Преображение

      Судья Фролло занемог, случилось это сразу же после возмутительного Праздника шутов. На следующее утро Клод Фролло проснулся с жаром и слабостью во всём теле, срочно были вызваны лучшие медики Парижа, которые своим спесивым видом и согласными движениями напоминали стайку гусей. Четыре доктора прослушивали, ощупывали и мяли его бренное тело, заставляли показать язык, оттягивали кожу век и жали в разных местах, интересуясь насколько сильно отдавалась боль от их прикосновений. Если бы не несвойственная ему апатия, Клод Фролло бы по своему обыкновению вспылил. Он ведь не зеленый юнец, желчи в его организме имелось достаточно, чтобы обругать никчемных эскулапов. Один медик заставил его помочиться, затем перелил мочу в прозрачный сосуд и с глубокомысленным видом изучал золотистое содержимое подставив его под солнечные лучи. К нему присоединился ещё один ученый дурак и вместе они попробовали судейскую урину на вкус, затем погрузились в размышления. Клод Фролло не смотря на слабость был готов кликнуть слуг, чтобы те выгнали этих двоих и вдобавок поколотили. Но его отвлек другой врач, принявшийся долго и муторно спрашивать что ест и пьёт судья. Клод Фролло с раздражением отвечал, что предпочитает овощи и рыбу, плюс немного белого вина, по особым же случаям красное, на десерт обычно фрукты. Медик с важным видом выслушал его, затем переглянулся с ещё одним бездельником, вскоре к кровати на которой лежал судья подошли и те двое исследователей урины.       — Мессир, — с достоинством произнёс тот, кто расспрашивал его о питании. — Нам нужно посоветоваться.       Клод Фролло чуть не взвыл, чем интересно они занимались всё утро, если не могли сразу выдать диагноз. Но выхода у него не было, пока медики о чем-то шептались на латыни отойдя к окну, больной с тоской взглянул на потолок. Ещё в те времена, когда эта спальня служила его родителям, отец судьи приказал нанять художников, которые расписали потолок под лазурное небо, выведя золотыми звёздами узоры в виде созвездия овна. Так покойный мессир Фролло пытался показать, как высоко ценит рождение в середине марта единственного сына. Теперь Клод Фролло недобрым взглядом смотрел на потускневшие звёзды, родителей давно нет, как и его младших сестёр. Сам он прожил всю жизнь холостяком, потому что ни в ком не мог найти того, что когда-то нашёл его отец в матери.       Все женщины, которых встречал Клод недотягивали до высокой планки заданной покойной мадам Фролло. Кому-то не хватало красоты, кому-то добродетели, а некоторые были недостаточно смелы. Именно смелость и отвага отличали матушку, она никогда не забывала своего места, но если того требовали обстоятельства могла проявить невероятную твердость духа. Благодаря её влиянию вспыльчивый господин Фролло ни разу в жизни не поднял руку на детей или прислугу, она умела гасить его вспышки гнева. К тому же они оба обожали собак и охоту, Клод помнил любимого матушкиного белого сокола Снежка, которого она сама тренировала. Но чума, пока он проходил практику в Пуатье, извела под корень весь его род. Погибли и родители, и две сестры-близняшки Жанна и Мария, остался только этот просторный дом, семейные владения и пустота в душе.       В то чумное лето многие утверждали, что болезнь пришла в город вместе с цыганами, которые привезли её из Италии. Народ бурлил, он напоминал сухую траву, ожидавшую малейшей искры, чтобы вспыхнуть. Сами же цыгане нагло не желали покидать Париж, потому что на каждого недовольного дурака приходилось ещё десять готовых платить смуглолицым проходимцам за их искусство гадания, танцев или за виртуозное вырывание зубов. Клод тогда ещё молодой адвокат, попал под покровительство прево Парижа, когда явился к мессиру Роберу д`Эстутвилю и предложил свои услуги по изгнанию «белых мавров». Это было беспрецедентно, чтобы один из служителей Фемиды сам взял в руки меч, но прево Парижа был знаком с отцом молодого человека, он же выделил Клоду людей и наделил полномочиями. Последующие десять лет параллельно продвижению по карьерной лестнице, судья Фролло не бросал богоугодного дела недопущения цыган в Париж. Он обзавелся мощным и грациозным вороным жеребцом, которого назвал Снежок. И в охоте на цыган, а также позже в добавившейся обязанности по поиску воровских притонов, Клод Фролло мог выплескивать накопившееся раздражение. В этом он был похож на отца, которого иногда посещали вспышки безудержного гнева, но у него была матушка, а у Клода только жажда мести.       