Вокзал, гитара, а ещё «случайные встречи» всегда подстроены Магией

Северус Снейп закатил глаза. О Мерлин! Как же этот Альбус ему надоел. «Темный Лорд вернется!» — буээ, даже тошно стало. Уйдя от назойливого директора, новоиспеченный профессор зельеварения решил ненадолго прогуляться по маггловскому Лондону. Почему новоиспеченный? Потому что тот же самый Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор решил сделать из Северуса настоящего учителя, который в будущем будет не любить учить этих безмозглых детишек, которым только хиханьки да хаханьки! Впрочем, что-то мы слишком быстро и стремительно начали наш рассказ. Давайте обо всем по порядку.... Девять лет назад, тридцать первого октября тысяча девятьсот восемьдесят первого года погибли Лили и Джеймс Поттеры от руки Темного Лорда Волдеморта. В развернувшейся потасовке погибло трое человек: супруги Поттеры и сам Лорд, когда пытался убить маленького наследника. Выжил лишь мальчишка. Все радовались победе, кто-то горевал о погибших близких (в их числе Северус), и только один человек вел себя совершенно возмутительно. Альбус Дамблдор. Он все эти девять лет твердит одно и то же: что этот поганый-черт-его-задери-Риддл вернется! Никто ему, конечно, не верит, все считают его чудиком и просто спятившим на старости лет дедушкой (что, впрочем, является действительностью), но перечить председателю Визенгамота никто не собирается. Поговаривают, что его хотят отстранить от этой должности, как и от должности директора, но пока никто не претворил это в жизнь. Он капает на нервы абсолютно всему обществу волшебников. Раздражает ну просто до невозможности. А теперь взялся канифолить мозги и ему, Северусу! Подсунул должность профессора зельеварения, аргументируя это тем, что, цитирую: «Ты обещал Лили присмотреть за мальчиком, оберегать его.» Спорить было бесполезно. Только до зельевара не доходило, как взаимосвязаны профессорская деятельность и его обещание Лили. Да и говорил он так, будто...будто он самому Дамблдору это обещание дал! В общем, он решил ненадолго отдохнуть от всей это суеты волшебного мира и прогуляться по маггловскому Лондону. Он ни о чем не задумывался, просто шёл, смотрел на людей, вдыхал свежий прохладный летний ветерок, щурился от солнца и сам не понял, как дошёл до вокзала. На вокзале было темно и прохладно. Магглы сновали туда-сюда, туда-сюда, как муравьи в муравейнике, ей-богу. Снейп ухмыльнулся, вспомнив это маггловское выражение. Вдруг его привлёк шум. Неподалеку от него столпились люди, заслоняя собой то, на что они смотрели. Или слушали? Оттуда доносилась музыка и чей-то голос, но слов было не расслышать с такого расстояния. Северуса охватило любопытство и он подошёл поближе. Пробираясь сквозь толпу и наконец увидев то, на что все смотрели, он просто остолбенел. На него смотрела маленькая копия Джеймса, только с отросшими волосами, затянутыми в тугой маленький хвост. Мальчик был в какой-то рваной одежде, которая висела на нем мешком, он был неухоженным, но зеленые глаза за латаными-перелатаными очками светились счастьем, а в руках у него была маленькая.... гитара. Он бил по струнам и пел задорную песню про счастливую жизнь одного юноши, который сбежал от своей ненавистной прошлой жизни, пусть это ему и стоило дорого. Рядом с ним на грязном полу была маленькая баночка, в которой было немного монет. Люди копались в сумках и карманах, находили деньги и клали туда. Вскоре отзвучал последний аккорд песни и горожане направились кто куда, один лишь Северус остался стоять и с шоком глядя на мальчишку. Но маленькая копия Поттера-старшего не обратила на это внимание, словно такое случалось не впервые; он отложил гитару и стал считать заработанные монеты, а потом он тихо радостно прошептал, но