Kitty aime la France?

«Хотелось бы с тобой серьезно поговорить» — эта фраза влетела будто пулей в лоб. В напряжении собрать мысли в кучу было сложно. Снимая с себя верхнюю одежду, я уже представила все негативное что происходит в моей жизни, это даже помогло мне немного расслабиться в предвкушении этого самого разговора. — Привет, ну давай. Я наверное догадываюсь о чем именно, — я нервно улыбнулась. — На счет Виолетты… — Напряжение снова прошлось по всему моему телу, мысль, о том что слухи дошли до классной руководительницы, заставляла меня злится. — Вижу слухи и до вас дошли, — обернувшись, я заметила парочку которая могла нас услышать, решила перейти на язык который понятен нам обеим, и надеюсь, никому больше, — elle n'a rien fait! Ce ne sont que des rumeurs.* — Не злись, малышка, — по её лицу было видно: я её немного напугала. — А если бы это и было бы правдой, поверь, никто бы об этом не узнал. — Я злилась на людей которые вообще пускают слухи, никогда их не понимала. Все внутри кипело, казалось, я сейчас взорвусь. — Кис, я тебе верю, — старшая накрыла мою руку своей и легонько сжала. Были ли эти слова искренними? Я так и не поняла, но хотелось верить в это. — Правда верю, — как будто прочитала мои мысли. — Хорошо, — пыл спал, буря внутри утихала, стало немного легче. — Ты кстати лучше чем я говоришь по французски, — Кира немного засмеялась, что успокоило меня еще больше. — Не зря Татьяна Алексеевна мучала, — я улыбнулась в ответ и продолжила: — Нужно же хоть как-то свалить отсюда. — Свалить? — Ага… Раздражает это место, — я задумалась, смотря в окно и рассматривая людей, которые постоянно куда-то торопятся. — А куда бы хотелось? — Как-то плавно мы перешли на другую и личную для меня тему. — Я думаю ответ вполне очевидный и логичный, — я пожала плечами. Конечно не хотелось, что бы это узнал кто-то, кроме Виолетты. — Во Францию? — Да, — коротко и по делу. Старшая лишь хохотнула. — Kitty aime la France? * — Спросила учительница. — C'est vrai, madame Kyra*, — ухмыльнулась я. — Это уже стало мечтой. — А мечтам обычно свойственно сбываться. — Как ты пришла к такому решению? Что нужно свалить, так еще и в другую страну. — Учительница спросила с опаской, долго обдумывая: «стоит ли вообще спрашивать?», как будто догадывалась об ответе. Я в свою очередь к такому вопросу явно не была готова. — Ну это ещё с самой начальной школы. Меня буллили в первых классах… — За что? — Перебила старшая, — ой, извини. — Да ничего, — она располагала к себе. Ей хотелось излить всю душу, но стоит ли это делать? Как будто это могло помочь избавиться от тех ран, нанесённых в прошлом, которые, казалось, все ещё открыты, и все ещё влияют на всю жизнь. Но все-таки решилась и продолжила, она и так много понимает: — Вообще я была главной жертвой всех демонов. Все люди жестоки, в особенности дети. Ко мне докапывались буквально из-за всего… Из-за родителей, внешнего вида, хоть и странно наверное придираться к нему в первом и втором классе, но видимо тем детям было виднее. Ещё в тот момент я попросила маму переехать. И вот я тут, пришла в эту гимназию, и с начала обучения французского решила что хочу уехать в другую страну. Купила себе самоучитель, в надежде уехать как можно скорее, но мама была против и пришлось мне оставаться тут. — А с Виолеттой вы как познакомились? Она вроде как единственная кому удалось проникнуть к тебе в сердце. — Она мягко улыбалась, и до сих пор продолжала держать мою руку, на что я обратила внимание только сейчас. — Наши семья дружат, и мы почти всегда были вместе: и в той школе, и переезжали, и мечтали тоже вместе, — мысли о лучшей подруге приподняли мое настроение, этот человек видел меня в любом состоянии, и все ещё остался со мной. — Все, хватит о плохом, мы все-таки не за этим встретились тут. — Кира легко кивнула, взяла сумку с ноутбуком и подсела ко мне.