В один из рейдов он случайно убил молодую цыганку, она не хотела отдавать судье ревущий сверток, которой бережно прижимала к себе. У судьи Фролло на глаза упала кровавая пелена и вот он пнул тяжелым сапогом неразумную, женщина упала на ступени сильно ударившись затылком. Вся эта безобразная сцена происходила у подножия собора Нотр-Дам, откуда вскоре с криками выбежал дородный архидьякон. Клод Фролло старался не смотреть на лежавшую на ступенях женщину. Она всего лишь цыганка, одна из тех кто принёс когда-то в Париж чуму, язычница, а значит не вполне человек! Пока архидьякон пытался привести в чувство мать, судья решил взглянуть на дитя, он убрал с лица младенца край пеленки и испустил полный отвращения возглас.       На руках у него был не ребенок, а маленькое чудовище: рыжее и кривое на один глаз, судья распеленал дальше это существо и обнаружил горб, растущий между лопаток. Умница Снежок стоял тихо, давая судье возможность принять решение. Существо вновь испустило какие-то кошачьи звуки. Судья подумал, что уродца можно просто бросить на землю, либо, чтобы не проливать кровь перед святым собором утопить в общественном колодце. Туда он и направил коня, одной рукой удерживая поводья, а другой вопящего горбуна. Только гневный окрик архидьякона остановил судью. Они тогда сцепились с этим святошей, которому удалось выговорить спасение для маленького чудовища. Итак, в одинокую жизнь судьи вошёл Квазимодо.       Он не мог и не желал поселить ребенка под своим кровом, но со всей ответственностью подошел к его воспитанию. Ребенку выделили большое, но холодное помещение рядом с колокольней, если подумать не самое удачное соседство. Колокольный звон будил Квазимодо, но он же магическим образом успокаивал мальчика. Клод Фролло доплачивал паре каноников, чтобы они присматривали за младенцем, так же он позаботился о достаточном количестве дров, чтобы отапливать холодное помещение и нанял рабочих, которые заделали щели в комнате. Существование горбуна стало вполне сносным, только присматривающие за ним каноники один за другим стали отказываться сидеть с ребенком. Все говорили о какой-то чертовщине и непонятных голосах, которые доносились со всех сторон. К пяти годам Квазимодо стал настолько самостоятелен, что от «нянек» решено было отказаться. Клод каждый день навещал воспитанника принося ему корзинку с хорошей едой, как только мальчику исполнилось четырнадцать лет он стал главным звонарём собора Нотр-Дам, так как отличался силой Геркулеса и неистовой любовью к колокольному звону.       Когда юноше исполнилось девятнадцать лет Клод Фролло решил сделать его своим наследником. В связи с этим несчастный Квазимодо каждый день претерпевал муки обучения грамоте. Клод видел, что юноша не питал страсти к науке, предпочитая что-то вырезать из дерева или витать в облаках, но без этого никак. Выбор наследника, конечно был необычным, хотя это лучше чем завещать все нажитое и преумноженное непосильным трудом какой-нибудь общине или даже собору Нотр-Дам. Нет, уж! Судья, конечно же человек набожный, но не до такой степени, чтобы преумножать и без того разжиревшие церковные владения. Пусть лучше всё достанется Квазимодо, возможно это искупит грех убийства его матери. Хотя судью это мало волновало, просто во всем должен быть порядок: в городе, в делах, в завещании. Внезапная болезнь, свалившая его сегодня только подтвердила это.       

