Mon sens de la vie

***

— Жан! — какой-то смутно знакомый силуэт радостно направлялся прямо к нему. — Жан, мы победили! Однако Моро будто находился совершенно не здесь — только не в этом месте, не на этом корте. Всё вокруг казалось ненастоящим, слепленным из очередных воспоминаний, приносящих жгучую боль в груди. Будто очередной сон напоминал Жану, кто он есть на самом деле, заставляя его задыхаться из-за этого прошлого ощущения принадлежности кому-то. Всё время, что Жан находился на паркете чёрного корта университета Эдгара Аллана, абсолютно всё вокруг него словно пыталось разворошить старую дряхлую рану, которая не способна больше зажить. Это место пропитано ненавистью, беспрекословной яростью и смертью. И давление этих трёх неизбежных вещей по большей части действовало именно на Жана. Смерть была основным вестником Воронов. Вся их кровавая карьера строилась исключительно на ней, ведь для них существует лишь одно единственное понятие: убьёшь или ты, или тебя; а как нам всем известно: проигрывать они не умеют. Сейчас, на месте бегущего к нему человека, он видел лишь Рико, который наверняка был недоволен сегодняшней игрой Жана. И «недоволен» это ещё очень мягко сказано. Он был разъяренным, переполненным от кишащего внутри желания убивать, лишь бы доказать, что все должны подчиняться ему и его идиотским правилам. — Жан? С самого начала сегодняшнего дня, как только Жан и остальные приехали сюда, чтобы уже в какой раз встретиться с Воронами на противоположных сторонах поля, никто не заметил, как выражение лица Моро просто перестало что-либо выражать, когда он только переступил порог Эвермора. «Эмоции под запретом, любые переживания — это слабость; лишь самые настоящие слабаки могут ощущать страх». Но он же больше не ворон, чтобы рассуждать подобным образом, верно?.. Однако удастся ли ему со временем полностью отсоединиться от них? Удастся ли забыть то, с чем он жил все предыдущие годы? Удастся ли откинуть все воспоминания о ежедневных унижениях со стороны капитана команды и остальных участников? Удастся ли ему когда-нибудь перестать вспоминать о том, какие травмы он получал изо дня в день и какое количество швов наложили на его тело за всё время? Жаль, в те моменты упускали состояние его ментального здоровья, поэтому внутренняя рана начала безвозвратно гноиться — хуже внешних. — Жан, ты меня вообще слушаешь? Голос был до боли знаком, однако он был наполнен сплошными теплом и заботой, которые явно не присущи Рико. Он постоянно был жестоким, забывая о границах, поэтому вышеперечисленные характеристики ему не подходят. Моро несколько раз поморгал глазами, чтобы попытаться разглядеть впереди стоящего человека. Этим парнем оказался Джереми Нокс — капитан команды Троянцев. Он был полной противоположностью Рико, поэтому сравнивать их было тем же, что и приравнять небо к земле. Джереми — самый позитивный человек из всех тех, кого когда-нибудь встречал Жан за всю жизнь. Команда никогда не оставалась без особенной поддержки капитана, постоянно обращалась к нему за советами, которыми тот с превеликим удовольствием всегда делился. Он был прирождённым лидером, авторитет которого построен не на страхе, а на уважении. — У тебя всё хорошо? — обеспокоенные глаза цвета растопленного шоколада смотрели в упор на Жана, не отводя свой взор. Джереми не смел прикасаться к Моро, не спросив перед этим, можно ли. Поэтому и сейчас тот изогнул бровь в немом вопросе, который Жан тут же заметил. Тот в ответ лишь кивнул, не смея делать ещё какие-нибудь движения телом. Нокс неуверенным шагом подошёл ближе, стараясь своими действиями не спугнуть Жана, который выглядел сейчас словно уличный кот. Моро сжался, когда массивные руки Джереми обхватили его плечи и слегка стиснули, чтобы поддержать его и передать хоть капельку спокойствия его душе, которая была напрочь переполнена желанием убраться отсюда подальше. Парни и не заметили, как оказались в эпицентре всех событий. Лайла мигом подбежала к Жану, чтобы стукнуться с ним клюшками. — Чемпионат наш, — она блеснула своей превосходной улыбкой, подмигнув Жану, и скрылась за спинами других сокомандников. Пластиковое ограждение частично заглушало вопль фанатов Троянцев, которые заняли добрую половину всех мест. Оказавшись снаружи, Жан тут же приметил Лисов, которые разместились в первых рядах. Парень задержал свой взгляд на каждом и был мысленно благодарен им. — Так держать! — крикнула Дэн, которая была одета в футболку красно-золотистого цвета в поддержку Троянцев. — Мы вами гордимся! — Кевин, подхватив праздничный крик Дэн, также принялся энергично мотать руками и радоваться победе кумиров. Пройдя в раздевалку, Моро присел на одну из скамеек, прислонив голову к коленям и прикрыв лицо руками. Слишком много чёрного. Слишком много тёмной энергетики и атмосферы. Его психика вот-вот не выдержит — и начнётся самая настоящая истерика, после которой его придётся вывозить из Эвермора на носилках. Рядом оказался опять-таки Джереми. У Моро не было необходимости поднимать голову, чтобы убедиться в том, кто пришёл к нему, когда тот ощутил