Он хочет верить

Внутри, по ощущениям, корочкой инея покрыло внутренности — вдруг стало невозможно холодно и щёки закололо колючим морозом. С отражения в окне на него смотрит пустыми глазницами тень, а в глубине чёрных провалов — насмешливые огоньки. Неа веселится, впитывая эмоции, отчаяние и надежду, раскрошившуюся в пыль, как только со скрипом отворилась дверь. Переступить порог страшно. Голоса, звучащие до этого приглушённо, затихли и две пары глаз обращаются на Аллена. Он не может вдохнуть — на полу и стенах, на подоконнике, на стекле разводы крови, а над всем этим Тимкампи с опущенными печально крыльями. Перебирает лапками в опасной близости от почти чёрной лужи, ещё чуть-чуть и коснётся, вымажет яркий жёлтый — золотой — в цвет пустоты. Аллен не знает, что произошло, но знает, кому принадлежала комната и всё равно — Чья… это кровь? — голос не слушается, срывается на последнем слове, горло дерёт больно и приходится замолчать. Стены давят, сужаются словно, а посреди этого — Комуи и инспектор Рувелье. Последний спокойный, даже довольный словно, смотрит с кресла правее и щурится. Аллен знает, что тот скажет ещё до того, как он открывает рот: — Аллен Уолкер, — слишком мягко, заискивающе, опасно: — Это ты убил Мариана Кросса? Четырнадцатый? Они зовут его Ноем. Аллена Уолкера для Чёрного Ордена не существует. Рувелье знает — верит — что Неа рано или поздно окажется в этой игре ведущим. Вообще-то, Аллену кажется, что Неа в целом уже знает исход этой войны. А ещё знает всё и обо всех. Нои, они ведь не люди. Они сильнее. Всегда. Аллен не хочет видеть это лицо и слышать какие-либо слова. А Тим не слушает дважды — взмахивает крылышками и в следующую секунду лапками цепляет ткань формы на плече. Кросс мёртв. Орден снова лишился генерала. Так об этом будут говорить. А Аллен всегда думал: «Его невозможно убить». «Вы что, это же учитель». «Он слишком хитёр, чтобы умереть вот так — запертым в четырёх стенах». Аллен всё ещё думает: «Его. Невозможно. Убить». А значит они ещё встретятся. Он хочет верить.