***

      Медики шушукались переходя с латыни на французский, но всё это таким драматическим шёпотом, что судья только глаза закатил. Он потрогал свою шею и лоб, жар кажется отступил, только отчего его всё ещё крепкое тело было объято столь сильной слабостью? Судья нетерпеливо кашлянул, гуси у окна встрепенулись и принялись с удвоенной скоростью шептаться на латыни. Наконец, по-видимому покончив с консилиумом они всё так же вместе подошли к кровати и вперед вышел самый пожилой.       — Милостивый государь, — начал он тихим голосом.       — Говорите громче! — резко велел судья, ему было интересно куда тот другой медик дел его урину, не выпил же.       — Да, конечно, — старик прочистил горло. — Мы с коллегами полагаем, что в вашем теле скопилось слишком много жара, это привело к застою желчи, а желчь в свою очередь выражается в раздражительности и гневливости, делая из вас холерика.       — Я не раздражаюсь и не гневаюсь! — воскликнул судья скрежеща зубами, медики не сговариваясь отступили на два шага от него.       Самый старший продолжил с вымученной улыбкой.       — Ваша честь, в остальном мы не заметили сильных изменений, — продолжил он говорить немного согнувшись. — Поэтому наши рекомендации касаются исключительно правильной диеты. Вам следует избегать горячих и влажных продуктов, которые будут только способствовать накоплению желчи в организме! Согласно Tacinium sanitatis вам следует принимать в пищу: голубей, гусей, уток, фазанов, баранину, включая печень и тестикулы, а также спаржу, шпинат и прочие съедобные травы. На десерт рекомендуем индийский арбуз, кислый гранат, персики или черешню. Сократите потребление вина заменив его ключевой или дождевой водой.       По мере того, как эскулап продолжал тараторить рекомендации, лицо Клода Фролло наливалось кровью. Какая диета? Если он чувствует себя расслабленным сверхмеры?!       — И поскольку сейчас вы достаточно слабы, — продолжал медик. — То примерно с неделю вам надо питаться жирной курятиной и пить овсяные отвары.        — Это всё? — сквозь зубы поинтересовался судья.       — Да, ваша честь, — старик важно кивнул.       Клод Фролло сел в постели и звучным голосом позвал.       — Жиль!       Тут же вбежал дежуривший за дверями мажордом.       — Гони этих жирных гусей! — приказал судья яростно сверкая глазами.       Жиль позвал лакеев, несчастных медиков чуть с лестницы не спустили, придерживая шапероны и полы мантии они спешно удалялись из негостеприимного дома.       — Я же говорил вам мэтр Кордэ, ходить в дом к этому человеку равносильно тому, чтобы сунуть голову в пасть льва! — ворчал тот самый врач, который проводил анализ судейской мочи.       — Ну, а как иначе мэтр Жискар? Мы не могли отказать Верховному судье, хотя я бы предпочел, совсем не видеть его желчной физиономии, — со вздохом ответил почтенный старец.       