чужое присутствие. Он знал, что Нокс будет искать его при любых обстоятельствах. Жан ненавидел, что он так часто пытался находиться рядом; ненавидел, что его постоянно настолько много, но одновременно и мало; ненавидел, что Жану раз за разом нужно было делать вид, что с его сердцебиением всё в норме: он просто устал, повысилась тревога… Очередные оправдания. — Ты не будешь общаться с прессой? — спросил Жан. — Они могут и подождать. Жан издал слабый истерический смешок. — Смотри, а то они все там чересчур злопамятны. — Не беда, — без сомнений ответил Джереми. Моро посмотрел на парня, что умостился на другом конце лавочки. Скользнув беглым взглядом по его лицу, тот почти сразу же нехотя отвернулся. — Ты справился, и я горжусь тобой, Жан. То, что ты сегодня проделал, — начиная тем, что ты вообще сюда явился! — заслуживает должного внимания. — Arrête ça. Джереми совершенно не выглядел удивленным, потому что Жан на регулярной основе использовал французский и сделал это сейчас снова. Но, кажется, слегка опешил, услышав последующий монолог Моро, состоящий полностью из иностранных фраз. — Ты постоянно такой назойливый, но и настолько необходимый… словно тот же кислород, когда ты тонешь в холодном океане, когда пробежал марафон, когда утопаешь в собственных кошмарах по ночам или когда задыхаешься от животного страха. Во всех названных ситуациях ты был рядом со мной и… вытаскивал меня каждый раз из-под пелены моего помутнённого разума. Ты — мой проводник по миру страшного сна, который понемногу, но уверенно заставляет меня сходить с ума, терять координацию и драгоценное самообладание. Но ты вовремя оказываешься неподалёку и справляешься со всеми моими бедами. Спасибо тебе за это. Спасибо, что остаёшься со мной. И… спасибо за то, что однажды позволил мне жить… Нокс слушал, не смея ни разу перебить Жана. Моро давно держал все эти мысли при себе, не имея достаточной силы, чтобы промолвить это в лицо Джереми. Но всегда можно найти выход из ситуации, что и сделал Жан — он решил высказаться на французском. Это удобно, ведь он знает, что Джереми в любом случае ни черта не поймёт, а также имеет значение то, что можно наконец-то опустить этот груз с груди и продолжать жить дальше, строя какие-нибудь планы. Вообще, планирование чего-нибудь другого, кроме смерти, — однозначно новое занятие для Жана, потому что он впервые — почти что кристально чисто — увидел своё будущее в красках с переходом к Троянцам. Джереми твёрдо настоял на том, чтобы Моро открывал самые заветные свои желания, которые давным-давно поселились у него в душе, но были затоптаны и выброшены, и начинал их исполнять. — Dis le encore, — потребовал Нокс, выслушав собеседника. Тут-то внутри у Жана всё и похолодело, а живот неприятно скрутило. Кажется, каждая клеточка его организма сжалась, не желая продолжать функционировать. Он не смотрел на Джереми, но отчётливо ощущал его пристальный взгляд на своём затылке. «Что это только что было? Мне послышалось или… нет?» — пробежала мысль в голове у Моро. — Je suis en attente. — Джереми, что это значит? — произнёс Жан на английском. Он не мог посмотреть в глаза парню. — Могу ли я? — вместо должного ответа, услышал Моро где-то сзади. Жан всё же обернулся и встретился с проницательными глазами Джереми, которые смотрели по-настоящему тепло, будто он способен согревать лишь одним незначительным взглядом. Жану и стало горячее, будто всё его тело пылало адским огнём. На лице наверняка проявился небольшой румянец. Ответил на вопрос Жан положительным кивком головы, опустив свой взор на собственные колени. Нокс разместил свою ладонь на челюсти Моро, чтобы поднять его подбородок. У Жана не оставалось иного выбора, как возобновить зрительный контакт с Джереми. Не теряя зря времени, Нокс прильнул к губам Жана, затягивая его в длительный сладкий поцелуй, который выражал всю ту заботу, которую предоставлял Джереми. В тот же миг это вскружило Жану голову, заставляя его забыть обо всём остальном: о том, где он находится, кого его команда только что превзошла на игре и кто может зайти к ним в раздевалку; заставляя секунды превращаться в минуты, а минуты — в бесконечные часы. В тот прекрасный момент ничего другое не имело значения, потому что ему был важен лишь один человек на территории этого стадиона — Джереми. В свой ответный поцелуй Жан вложил самую сильную признательность, на которую был способен, за все те вещи, что делал Нокс по сей день, раскрашивая когда-то жалкую жизнь Моро яркими цветами. Однако им всё же пришлось отстраниться достаточно быстро, чтобы Джереми — весь покрасневший — прокомментировал перед прессой сегодняшнюю игру. Жан остался один, но совсем скоро вернулись другие троянцы, и все вместе они поехали домой, дабы отпраздновать великолепную победу. Моро так и не удалось сегодня заснуть, ведь его голова была переполнена мыслями о Джереми и о том поцелуе… Вдруг, совершенно неожиданно для Жана, Нокс проснулся посреди ночи и посмотрел прямо на парня, лежащего в кровати напротив. — Ты спишь? — Да, — тут же соврал Моро, уткнувшись лицом в подушку.