Драббильня Артонов

Чикатило 21 века. Так его прозвали российские СМИ за убийства, которые он совершил и продолжает совершать. Он до сих пор не пойман, хотя уже больше полугода орудует на улицах города, и правоохранительные органы каждый раз говорят, что они всего в шаге от его поимки, но тут всё ясно. Антон усмехнулся, слушая по телевизору очередную новостную сводку об очередном убийстве, совершённом на этой неделе. Убили молодого парня. Его изнасиловали, задушили, а затем выпотрошили, и его тело было найдено в той же канаве, где всегда находили и других. Антон усмехнулся, потому что в конце снова сказали, что власти в шаге от его поимки. Но на самом деле они даже не в километре. Они очень и очень далеко. Они не знают. Хлопнула входная дверь, и Антон обернулся через плечо, широко улыбаясь пришедшему Арсению. – Привет. – Привет. Ты опять новости смотришь? – Да, тут говорят обо мне и о тебе. Меня нашли изнасилованным, убитым и выпотрошенным в канаве. И всё это сделал наш знаменитый Чикатило 21 века, то есть ты. – Меня возбуждает, когда ты говоришь о таких вещах. - Антон почувствовал приятную тяжесть позади себя от того, как Арсений подходил сзади. Запах возбуждения и грязной, садистской похоти маньяка заполнил комнату. – А меня возбуждает, когда я вижу тебя по новостям. - Арс перекинулся через спинку дивана, укладывая тяжёлые руки на плечи Антона, и вопросительно взглянул на него. – Ну, в смысле, не конкретно тебя, а новости о тебе. Так заводит, что они всё ещё тебя не поймали. – Они и не поймают. – Иди сюда. Антон тянет мужчину на себя, заставляя его буквально перепрыгнуть через спинку дивана, чтобы оказаться на парне. Он чувствует запах пыли, крови и пота, и ничто не может завести парня сильнее этого. Он снова расправился с кем-то. Он снова это сделал. С кем угодно, только не с ним. Антон был единственным, кто уцелел и по собственной воле навсегда привязал себя к маньяку. И он такой кайф ловил от этого, что просто скулы сводит. – Через неделю новый сюжет? – Как обычно, дорогуша. __________________________________________ Пол года назад Антон захлопнул ноутбук из-за резко открывшейся двери в свою комнату. – Мам, ну какого хрена?! – Для таких вещей парни уходят в туалет, Антон. Ужин в холодильнике, я на работу. – Ага, пока. Она снова подумала, что Антон дрочит. В какой-то степени она даже была права, если моральную дрочку тоже можно считать дрочкой. Он вводил в гугле запросы о маньяке их города, изучал его преступления, его жестокость, изощрённость и изобретательность, и он определённо восхищён. Не то, чтобы у него были какие-то серьёзные проблемы с психикой. По крайней мере точно не настолько, чтобы изучать всё это с целью подражать. Он изучал всё это с целью... восхищаться? Его идеология была странной и явно "не для всех", но он считал, что маньяк вроде этого достоин восхищения хотя бы за то, что его до сих пор не поймали. Никто даже не знает, кто он. Но по крайней мере известно точно, что это мужчина. Правда не ясно откуда, ведь он никогда и нигде не оставлял свой биологический материал, что тоже восхищает, учитывая характер его преступлений. Антона заводил сам факт власти этого мужчины над ситуацией и над теми, кто становится его жертвами. А самое интересное, что его жертвы – это парни от 18 до 25 лет. Антону 19. И он в группе риска. Но его это не пугает, а скорее опять же заводит. Странная идеология, не так ли? Мама ушла на работу в ночную смену, время подходило к 9 вечера, и Антон вдруг почувствовал, что ему срочно нужно на улицу. Что-то внутри как будто гипнотизировало его, заставляя покинуть квартиру поздно вечером, когда по улице бродит маньяк. Он накинул джинсовку и кроссовки, выходя на улицу в домашней футболке и спортивных штанах, и ноги сами повели его к (с недавнего времени) заброшенному скверу, за которым была та самая канава, в которой уже полгода почти каждую неделю находят трупы молодых парней. Он сел на одну из скамеек и достал пачку сигарет, которую взял у одного из маминых клиентов из стрип-бара. Конечно, это паршиво, что такие мужики появляются в их квартире, ведь Антон итак не гордится маминой работой, но они много чего готовы отдать парню за то, чтобы их жёны ничего не узнали. Антон усмехнулся, затягиваясь. – Что смешного? Антон вздрогнул и обжёг сигаретой костяшку пальца, поворачиваясь к источнику этих слов. На этой же скамейке слева от него сидел красиво одетый мужчина. Он был не настолько красив, чтобы заявиться в каком-нибудь шикарном ресторане, но точно слишком красив для этого места. – А-а... да так, о своём думаю. Я же тут один сижу. – Уже не один. И о чём же "своём" ты сейчас думаешь? – О маньяке. – О, ну даже как-то скучно. Кто о нём сейчас не думает? – Да, но его все боятся. – А ты нет? – Нет. Я восхищён. И я хотел бы знать, кто он, чтобы он знал об этом. Хочу, чтобы он знал, что в этом городе есть хотя бы один человек, который его не боится, а совсем наоборот... – Ну вот, парень, ты мне всё испортил! — В смысле? – Я собирался сделать всё по своему стандартному сценарию, но тут узнаю, что ты меня не боишься. Ну спасибо! – Ой, ну прости, я... стоп. Так это... это ты? Ты тот самый маньяк? – Даже сейчас ты задал этот вопрос без всякого страха. Но да, это я. – А откуда мне знать, что это правда ты? Антон услышал лязг ножа в воздухе и в ту же секунду почувствовал его на своём кадыке. По лицу расплылась блаженная улыбка. – Тебе даже сейчас не страшно? - прошептал мужчина, нависая над парнем и думая, что уж сейчас он должен осознать кто перед ним и начать паниковать. Но его планы с треском провалились, потому что у Антона в штанах стало предательски тесно даже несмотря на то, что это свободные спортивные штаны. Чёрт! – Прости, но нет. Я в восторге! – Да как? Мужчина хотел опереться на лавку, стоя перед парнем, но промахнулся и врезался ему коленом прямо в пах, где уже всё горело и требовало внимания. Это вызвало сдавленный шипящий стон у сидящего перед ним. Он это почувствовал и ещё больше расстроился, но вместе с этим... его это завело? Этот беззащитный парень в роли (как он думал) очередной жертвы его совсем не боялся, а наоборот сидел перед ним с каменным стояком. Он начал думать. Парень явно его хочет, но он не привык получать подобное добровольно. Для полноценного удовольствия ему нужно сопротивление. Парень как будто прочитал эту бегущую строку в его глазах и хрипло произнёс: – Если хочешь, возьми меня с ножом у горла. Только возьми уже. Крышу сорвало, и он действительно взял его прямо на этой же лавке, приставив к горлу нож, но не касаясь кожи. Толчки были быстрыми, рваными и грубыми, но перед тем, как кончить, мужчина привык завершать своё преступление, поэтому процесс затягивался, и ему это совсем не нравилось. Но он не мог просто так закончить этого парня. Он его зацепил. Прикончить его так же, как остальных – вот настоящее преступление. – Можешь порезать меня ножом, если тебе этого мало для финиша. - парень говорил тихо и сбивчиво, глотая воздух и кайфуя с резких, грубых толчков. – Я впервые скажу эту фразу парню вроде тебя, но я хочу тебя живым. – Тогда лучше представлюсь. Антон. – Арсений. И я тебя точно выпотрошу, если попытаешься назвать меня Сеня.