***

      Судья же оставшись один вновь ощутил слабость, он накрылся до горла одеялом и меланхолично посмотрел в окно. Интересно эта цыганка, та, что вчера возмутила его на празднике шутов… Где она? Что делает сейчас в этот самый момент? Она ведь танцовщица, может быть пляшет на одной из площадей города. Хотя нет, она ведь попросила убежища в соборе Нотр-Дам! Сейчас девушка не вызывала у него вчерашнего гнева. Судья вышел из себя из-за Квазимодо, который смел выставить себя на всеобщее осмеяние. К тому же этот поцелуй! Судья рассеянно потрогал кончик носа. Никогда до этого ему не доводилось испытывать ничего подобного. Одно легкое дразнящее движение алых губ и он потерял контроль над собой.       За долгую жизнь у него было достаточно женщин, некоторые даже говорили, что любят его, но каждая с легкостью расставалась с ним, как только он делал последний подарок: деньгами или прочили дарами. Двоим своим бастардам он помогал по мере сил, девочка Жанна в прошлом году постриглась в монахини, а единственный сын Поль умер в возрасте трёх лет, собственно в этом году Клод усыновил Квазимодо. Судья вздохнул, женщины были и ушли, ни одна даже близко не напоминала матушку.       А эта цыганка хороша! Он помнил изумительные зеленые глаза и дымный запах её волос. Вчера в соборе он слишком близко, слишком неосторожно прижал её к себе. Какое дивное тело, он ощутил сквозь мантию его манящие изгибы. Даже смуглая кожа цветом и ароматом напоминающая корицу, очаровала судью. Не останови она его, он бы продолжил в упоении держать её и неизвестно какой бедой это бы всё закончилось. Судья печально перевернулся на другой бок, сейчас его сухое тело казалось ему тяжелым и будто заржавевшим. Вот бы она оказалась рядом, эта дерзкая цыганская девчонка, ему в нынешнем тоскливом состоянии так не хватало женского тепла! Судья вздрогнул. Что за вздор! Зачем ему какая-то грязная цыганская девка? Клод Фролло сердито перевернулся на живот, зарываясь в мягкое нутро перины. А всё же проклятая цыганка не шла из головы, он сокрушенно вжался лицом в подушку и пролежал так пока встревоженный отсутствием воздуха мозг не приказал ему поднять голову. С судьей явно творилась какая-то чертовщина, он накрылся одеялом с головой и погрузился в беспокойный сон.       