***

Последний выходной я провела лежа на кровати и глядя в потолок. Не было ни мыслей, ни эмоций, ни чувств. Я просто отдыхала. Тишина давила, я нашла наушники в портфеле и включила первый попавшийся плейлист. Почему то только в вечер воскресенья все начали интересоваться, что задали на дом. Сообщения лились как сильный напор воды из-под крана, и что бы никто не мешал, я отключила звук. Кому нужно — дозвонятся. В комнату зашла мама, что бы позвать на совместный ужин, которого так давно не было. Пришлось выйти из нирваны. По квартире разносился аромат зелёного чая и сыра. Мой любимый «бутерброд» — жареный лаваш с сыром, вечер обещает быть хорошим. Сидя за столом, никто из нас ни проронил ни слова, но был момент который тревожит меня все время. Время расставить все точки над и: — Мам, слушай, почему ты все это время поступала как отчим? Я понимаю, что больно, все дела, но ведь боль можно прожить по другому, — мой голос прошёлся эхом по тихой комнате, проникая в каждый уголок и отрываясь от него. Мама лишь тяжело вздохнула, прожигая взглядом стол. — Дочь… — молчание задержалось на секунд пять, но они протянулись будто бы вечность, — не суди меня, опытную, в этом деле. Ты сама то никогда не чувствовала ничего, как ты можешь раздавать советы? — Тело онемело от этих слов. Неприятно чувство пробралось под ребра, завязалось тугим узлом внизу живота. Мозг никак не принимал этих слов. — Ты всегда отталкиваешь людей. Сама. Что ты на меня так смотришь? — Нет, ничего, — я взяла свою кружку, не желая продолжать разговор, поплелась в свою комнату. По дороге, обдумывая каждое слово. Было обидно, что это звучало из уст родного человека, который должен поддерживать, нет? Послушать, даже если не согласна с моим мнение. Просто послушать. — Ну ты хоть поешь, — окрикнула родительница — Спасибо не голодная, — проговорила свои прощальные слова, закрывая дверь в комнату. Что б не грузиться лишними мыслями, я вновь одела наушники, и под музычку решила глянуть на кипиш в классной группе и заодно личные чаты. И конечно же как и всегда пара сообщений, с какими-то мемчиками, от лучшей подруги. В чате тоже ничего нового и интересного не происходило: все просили домашку, списать домашку, помочь с домашкой. Скучный этот мир. Когда я долистала этот балаган до конца, мне вновь пришло новое сообщение, и никак иначе как от любимой учительницы, которая явно преследует меня: Кира Медведева «Малышка, завтра вытяну тебя с какого-нибудь урока. Может есть пожелания, от чего тебя избавить?)» — Это даже показалось мне довольно забавным. «Ну когда свободны вы?))» «На каком пожелаете, на том и буду свободна)))» — Эта игра скобочек поднимала мне настроение. Кажется у Вилки появились конкуренты. Как бы смешно и весело это не выглядело думаю стоит это прекратить. «А если серьезно?» «Если серьезно, то ближе к концу дня. Есть ещё серьезная темка, которую хотелось бы обсудить.» — Не успела я закатить глаза, мол «снова серьёзные темы», как сообщение стало меньше, а возле времени отправки красовалась надпись «Изменено». Она стёрла последнее предложение, осталось только: «Если серьезно, то ближе к концу дня». Странно это все конечно выглядело, но это означало только две вещи: либо этого разговора не будет, либо он будет, но она не хотела меня напугать раньше времени. Но уже поздно, как минимум немного я напряглась. Продолжая слушать музыку, я наконец-то села делать домашнюю работу. Все что было возможно — было списано, а почему бы и нет? Но мысли о последнем сообщений не давали мне покоя, что завтра меня ждет. Но действуя советами мамы, решила не паниковать рань времени, дожидаться самой ситуации.

***

С утра проснулась, улыбнулась, потянулась — хотелось бы конечно так сказать, а я проснулась с головной болью, но настроение на удивление не было плохим, а наоборот. Хотелось выглядеть хорошо, впервые после первого сентября. Замазала синяки, намазала брови, накрасила губы любимой коричневой помадой, одела коричневые брюки и белую водолазку. На улице светило солнышко, поэтому я взяла овальные очки. — Что за краля? — По другому моя подруга не могла меня встретить, — что случилось? — Ничего, просто появилось настроение, — я улыбнулась. — О подожди меня, — Вилка отдала мне свой портфель и кинулась обратно в подъезд. Через минут пять она выбежала в своих фирменных прямоугольных очках — это подняло настроение еще больше, и мы потопали на учебу. В гимназии конечно же ловили косые взгляды, но было плевать. Наша последняя парта собирала много внимания на протяжении многих уроков. На последнем уроке, как раз на «любимой» физике, за мной зашла Кира и забрала меня. — Вы меня спасли, — прошептала я выходя из класса. Кира лишь улыбнулась и коротко кивнула. Мы долго шли по тихому коридору. И наконец, подходя к кабинету, учительница разорвала молчание: — Почему такая нарядная? — Популярный вопрос этого дня. — Настроение хорошее, — мы прошли ближе к парте, я наконец то решила раскрыть свой интерес: — Что за серьезный разговор? — Я спросила глядя ей в глаза. Её лицо побледнело, глаза закатились, и молчание ненадолго повисло в комнате.