Серебрянка

      Лорд Лионель Стронг оправдывал своё родовое имя одним своим видом. Он был высок и статен, а также имел славу стойкого бойца. Но это всё было в прошлом — теперь лорд стал мастером над законами.       Иногда Лионель был вынужден отлучаться в своё имение Харренхолл. На этот раз он взял с собой обоих сыновей. Старший — Харвин — уже был рыцарем, несмотря на то, что ему исполнилось не так давно двадцать лет. Он обещал быть настоящим воином — весь в отца. Младший сын лорда — Ларис — и вовсе являлся непостижимой загадкой. Он стал мастером над шептунами, а также пользовался неоспоримым доверием Отто Хайтауэра. Лорд Стронг полагал, что десница зря так относится к его сыну. Ларис хоть и был юношей большого ума, но хитрость — вот сущность невысокого хромца.       Такие мысли роились в голове Лионеля, когда он отходил ко сну в своей опочивальне после обильного ужина. Казалось, лорд сомкнул глаза лишь на секунду, но вот уже лёгкое прикосновение звало его к пробуждению. Странное ощущение разлилось по всему телу Лионеля, но он усилием воли открыл глаза и увидел лицо Лариса.       — Что ты здесь делаешь? — хотел спросить лорд, но не смог и шевельнуть губами.

***

      За прошедшим ужином состоялся нелёгкий разговор с сыновьями. Лорд Лионель вновь пытался отговорить старшего от затеи вступить в Белую гвардию.       — Ты мой сын и наследник, — упрямился лорд.       Внезапно в разговор вмешался Ларис.       — У тебя есть ещё один, если помнишь, конечно, — язвительно промолвил он.       Это заявление было встречено гробовым молчанием. Всё и так было ясно. От калеки не родятся здоровые продолжатели рода Стронг. И Ларис это понял.

***

      Лорд Стронг пытался шевельнуть рукой, ногой, да хоть чем-нибудь — всё было напрасно! А Ларис с непроницаемым лицом сидел рядом. Он долго смотрел на отца, слишком долго.       — Я думал, что буду хоть немного жалеть тебя, отец, — наконец заговорил он. — Но нет.       А лорд Стронг не оставлял попыток пошевелиться, но отзывались лишь веки, что открывали и скрывали его взору сына. Ларис же гулко рассмеялся.       — Сегодня я получил чудесные новости из Староместа. Дочь Отто Хайтауэра опозорила себя, а значит пора и мне ускорить свои планы. Будущее уже здесь, отец.       И тут Лионель вспомнил прекрасную Алисенту, несбыточную мечту его сына. Нет, они никогда не говорили об этом, но лорд видел нарочитую равнодушность взгляда Лариса.       — Увы, дочь десницы даже будучи опозоренной не выйдет за небогатого калеку, хоть он и является мастером над шептунами. Лорд Харренхолла — другое дело.       Лионель хотел бы сказать, что восхищён расчетливостью сына, но уста всё не желали подчиняться его воле. Пощады он не желал просить — бесполезно.       Ларис резко вскинул голову и шумно вдохнул.       — Чуешь? — прошептал он. — По воздуху уже разносится аромат костра. Костра, в который превратится эта башня. Прости, но ты будешь всё чувствовать.       Лорд Стронг хотел бы вздрогнуть, но не от мысли о том, что его тело поглотит огонь.       — Да, Харвин тоже сгорит, — подтвердил Ларис и, хромая, вышел из комнаты, даже не попрощавшись.       Долго пришлось ждать лорду Лионеля пламени. И он долго горел в нём, не в силах даже вскрикнуть.