***

      Судья Фролло прохворал три дня, после чего был вынужден подняться и поехать на службу, ибо отправление королевского Правосудия не ждало. Дел накопилось много и до конца дня он методично со всем расправлялся. Вечером же его ждали в доме прево, чтобы обсудить дальнейший план по нахождению Двора чудес, мессир Жак д`Эстутвиль прислал записку прямо во Дворец. Поставив последнюю подпись на очередном приговоре, Клод Фролло чувствовал себя особенно разбитым. Кажется, болезнь не думала отступать. В перерывах между делами он думал о своем воспитаннике, по приказанию судьи во время его болезни мальчику продолжали носить корзины с едой. Слуги передавали, что Квазимодо выглядел сильно сконфуженным, ещё он осведомился как состояние здоровья приемного отца. Немного подумав, Клод Фролло вызвал через секретаря капитана Феба, молодой человек бодрым шагом вошёл в его кабинет.       — Будут какие-нибудь приказания, ваша честь? — живо осведомился капитан.       Клод неприязненно оглядел ладную в золоченных доспехах фигуру Феба де Шатопера. Замечательный образчик мужчины, не так ли? Высокий и широкоплечий, с красивым лицом и открытой улыбкой, подобные люди не остаются без внимания, особенно женского. Почему-то вновь на ум пришла цыганка, пожалуй она бы прекрасно смотрелась рядом с капитаном.       — Да, — Клод Фролло протянул капитану заранее составленный документ. — Вы должны снять оцепление с собора Нотр-Дам, если цыганская ведьма захочет покинуть его не чините ей препятствий.       — Значит ли это, что нужно за ней проследить украдкой? — осторожно поинтересовался капитан Феб.       — Это значит, просто оставьте девчонку в покое, — судья потёр переносицу. — В скором времени капитан Феб мы с вами расстанемся.       — Простите? — на лице капитана отразилось недоумение.       — Скоро вы об этом узнаете, — Клод жестом отпустил Шатопера.       Капитан вышел из кабинета судьи твердой походкой, человека живущего в гармонии с самим собой. Видимо ему были не ведомы сомнения и внезапные странные заболевания, которые способны уложить без видимой причины на несколько дней в постель. Клод Фролло приказал секретарю тоже удалиться, а сам подойдя к жарко пылающему камину напряженно вгляделся в огонь. Языки пламени так переменчивы, они мелькали всеми оттенками желтого, переходя иногда в почти оранжевый или отливая полированной бронзой. Судья завороженно следил за танцем огненных языков и постепенно в их зыбкой переменчивости ему привиделась пляшущая цыганка. Казалось будто девушка скачет по обуглившимся поленьям, принимая соблазнительные позы или одаривая его лукавыми взглядами. Клод Фролло моргнул, видение исчезло, судья испытал приступ сожаления. Он медленно отошёл от камина, колокола били к повечерию, ему пора было отправиться к прево.       У Жака д`Эстутвиля Клод Фролло заявил, что ввиду пошатнувшегося здоровья больше не может принимать участие в рейдах по поиску очередных Дворов чудес. Мессир Жак был неприятно поражен, они были знакомы с Фролло очень давно, ещё во времена молодости, как их познакомил его покойный отец. И всё это время Клод Фролло нёс на себе частично функции самого прево не забывая и о своих прямых обязанностях.       — Но что вас заставляет отказать от помощи старому другу? — вопрошал мессир Жак.       Клод Фролло покрутил в руке дорогой кубок из итальянского стекла, вино сквозь него казалось кровью.       — Я уже не молод, — ответил он со вздохом. — Иные и не надеются дожить до моих лет.       — Вам всего лишь сорок девять лет, — фыркнул прево, пряча своё беспокойство.       — И, тем не менее, я уже не гожусь быть вашим помощником, — Клод опустил кубок на стол. — Обратите внимание на капитана Феба, малый сообразительный, опытный воин, участвовал в итальянских походах.       — Да, Шатопер, — с готовностью отозвался прево. — И, правда славный малый. Но не мягковат ли?       — Возможно некоторая мягкость не самая дурная черта в человеке, который держит обнаженную шпагу, — ответил судья.       — Или женщину, — со смехом подхватил прево, они чокнулись бокалами, Клод понял, что его отпускают.       

***

      По дороге до дома Клод Фролло то и дело оглядывался по сторонам. Он не знал кого искал усталым взглядом, но это как-то было связанно с сегодняшним видением у камина и с его непонятной болезнью. Да, ему хотелось ещё раз увидеть цыганку, в груди закралось подозрение, что если Клоду не удастся это, то он не переживёт сегодняшней ночи. Снежок величественно плыл по удивительно пустынным улицам, судья продолжал оглядываться по сторонам, благо яркая луна хорошо освещала всё вокруг. Почему ему так хотелось видеть эту девушку? Отчего он отказался от своих старинных обязанностей и так бесславно ушёл на покой? Почему за дни проведенные в постели наедине с собой ему стало тошно от себя? Вся прошлая жизнь казалась чередой чудовищных ошибок. Нужно было навестить Жанну в монастыре, зачем он позволил ей принять постриг, после того как она похоронила своего жениха. Девочка была кротка и нежна, она любила его не смотря на то, что он едва интересовался ею и откровенно стыдился. Может быть молитвами этого безгрешного существа он спасётся? Но насколько простирается влияние молитв невинной девы? Сможет ли она спасти его душу от вечного проклятия?       Клод Фролло направил коня по дороге ведущей к Сене, берег выглядел пустынным, судья спешился, привязал Снежка к ближайшему дереву, а сам направился к воде.       

