Мы познакомились с тобой холодной осенью

31 декабря, 16:21. Мама во всю готовит еду на новогодний стол. Ваня много раз подходил с вопросом о помощи, но женщина давала ему указания несерьёзные. Что-то вроде почистить картошку, достать огурцы из холодильника и тому подобное. Русый, конечно, выполнял просьбы, но раз она говорила о таком незначительном, значит сама отлично справлялась. Бессмертных решил не мешаться и пойти написать Серёже.

Иван

Серёг ты что пьешь? 17:01

Сергей Вань, я ваще не пил ни разу, если честно Давай что-то на своё усмотрение ;) 17:03

Иван

Бля Ну ладно Посмотрю что-нибудь 17:04

Итак, что можно взять Серёже, который ни разу не пил алкоголь? Вино? Пиво? Ване-то мог позавидовать любой алкоголик. Ведь за свои двадцать лет он перепробовал всё, что только можно и нельзя. Но от алкоголиков он отличался тем, что знал свою норму. Знал, через сколько стопок его унесёт в разнос. Знал, через сколько бутылок пива будет легкое опьянение. А самое, что вызывало реакцию «ахуеть» у друзей, являлось то, что его никогда не палила мама. Под чем бы он не был. Секрет этого трюка Ваня не рассказывал. Просто активно им пользовался. Сейчас, накинув рюкзак на плечи и спросив маму о покупках, русый потопал в магазин. Денег у него было достаточно на всё, что он хотел и даже больше. Набрав целую корзинку алкоголя и чипсов, Ваня поплёлся на кассу.

***

Время 22:32. Мама уже ушла. Серёжа должен прийти к одиннадцати. Притащив стол с кухни и поставив его около дивана, Бессмертных пошел за едой. По периметру потолка красиво светилась ярко-голубым цветом неоновая подсветка. Шторы закрыты и увешаны гирляндой «дождик». В колонках звучат какие-то подборки новогодних заезженных треков. Размышляя обо всём подряд, русый услышал звонок домофона. — Открывай, Ванёк, — послышался радостный знакомый голос. Коротко хихикнув, Ваня нажал на кнопку открытия двери. Отходить от неё не стал, чтобы сразу распахнуть её Пешкову. Жил Бессмертных невысоко, поэтому уже буквально через три минуты раздался стук в дверь. Молниеносно открыв её, Ваня поздоровался и впустил гостя в квартиру. Русый держался изо всех сил, чтобы не накинуться на Серёжку с распростёртыми объятиями, но всё-таки удержался, не поняв откуда взялся этот прилив нежности. На Пешкова можно было посмотреть и умереть от милоты. Кудри стали в два раза объёмнее из-за поддерживающих их капюшона и шарфа. Щёки и нос ярко-розовые. Из глаз чуть ли не летят искорки от радости. А еще в руках у него был непрозрачный объёмный пакет. — Подарок сразу дарить? — сняв верхнюю одежду, сказал кудрявый. — Да не, давай после курантов. — Хорошо. Зайдя в зал и лицезрев просто немыслимое количество алкоголя, Серёжа уставился на Ваню с открытым ртом. — Что?, — не понял недоуменный взгляд товарища Иван. — Куда ты столько набрал? Мы же не выпьем. — Да брось, у меня всё спланировано. На самом деле ничего у него не спланировано. Он просто предусмотрителен. Вот если не хватит, куда они пойдут в новогоднюю ночь? Магазины-то не работают. За разговорами время пролетело незаметно. И вот, до Нового года три минуты. На компьютере открыт канал, по которому транслируют речь Президента.