зельевар все равно расслышал: — Ого.... Да тут хватит на хлеб и воду на неделю!.... В этот раз повезло больше, чем в прошлый.... От этих слов у Северуса холодок по спине прошёл. Что же это значит, больше, чем в прошлый раз? Он тут живет, что ли? Он оглядел его снова с ног до головы и пришел к выводу, что скорее всего так и есть. Ну не будет ребенок вот так вот сидеть, считать радостно деньги, поглаживая одной рукой гитару, и совершенно не волноваться о том, что август, вообще-то, в этом году довольно прохладный. Вздохнув, он хотел пойти дальше, но одна мысль застряла у него в голове и не давала покоя. «Он похож на Поттера-старшего, если бы только не эти зелёные глаза. Глаза Лили...» — вздрогнув от таких размышлений, он помотал головой. «Нет, нет, сын Лили не может бродяжничать и петь песни на обычной маггловской гитаре, зарабатывая этим себе на скудное пропитание!...» Однако картина на лицо: вот он, сын его любимой женщины, живой, не сказать точно, что здоровый — не может быть такого, чтобы уличный ребёнок был абсолютно здоров! — радостный и лохматый, точно такой же, как и его отец-олень. Стиснув зубы от воспоминания о Джеймсе Поттере, он постарался сосредоточиться на мальчике, что решил вдруг обратить на него внимание, и сейчас взирал на него любопытными глазами. От этого взгляда перехватило горло: так смотрела Лили, когда узнавала что-то интересное. — Мальчик, — хрипло обратился он, стараясь не выдавать своего волнения. — Что ты тут делаешь? Мальчик наклонил голову вбок, с разгорающимся интересом рассматривая незнакомого мужчину, что был одет во все черное, что было несколько странновато. Его черные бездонные глаза пожирали мальчишку, но тому было не страшно; все лучше, чем маленькие поросячьи глаза дяди Вернона, которого он, к слову, не видел уже вот полтора года. — Я здесь сижу, — звонким мальчишечим голосом произнес он, ни капли не испугавшись мужчины. Подумав немного, он прибавил: — на сегодня это мое место пребывания. Мужчина недоуменно вскинул бровь: — На сегодня? Мальчик кивнул: — Да, на сегодня. Я путешествую по Лондону. Я сбежал от своих родственников, то есть от тети и дяди. Они меня ненавидели, били и постоянно обвиняли во всех мыслимых и немыслимых грехах, вот я и сбежал. Теперь я кочую с вокзала на вокзал, с места на место, зарабатывая на еду своими песнями. — А откуда ты...сбежал? Они живут здесь, в Лондоне? — Нет, — отрицательно покачал головой мальчик. — Они живут в Литтл-Уингинге. Я не мог оставаться там, ведь меня знали все соседи, и им промыли мозги мои тетя и дядя, сочиняя про меня, что я весь плохой и ужасный, будущий преступник. Конечно, пришлось попеть, чтобы добраться до Лондона, но это того стоило. Северус пораженно ахнул. Мальчик же совершенно тощий и маленький! Как он вообще добрался сюда? — А давно ты сбежал от них? — присев на корточки, спросил зельевар. — Полтора года назад, — был ему лаконичный ответ. Взгляд Снейпа упал на маленькую гитару. Он нахмурился. Раз мальчика не любили, ненавидели родственники, а сейчас он едва-едва сводит концы с концами, то откуда же тогда эта прелестная вещь? Неужели он украл ее? Нахмурившись еще сильнее, он спросил об этом: — Откуда у тебя гитара? Я не думаю, что у тебя есть деньги на ее покупку, да и ты говорил, что твои родственники не баловали тебя. Тут мальчик лучезарно улыбнулся, и сердце Северуса пропустило удар. Эта улыбка была так похожа на улыбку Лили.... Сердце сдавила боль и горечь, а в горле застрял ком, но задвинул все эмоции, связанные с ней, подальше в сознание. Нет, сейчас надо разобраться с ее сыном. Хотя надо будет удостовериться, что он действительно ее сын... А мальчик, тем временем, объяснил, откуда у него эта гитара: — Эта гитара раньше принадлежала моему кузену Дадли, ее