***

      Эсмеральда уйдя из Собора не спешила бежать во Двор чудес, ей хотелось искупаться и только после этого явиться к своим. Стояла ясная майская ночь, вода в Сене была еще холодна, но закаленная цыганка этого почти не замечала. Она с удовольствием сражалась с сильным течением и ощущала ничем не омраченное счастье. Страшный старик судья отстал от неё, она успела подружиться со славным Квазимодо, и был ещё прекрасный капитан Феб… Цыганка мечтательно перевернулась на спину, как верно здорово быть любимой таким красавцем. Она улыбнулась свои мыслям и вновь перевернулась на живот, теперь главное не попасть в зловонный поток от сбрасываемых в реку отходов красильного ремесла. Девушка решила вернуться к берегу, но с воды заметила какого-то человека который прямой как жердь шел полностью одетый в воде. Вскоре вода скрыла несчастного. Эсмеральда чертыхнулась и энергично загребая направилась к тому месту, где пропал незнакомец. По счастью ей удалось вовремя нащупать его под водой и схватив за волосы потянуть вверх. Мужчина был ещё жив, он инстинктивно сделал вдох оказавшись над поверхностью и открыл глаза. Тогда-то Эсмеральда с ужасом поняла какую рыбину выловила. Судья Фролло выглядел не менее пораженным, но в следующее мгновение он беспомощно забарахтался в воде увлекаемый на дно намокшей одеждой. Девушка хотела бросить его и самой вернуться к берегу, но беспомощный вид этого человека заполнил её сердце странным состраданием. Вспомнились рассказы Квазимодо в которых он искренне восхищался своим опекуном и всячески пытался его оправдать. Справедливо ли по отношению к славному горбуну дать умереть его приемному отцу? Чертыхаясь про себя, она вновь подплыла к судье и вытолкнула его на поверхность, он судорожно вдыхал воздух.       — Держитесь за меня, но не сильно иначе мы оба утонем, — прокричала она ему в самое ухо, судья ошарашенно кивнул, после чего обвил руками шею девушки, не слишком крепко, но достаточно, чтобы не отцепиться от неё.       Эсмеральда вдохнула побольше воздуха и начала грести к берегу. Когда его ноги коснулись земли, Клод Фролло отпустил девушку, но нащупав её руку уже сам помогал ей выбившейся из сил дойти до берега. Тут они оба повалились на песок, при этом судья продолжал крепко держать её.       — Пустите, — пыталась вырваться цыганка.       — Подожди, — он с трудом сел. — Я болен, помоги мне дойти до дома, — он страдальчески посмотрел на неё. — Не бросай меня.       И вот злая как стадо чертей Эсмеральда помогала вредному старику добраться до дома, он еле держался на своем огромном коне и девушке пришлось самой править животиной, но даже добравшись с трудом до дома судьи её не думали отпускать. Клод Фролло вцепился в неё хищной стариковской рукой.       — Прошу тебя девушка, ты моя спасительница, мне нужна твоя помощь, — умоляющим тоном просил судья, его мажордом Жиль стоял разинув рот рядом.       — Чем я могу вам помочь? — с раздражением спросила Эсмеральда намокшая одежда неприятно липла к коже, ей хотелось оказаться как можно дальше от любопытствующих слуг и от этого человека.       — У меня избыток желчи, я холерик! — воскликнул судья.       — Это что такое? — девушка подозрительно посмотрела на Клода Фролло.       — Страшное заболевание, — он сокрушенно вздохнул, затем обернулся к Жилю. — Разве я неправ?       — О, да мадмуазель, страшное заболевание, хозяину остались считанные часы! — но заметив как нахмурился судья сообразительный слуга добавил. — Вернее дни, считанные дни.       Эсмеральда со скрипом согласилась проводить старика до его постели, затем ей пришлось сидеть возле его ложа и слушать долгие рассказы о прошлом судьи и его семьи. Как ни странно истории её увлекли, особенно понравилась та где отец судьи велел раскрасить потолок под звездное небо. На рассвете девушка уснула, судья осторожно выскользнул из постели и помог ей занять своё место. Сам он не нуждался особо во сне. Когда Эсмеральда пробудилась, то с возмущением первым делом ощупала себя, но одежда хотя и была в беспорядке не выглядела изорванной или как-то подозрительно задранной. Клод Фролло сидел в кресле у камина, полностью одетый. Сейчас он ничем не напоминал того умоляющего старика, которого она на собственных плечах вынесла из холодной Сены. Судья поклонился ей, девушка смешалась.       — Мне идти пора, — угрюмо произнесла Эсмеральда поднимаясь с постели.       — Постой, — он остановил её. — Давай поговорим?       Судья сделал Эсмеральде предложение от которого было сложно отказаться. Он предлагал ей выйти за него замуж взамен на спокойную жизнь для цыган. Эсмеральда смерила его недоверчивым взглядом, надо же вчера почти умирал, а сегодня жениться предлагал. Девушка усмехнулась.       — Я согласна, — ответила она с жестокой улыбкой. — Но стану вашей не раньше, чем моему народу будет даровано право спокойного пребывания в Париже! А до тех пор я уйду к своим, если вы сдержите слово, то я приду.       Судья не возражал, ему понадобилось три месяца уговоров прево, обращений к королю и его фаворитам, чтобы получить указ разрешающий цыганам жить и заниматься полезным ремеслом в Париже. Но зеленоглазая цыганка не пришла, ни в день оглашения указа, ни на следующий день, не пришла она и в течение первой недели, а также первого месяца после. При этом Клод Фролло видел её танцующей на площадях и пару раз он явственно перехватывал взгляд колдовских изумрудных глаз. Поздравив себя с тем, что его кажется обманули, судья странным образом успокоился, как будто былые страдания освобождали его от этой неправильной любви. Клод Фролло навестил Жанну в монастыре, он нашёл девочку веселой и по видимому счастливой, она пообещала молиться за него, а Клод в свою очередь попросил у неё прощение за прошлое. Жанна удивленно посмотрела на него, но простила.       Вообще Клод Фролло готовился к тому, чтобы окончательно уйти на покой, его уже тяготили даже простые судебные заседания. Душа просилась на сельский простор, после отставки он собирался уехать в деревню вместе с Квазимодо, или если тот откажется покидать собор, то в компании Снежка. Жизнь ему порядком наскучила, подать в отставку он думал в конце сентября.       

