Позволь исполнить моё последнее желание

Будет грустно, Если я больше никогда не услышу твоего вздоха, Твоего восхищения и кончиков пальцев. Ты дрожишь, Мы целуемся. Наши миры затмились.

«Zero eclipse (Hiroyuki Sawano)»

Шершавые пальцы коснулись её нежной щеки. Горячее дыхание опалило пухлые, искусанные до солёной крови губы. Она всегда кусала губы, когда сильно нервничала. Смит заметил эту особенность ещё тогда, в тот самый раз, когда она впервые вошла в его кабинет. На улице стояла весна. Окно было открыто, и в кабинет вместе с пением птиц проникали сладкие запахи. Она молодая разведчица, пришедшая с документами. Ханджи стоит перед ним и во всю рассматривает её по-детски любопытным взглядом. — Всё будет хорошо. Он врал и прекрасно знал, что и она это знает. Ничего уже не будет хорошо. В целом уже ничего не будет. Их ждёт лишь тьма да бездна. Может, если повезёт, долгожданный рай. Но об этом Эрвин Смит никогда и не грезил. Есть ли рай после земного ада? Пустят ли его туда после стольких смертей, к которым он хоть и косвенно, но был причастен. Она смотрит на него своими большими глазами, и он понимает, что она тоже всё осознаёт. Прекрасно осознаёт и принимает. Глаза у Навье карие, словно крепко заваренный чай. Она не считала их чем-то красивым. Наверно, если бы она узнала, сколько мужчин полегло по вине этих глаз, то наверняка пересмотрела свои взгляды на жизнь. Волосы у неё были цвета мёда и доходили кончиками до плеч. Сама такая хрупкая, что казалось, только тронь, и она развалится. В медовых прядях играли лучи заката. Как иронично. Закат на закате их жизни. — Я уже не маленькая девочка. — прошептала она, дотрагиваясь до его лица рукой. Смит чувствует, на сколько она холодная. Чувствует, на сколько ей страшно. — Ты можешь пойти за Леви. — предлагает он, внезапно охрипшим голосом. Эта идея словно тонкая нить, протянутая утопающему. Мечтаешь схватиться за неё, но знаешь, что в итоге она всё равно оборвётся. Это словно поиграть чувствами больного человека, сказав ему, что врачи открыли новый, невероятно действенный препарат. А потом со скорбью в голосе добавили, что прошлый испытуемый погиб. — Это честь умереть за человечество. — отвечает Навье. Как будто у неё был выбор. Как будто она могла уйти, оставив его тут. Он командир Разведкорпуса, и сейчас на него смотрят тысячи испуганных глаз новобранцев. Он лидер, и собственные чувства уже не играют особо большой роли. Можно всё бросить. Можно. Но как тогда он будет смотреть в глаза погибшим товарищам? Как будет смотреть в глаза тем, кому всегда говорил идти на смерть ради великой цели? Разве можно жить, неся на спине такой тяжёлый груз совести? Навье сама выбрала эту дорогу. Она знала, чем обернутся её импульсивные действия, и совершенно не жалела о том, что выбрала такой путь. Не жалела, ибо считала, что лучше умереть вот так, оставив после себя удивительную красоты жизнь, чем жить в вечных страхах, зато умереть на грязной кровати в кругу жадных родственников. «Смерть, идёт рука об руку со свободой.» Эрвин на секунду закрыл глаза, проворачивая в своей памяти все моменты, связанные с ней. В его жизни была лишь работа и цель, за которую он был готов отдать жизнь. О, успел влюбиться, успел сказать об этом, но не успел насладиться нежностью крепких отношений. Эрвин даже никогда не целовал её. Да и она, собственно, никогда этого не просила. Они оба знали, что влюблены в друг друга, и оба не хотели переступать черту, боясь увязнуть, боясь ещё больше привязанности. Их сердца отданы миру, а не друг другу. — Скажи, ты о чём-то жалеешь? — спросила Навье, смотря на плачущих солдат. Эрвин нахмурился, размышляя над её вопросом. — Разве лишь о том, что не уделял тебе достаточно времени. Навье слабо улыбается. Лично она ни о чём не жалела. Их любовь, пускай и без поцелуев с ухаживаниями, была прекрасной.

