и как ты прочитал? Ты что знаешь этот… Английский? — Французский… — немного подумав, Аз улыбнулся и встал, подходя к Яори. — Знаешь, мне нужно тебе кое-что сказать. — Хм, и что же? Осторожно взяв руку младшего мальчика, старший прошептал ему в самого ухо: — Je t’aime à l’infini. И осторожно поцеловал младшего в щёку. Яори замер, а через секунду покраснел и вспыхнул, как пион. — Й-я… ни слова не понял из того что т-ты сказал, но… мъех… — Потом, Яори, ты обязательно поймёшь. Проходили годы. Мальчишки выросли, стали подростками. Учились парни в одной и той же школе, жили в одном и том же доме. Сидели за одной и той же партой, ходили в одни и те же кружки. Яори, кажется, забыл совсем ту ситуацию, что произошла с ним когда-то в детстве, за столом бабушкиной террасы. Но Аз нет. Он не забыл, не забыл своих чувств, что и сейчас теплились в его сердце волнительным, уже давным давно не дружеским теплом. Холодным майским вечером в дверь квартиры Аза постучали. — Сынок, кто там пришёл, может к тебе? — донёсся женский голос с кухни. Аз встал из-за стола своей комнаты и направился к коридору. Открыв дверь, рыжий увидел своего друга детства, Яори. Тот стоял и держал в одной руке пакет с учебниками за девятый класс, а в другой — заказ из забегаловки. — Приветик, Аз. Слушай, тут такое дело… Завтра же пробник по французскому, и ты в нём шаришь немного лучше меня… Поможешь? Старший тепло улыбнулся. — Послушал меня и принёс «подарок»? Ладно, заходи. Парни прошли в комнату. — Сынок, всё в порядке? — донеслось издалека. Аз, подойдя к двери, открыл её и прикрикнул: — Всё в порядке, это Яори! — Хорошо, удачного вам вечера! Закрыв дверь, парень резко сменился в лице, уже с какой-то холодной тревогой глядя на Яо. — Нам никто ни разу не говорил, что завтра пробник по французскому языку. Лицо Яори, потемневшее с сумерках ещё сильнее, выражало глубокую печаль, а глаза… блестели, словно кукольные. — Да… мне нужен был предлог, чтобы рассказать тебе кое-что… — голос чернушного звенел в абсолютной тишине, и был таким тяжёлым и тихим, что от одного слова хотелось убиться. — Моя семья уезжает на юг страны. Аз замер, и в следующее мгновение его сердце с беззвучным грохотом и сильной болью шока упало куда-то вниз, ниже земли и неба, отчего в груди чувствовалась ледяная дыра. — Ч-что… Как? Почему?! — Папу перевели на новую должность, и теперь он будет работать на юге страны… И я должен поехать с ним. Как бы я ни любил этот город, эти поля, леса, дачу и школу… И как бы я ни любил нашу дружбу, — на чёрных глазах виднелись слёзы, почти не видные в темноте сумерек, — у меня нет выбора. Я не могу оставаться один здесь, да и квартиру родители планируют продать. Мы уезжаем завтра вечером, в пять, после школы… Ты можешь проводить меня. Тогда мне будет легче… Немного. Аз стоял истуканом, не в силах двигаться. Ледяная дыра душила болью и не позволяла даже свободно дышать, лишь наворачивала слёзы на янтарные глаза. Неужели тот, кто был ему так дорог, тот, кого он любил, бросит его вот так?.. И почему судьба так несправедлива?.. Вокзал. Повсюду люди, кто-то с чемоданами, кто-то с сумками, кто-то с рюкзаками. Все стоят на платформе и ждут прибытия поезда. Аз не был в силах отпустить Яори. Думая о предстоящей через пару минут разлуке, тот крепко сжимал чужую руку в своей. Такая тёплая и нежная… Как же хочется вечно держать эту руку и никогда не отпускать, всегда быть рядом, сделать своего любимого человека самым счастливым. Подъезжает поезд, скрипят громко тормоза, с тихим грохотом отворяются старые двери. Народ начал забираться по ступенькам и входить в вагон. — Родители поедут в первом вагоне, а я — в последнем, — тихо произнёс Яори. — Пойдём к последнему вагону. Возле последнего вагона уже не было народа, лишь одни они. Черноволосый, слабо улыбнувшись, поднял взгляд на Аза: — Спасибо тебе, Аз… Спасибо за всё. И, произнеся это, направился к открытым дверям. С тяжёлым сердцем Аз смотрел на то, как его любовь уходит из его жизни, шагая в дальнее купе и скрываясь из мутных окон. Почему? Почему он не сказал этих слов?.. — Подожди, Яори! Аз в порыве сердца вскочил на ступени и вбежал в вагон. Красный ковёр глушил стук подошв кроссовок, а волосы рассекал встречный воздух. Последнее купе последнего вагона. Рыжий открыл нараспашку дверь и подошёл к чернушному. — Аз? — младший поднял шокированный взгляд на парня. — Je t’aime à l’infini, Яори. Тихо произнёс Аз, поцеловав в губы парнишку. Яори распахнул в шоке глаза, чувствуя прилив крови к щекам и носу. Он вспомнил. Вспомнил воздушного змея, качели в поле, бабушкину террасу, конфеты со вкусом карамели… И этот поцелуй, и эту фразу. Он вспомнил всё, что находилось в глубинах памяти, а теперь теплило его сердце новым чувством. Чувством, что давало понять, что этот человек стоит для него гораздо больше, чем просто друг. Прикрыв глаза, Яори осторожно ответил на поцелуй, кладя руки на чужие плечи. Где-то впереди глухо гудит гудок поезда. Вагон легонько потрясло: поезд тронулся. Теперь не было пути назад. Но, нужен ли он был вообще? Парни осторожно разомкнулись, улыбаясь тем неподдельным счастьем, которое настигло их после столь долгожданного признания. Наконец, младший, не переставая улыбаться, положил голову на чужое плечо и тихо, но уверенно произнёс: — Je t’aime aussi à l’infini, Аз.