***

      Она пришла когда он её уже не ждал, в ночи постучала в дом судьи и перебудила верных слуг. Эсмеральду проводили в спальню к хозяину, туда же принесли вина и фруктов. Девушка сняла плащ и села на пол перед камином.       — Я не думал, что ты придёшь, — произнёс судья.       — Почему? — спросила она не глядя на него.       — Ты ведь обещала прийти после того как огласят указ разрешающий цыганам селиться в Париже, — напомнил он ей осторожно приближаясь и присаживаясь в кресло.       — Я пришла после оглашения, — она тряхнула головой. — Я не обещала прийти сразу после него, мне надо было попрощаться со всеми.       — И как? — он медленно протянул руку и коснулся её пышных волос.       — Всё уладила, — девушка поднялась, затем села ему на колени. — Если хотите, мы можем не ждать венчания.       Он приобнял её, эту ночь они провели вместе. Девушка рассталась с невинностью, а он с иллюзиями, что ему удалось побороть эту больную любовь. Венчание состоялось спустя месяц, когда у Эсмеральды появились первые признаки беременности. Вопреки своим опасениям Клод Фролло прожил ещё достаточно долго, чтобы увидеть взросление законных потомков. Мадам Фролло вполне освоилась с роль богатой и знатной дамы, в этом ей помогли природный такт и умение себя подать. Прошло двадцать лет и никто уже не мог вспомнить, что когда-то на улицах Парижа танцевала прекрасная цыганка с изумительными зелеными глазами. Пожалуй, только Феб де Шатопер тайно от супруги вздыхал по тем славным временам.