***

Будучи маленькой любительницей почитать, она всегда мечтала о приключениях. Бороться за свою цель, помогать товарищам, чувствуя за своей спиной поддержку по-настоящему сильных людей. Люди, что окружали маленькую мечтательницу, были глупы и безлики. Они не нуждались в дружбе, в цели. Их мечтой было удержать своё состояние и жить в роскоши, смеясь над теми, кто вынужден голодать. — Солдаты из разведки — самоубийцы и бесполезные рты для государства. — Надменно сказал её отец, на одной из встреч знати. — Неужели вы, Эрвин Смит, не хотели бы выбрать судьбу получше? Ваш отец был членом влиятельной семьи, но пошёл против родного отца. Вы же знаете, чем для него это обернулось. Маленькая Навье, наряженная в пышное алое платье, сидела с отцом и во все глаза смотрела на сидящего перед ней светловолосого парня с сердитыми голубыми глазами и в военной форме. Она и раньше встречала военных, но они зачастую пили вино и играли в карты на улицах. Этот же был смертельно серьёзен и невероятно решителен. — Я прошу дать мне финансирование на следующую вылазку. — спокойно, но настойчиво попросил он. — Взамен мы достанем вам редкий сорт ягод, что растет за стенами. Отец Навье оживился, даже надменно улыбнулся. Эрвин Смит всегда находил ключик к бездушным кошелькам, когда это было надо. Но Навье об этом ещё не знала, решив, что перед ней предстал обычный охотник за редкостями, и все его просьбы были лишь для получения денег. Потеряв интерес, она слезла с дивана и вышла в коридор. За огромными окнами виднелся падающий снег. Девочка очень любила снегопады, поэтому остановилась около окна, внимательно следя за падающими снежинками. — Красиво, неправда ли? Девочка вздрагивает и оборачивается, смотря на задумчивого Эрвина, что так тихо подошёл к ней со спины. — Вы хотите в такой мороз искать ягоды? — спрашивает она, невольно залюбовавшись гордым профилем. Смит смеется. — Вылазка будет в начале весны. Но к ней надо подготовиться, маленькая леди. — Многие погибнут. — замечает Навье. — Это всё ради денег? Являясь дочерью богатого купца, привыкаешь к тому, что люди идут на жертвы ради огромных сумм в своём кошельке. Для неё не было удивительно то, что Эрвин готов потащить солдат на смерть ради того, чтоб угодить её отцу. — Деньги нужны лишь для того, чтоб мои солдаты не умерли с голоду и имели возможность хорошо одеваться. — мудро отвечает Смит. — К сожалению, зимой вылазки не оплачиваются от слова совсем. А сорвать те ягоды проще простого. — он ухмыляется. — Только отцу своему не говори, хорошо? Девочка кивает головой. — А зачем тогда вы выходите за стены если знаете, что там можно умереть? — Рано или поздно каждый из нас умрёт. Так почему бы не посвятить жизнь чему-то ценному для себя и других? Там за стенами кроется свобода. Свобода и ответы на вопросы которые простым людям знать не дано. Я лишь хочу чтоб все знали правду, хочу подарить людям эту свободу. После того разговора Навье ещё долго размышляла над сказанными словами Смита. В тот год ей исполнилось двенадцать, и она, отрезав свои длинные волосы, сбежала из дома, поступив в кадетский корпус. Эрвин Смит был её героем. Человеком, сошедшим со страниц книг. Поступив в разведку, она мечтала встретить его. Мечтала стать частью того интересного, удивительного общества, в котором каждый имеет общую со всеми цель. Великую цель, от которой мурашки бежали по телу. «Никогда ни о чём не жалей» — постоянно любил повторять капитан Леви. Навье слушала его и уважала так же сильно, как слушали и уважали капитана остальные солдаты. Сказать, что быть частью такой большой семьи было сложно, значит не сказать ничего. Для той, кто всегда рос в тепле и достатке, переносить голод и суровые тренировки было почти непосильной задачей. Она красиво и разборчиво писала, поэтому ей давали задание помогать начальству. Она умела слушать и интересовалась новыми открытиями, поэтому Ханджи забирала её с тренировок, дабы обсудить свои гипотезы. Дочь богача ела со всеми разбавленную водой кашу, мыла полы в штабе, до потери сознания тренировалась, натирая ноги и руки грубыми ремнями. Были и моменты страха, и моменты грусти, но каждый раз, когда во время тренировок к ним приходил Эрвин, все переживания и боль улетучивались, словно их никогда и не было. Мечта мечтательницы исполнилась. Она стала признанным членом развед-корпуса. Нашла товарищей, которые прикрывали её спину во время боя и за которых она сама была готова добровольно полезть в пасть к титану. Нашла цель, что не только давала силы жить, но и давала храбрость умереть, отстаивая общие интересы. Жизнь стала наполненной, по-настоящему яркой. и даже боль и тоска по погибшим принималась Навье, как нечто прекрасное. Ведь человек не умирает, если о нём помнит кто-то на Земле. Ведь если даже все они умрут, их мечты, цели, стремления всё равно останутся, раскрывшись уже в других людях. Треск дров в небольшом костре. Пение птиц, раздававшееся в ночной тишине земель за стенами. Товарищи, мирно дремавшие на подстилках. Эрвин Смит, сидевший напротив и внимательно на неё смотрящий. Сейчас Навье понимает, что именно тот день стал началом чего-то большего между ними. — Ты ведь дочка того купца? — спросил он, внимательно рассматривая её. Блики от костра мелькали на её бледном лице и Смит невольно залюбовался ей. — Да, главнокомандующий. — И почему ты пришла к нам? — Я просто хотела пойти за вами, командир.