***

— Ваня, загадывай скорее! — как маленький ребёнок заверещал Серёжа во время курантов. «Хочу быть с ним » — проносится в голове, но русый не стал отгонять эту мысль, как сделал бы два-три месяца назад. Он принял, что влюбился в этого кудрявого парня. Но заикаться ему об этом даже не стоит. Ведь, скорее всего, у Пешкова есть девушка, которая ему нравится. Тогда почему он ни разу не говорил про это? С мыслями об этом он чокнулся бокалами шампанского с Серёжей и залпом выпил. —Знаешь игру «я никогда не»? — с энтузиазмом спросил русый. — Слышал что-то. — Короче, допустим я говорю: «я никогда до этого не пил алкоголь», а так как я до этого пил его, то выпиваю сейчас из бокала. И если выпил — рассказываешь историю. Вкурил? — Ну давай попробуем. Сначала предложения были простые, на подобии «я никогда не дрочил». Разумеется, парни на такие вопросы пили. Чуть позже, когда алкоголь развязал язык, а в глазах достаточно поплыло, с губ Вани слетело: — Я никогда не влюблялся в парня, — Пешков, просмеясь с прошлой шутки, многозначительно посмотрел Бессмертных в глаза, поднося бокал к губам. Русый, решив, что терять ему нечего, тоже выпил. — Кто он? — задал вопрос кудрявый, проглотив напиток. — Друг был, дружили долго, а потом вдруг понял, как жестко я вляпался, — после недолгого молчания соврал русый. — А…как ты отпустил его? — Он уехал, и как-то само прошло. А что насчёт тебя? — Больная тема, не хочу рассказывать. Неловкое молчание, по ощущениям, длилось вечность, пока Серёжа не заговорил. — Я никогда не занимался селфхармом. Осмыслив, что сказал кудрявый, Ваня стал жечь его взгядом. Тот, поняв, что Бессмертных никогда так не делал, выпил вино. — Может, расскажешь? — Ну, это впервые случилось в 15 лет, — подбирая слова, начал Пешков, — я подружился с парнем со двора. Позже со мной стало что-то происходить, когда я был рядом с ним. Было будто неловко и учащался стук сердца. Тогда я понял, что влюбился. Решил сказать об этом родителям. И, наверное, это была моя главная ошибка. Мать начала истерить и кричать о том, как я мог и как посмел. Отец взялся за ремень, физическое и психологическое насилие. Ну, а после этого я говорил им, что это оказалось что-то вроде ошибки. И когда они спрашивали про личную жизнь, я отвечал, что всё сложно с одной девочкой. После того, как я сказал им, а они не приняли и не помогли, стал резаться, — по Серёже было видно, насколько сложно ему даётся рассказ и воспоминания. Ваня слушал всё это с раскрытым ртом. Как могут родители сделать такое со своим ребёнком? — Слушай…на самом деле я соврал про друга. У меня никого до тебя не было, —понял, что Пешков с ним очень искренен. Стало стыдно за ложь. И совсем не стыдно за последствия признания. — Это ты сейчас признался мне в любви? — Да. Заглянув в обычно светло-карие глаза Пешкова, Ваня лицезрел в них цвет тёмного шоколада. Тот сидел с чуть приоткрытым ртом, осознавая сказанное. Поставив бокал на стол, кудрявый подался вперёд. Мягкие губы Серёжи накрыли искусанные Ванины, и последний с явной охоткой ответил на поцелуй. Всё вокруг вдруг стало неважным. В ушах стоял такой стук сердца, что не слышалось вообще ничего. Не слышалась даже музыка, звучавшая из колонок всё время, что парни сидят вместе. Пешков отстранился. Русый перевёл взгляд на глаза, а те стали ещё темнее, чем были. Раз уж кудрявый взял первый шаг на себя, то Бессмертных возьмёт остальное. Вновь начав целовать Серёжу, парень уложил его спиной на диван, а сам навис сверху. — Ты точно хочешь? — спросил хриплым от возбуждения голосом Ваня. — Ты не представляешь насколько. Процеловавшись ещё несколько минут, русый за руку потянул кудрявого на кровать. Упали на неё так, что сверху теперь оказался Серёжа. Приподнявшись, светловолосый стал целовать ключицы, выглядывающие из-под худи. Пешков, постанывая, стягивал с Бессмертных футболку. Повернувшись так, чтобы тёмноволосый был снизу, русый начал стягивать его джинсы. Когда Ваня вновь прильнул к нему и рукой потянулся к сокровенному месту, Серёжа прошептал: — Вань, а мама? — Она до завтра, не переживай. Громкий стон сорвался с уст младшего, когда чужая рука начала активно стимулировать вставший член. — Вань…стой…не дотерплю. Коротко поцеловав нижнего, Ваня потянулся в ящик. Достав оттуда смазку и презервативы и кинув их рядом, вновь припал к кудрявому. — Было раньше? — Нет, ты первый. Ухмыльнувшись, старший перевернул младшего и сказал встать в коленно-локтевую. Тот повиновался. Смазав пальцы, русый стал аккуратно вставлять их по одной фаланге. Когда растяжки стало достаточно, Бессмертных натянул на свой член презерватив. — Вот сейчас точно расслабься, иначе будет больно. Член внутри наполовину. Звонкие стоны заполняли комнату. Толчок. И так громкие стоны стали ещё громче. Кто вроде даже начал стучать по батарее, но парням было наплевать. Сейчас существуют только они. -Ты потрясающий, — сквозь пелену в сознании сказал Ваня. Толчки становятся быстрее. Вдруг в глазах начинают взрываться тысячи звёзд. Протяжные стоны обоих были слышны, наверное, даже на улице. Упав на кровать, они начали отдышиваться. -Ты тоже, — сказал Пешков.