ему подарили на седьмой день рождение. Но он ею вообще не пользовался, даже не притрагивался. В общем, как-то так вышло, что она перекочевала ко мне. Это единственная вещь, которая когда-либо в действительности принадлежала мне, — тихо закончил мальчик. От этих слов у Снейпа сердце кровью облилось, а в душе поднялась такая злость на этих чертовых магглов, что захотелось придушить их прямо сейчас. — Скажи мне, пожалуйста, а как тебя зовут? — стараясь не дать гневным интонациям проскочить в голосе, спросил он. Ответ был очевиден. — Гарри Поттер. Наконец-то удостоверившись, что мальчик и есть сын Лили, Северус принял решение. Ну и что, что совсем скоро новый учебный год? Справится как-нибудь! А вот Гарри может и не справиться, ведь его «прибыль» довольно шаткая. Только он хотел предложить ему кое-что, как Гарри задал ему вопрос: — А откуда вы? Вы не похожи на других людей. Я видел мноогоо-мноого людей, пока кочевал с места на место, но вы очень странный, вы как-то выделяетесь. Вы не местный? Вы приехали из-за границы? Или вы отсюда, из Англии? Или вы из Штатов? Задохнувшись от такого напора, Северус сначала не сразу сообразил, что ответить. Да уж, мальчик действительно сын Лили – такого любопытства и напора не было у Поттера-старшего и в помине! Ну, может, было, но.... Но не в этом смысле и не так явственно. — Ты узнаешь, откуда я родом, если пойдёшь со мной. А также ты узнаешь много нового... Много новых волшебных вещей. Глаза мальчика загорелись от слов мужчины. Ему предложили уйти отсюда! Да-да, конечно! Он с удовольствием покинет этот вокзал! — Я хочу уйти с вами.... Можно, да? Мужчина в черном ничего не ответил. Он встал и просто протянул руку мальчику. Гарри радостно улыбнулся, закрыл банку с деньгами, схватил гитару и деньги, и принял помощь. Когда они оба были уже на ногах, они поспешили на выход с вокзала, и было видно лишь две фигуры: одна маленькая, другая большая.

***

Год спустя. — Северус, Северус! Смотри, смотри, что я сочинил! Черноволосый вихрь вбежал в тёплую и уютную гостиную. Там был кожаный диван, камин, в котором горели поленья. Возле окна стояла рождественская елка, украшенная елочными игрушками. За окном бушевала метель. Рядом с камином было два мягких кресла, в одном из которых сидел мужчина и читал книгу в черном переплете. Услышав голос подопечного, он оторвался от чтения, — несомненно, увлекательного, — и нежно улыбнулся. — Да, Гарри, что ты сочинил? Гарри, изрядно подросший и окрепший за прошедший год, поудобнее перехватил гитару в руках, вдохнул-выдохнул, и украдкой посмотрел на своего опекуна. Северус ободряюще кивнул. Собравшись с силами, Гарри ударил по струнам. Музыка полилась, разлилась приятной мелодией, растворилась в комнате и слилась с пространством. Она ласкала слух, успокаивала сердце, дарила покой на душе. Она была полна любви, нежности и всех тому подобных чувств. Но ничто не согрело душу так, как согрели слова, прозвучавшие следом. Там было и про ужасное детство Гарри; пелось и про год бродяжничества; рассказывалось про первую встречу, про их первые вечера, дни, ночи; как Северус добивался опеки над ним, как пытался завоевать его доверие; как они поняли и приняли друг друга, как полюбили друг-дружку как отец и сын; как стали семьей; и как любит Гарри своего опекуна, как он благодарен ему за все-все. Он пел обо всем, что касалось их напрямую и косвенно, все, что они пережили и будут переживать вместе. Под конец песни Гарри расплакался, да и Северус не сдержал эмоций. — Это мой тебе подарок на Рождество, — шмыгнул носом мальчик. От этих слов зельевар сначала остолбенел, переварил информацию, а потом счастливо улыбнулся, подхватил Гарри на руки и сказал: — Это самый лучший подарок, что я получал в своей жизни.