***

Град камней размозжил хрупкие крыши домов. Грохот был таким громким, что Эрвин и Навье одновременно закрыли уши, морщась. Время уходило, нужно было действовать, и от осознания того, что это последняя битва, неприятно сосало под ложечкой. «По крайней мере, я умру, пойдя за ним» — думает она, подходя ближе к Смиту и кладя на его плечо свою маленькую ладонь. Когда он признался ей, они дали обещание поговорить обо всём после возращения стены Мария. Но теперь, когда будущего у них определённо больше нет, девушке не хотелось терять драгоценные крупицы ускользающей жизни. — Ты всегда был моим светом во мраке. — прошептала она, приближаясь к нему. — Твой огонь зажёг костёр и в моей холодной душе. Я не о чём не жалею, Эрвин. Моя жизнь была короткой, но благодаря тебе она была невероятно насыщенной. Ты заставил меня поверить в человечество. Я благодарна за то, что мне предстоит умереть за великую цель. Умереть пойдя за тобой. Я люблю тебя, Эрвин Смит. Спасибо, за огонь которым ты со мной поделился. — Я тоже люблю тебя, Навье. Позволь мне, исполнить одно моё последнее желание. Эрвин быстро хватает её за талию и, наклонив голову, прикасается к её губам. Жадно и страстно, ибо это последний раз, когда он сможет поцеловать её. Она отвечает ему с не меньшим пылом и желанием. Руки взлохмачивают идеально приглаженные светлые волосы. Смит, на секунду отстранившись от её губ, выдыхает, после чего резко разворачивает её и прижимает к стене старого разрушенного дома, за которым они прятались от остальных солдат. Навье тихо стонет, когда большие руки Смита жадно сжимают её ягодицы.

***

Солнце уходит за горизонт, заканчивая этот день. Лошади скачут изо всех сил, а солдаты, подняв в воздух зелёные огни, без сожалений мчатся к своей цели. Мчатся к самому солнцу, чтоб оно забрало их с собой. Очередной град камней падает и земля окрашивается красным, подражая изрезанному закатному небу. Ещё пару минут и всё смолкает. Лишь где-то вдали слышны тяжёлые уходящие шаги и капитан Леви злобно кричит, переполненный болью и ненавистью к собственной слабости. Рыжие волосы. Солдат, сплёвывая кровь, осторожно поднимается. Оглядывается вокруг себя и его тошнит прямо на труп его собственной лошади. Золотые лучи солнца перед уходом ласкают окровавленные и изуродованные тела. — Чёрт возьми! — ругается солдат, после чего ползёт от одного трупа к другому, в попытке найти хоть одного живого человека. Подползя к главнокомандующему, замирает. В сердце неприятно кольнуло. Эрвин Смит с разодранным животом лежал на земле, закрыв глаза. Его рука крепко сжимала ладонь знакомой солдату девушки. Навье была мертва. Это было видно по её стеклянными глазами, смотрящим в темнеющее небо. Волосы испачканы кровью, на пухлых губах засохла кровавая дорожка. Они любили друг друга и ушли с закатом, ни о чём не сожалея и ничего не боясь.