В моих планах на лето...

У каждого человека свои звезды. Одним — тем, кто странствует, они указывают путь. Для других это просто огоньки.

      Жизнь любит, преподносит сюрпризы, и не важно, -ждешь ты их или нет. Она не спрашивает когда их подкинуть, просто дает и предлагает разбираться с ними самому. Возможно, вы их не любит, всем своим серым существованием, ведь обычно за них нужно заплатить большую цену, -время, деньги, чувства или дымом сигарет с резким метолом, что остается на языке и заставляет смотреть на человека с дерьмовым вкусом.       Сейчас вам девятнадцать, -не юный, но и на взрослого мало похож, -вы пытаетесь вкусить настоящую ценность молодых лет, когда кроме учебы в жизни не особо что-то тяготит, даже родители, от которых съехали пару лет назад, чтобы устраивать свою жизнь, как вам хочется.       Вам хочется запомнить эти времена, так, чтобы в старости было о чем вспомнить: ходить на пары, общаться с однокурсниками, проживать бедную жизнь студента и ругаться с соседями из-за сворованной последней сосиски; сбегать с последних, совершенно не нужных, по вашему мнению, пар и долго гулять по городу или сразу же бежать обратно, под одеяло; поддаваться чужому, или подавлять, влиянию и забывать о сне, взяв с собой совершенно ненужную горячительную жидкость и идти кому-то на квартиру, веселиться до тех пор, пока соседи не вызовут полицию и не разгонят всех по домам.       Вы можете прийти на очередную вечеринку, чтобы развеяться, но устать за пару проведенных десятков минут, -не только от музыки, что бьет по вискам, но и от людей, -а после уйти на балкон. Чувствовать свежий холодный ветерок, слышать, как умеет зажигать ночной город, опираться о перила и с изумлением смотреть на небо, так свободно и легко, будто в совершенно другом мире, а после заметить еще одного счастливца, что стоял, не слишком далеко, стоило лишь протянуть руку, и можно почувствовать чужое тепло.       Неожиданный встречный может стать интересен, просто посмотрев на больно расслабленную позу, красивый, будто выточенный из изумрудов, силуэт. Красивые руки, что сжимают тонкий фитиль дешевых сигарет, наблюдать за тем, как они подносят их к полным, немного покусанным, губам делая первую затяжку, а после выпуская легкий дым в небо, прикрывая темные глаза и растягиваясь в уставшей усмешке.       Незнакомец выглядел слишком расслабленно, он был не такой как другие, казалось, что это и был неожиданный сюрприз, который принесет много эмоций потом, если сейчас он посмеет с ним заговорить.

О, он посмеет, ведь невежливо отказываться от подарков.

      —Красивая луна, да?       Сюрприз поворачивается и повторяет точно за ним, такая же легкая усмешка, а после самолично делает пару шагов навстречу, давая понять что не против чужой компании.       Они обычные студенты, с разных курсов, но это не делает кого-то выше или ниже, скромнее или вольнее. Они –люди, многогранные, «серые» по своей сути. Пожалуй, если бы философы не были столь скептичны и любили фантазийную литературу, то сейчас бы, первые курсы изучали поэзии, а не зазубривали непонятные термины и заучивали даты. В этой поэзии, точно бы было сказано о секретах мироздания, почему люди настолько удивительны и как найти ключик к душе другого, но нет, у них лишь термины и непонятные фамилии.       —Прям умереть можно насколько прекрасна, —чужой голос, что прозвучал слишком близко, заставлял прислушиваться к каждому шороху издаваемому от него. —Но мне больше нравятся звезды.       Брюнет поднимает голову кверху, старается рассмотреть их, -не видит, не в большом городе, где огни дорог становятся ярче других, небесных светил. Сейчас слишком темно, только луна показывается из-за облаков, — такая красивая, бледная и невероятно яркая. Упрямо думая о том, что его просто дурят, снова переводит взгляд и видит слишком вдохновленного юношу.       —Что в них красивого? —сероглазый снова привлекает к себе внимания, он не видит ничего интересного в них, по крайней мере сейчас, когда ничего не видно. —Звезды, как звезды, -это лишь небесные тела в которых не прекращаются термоядерные реакции, шары с газом за миллиарды километров от Земли.       —Не видишь в них ничего особенного? Ну, ничего страшного, —темноглазый не расстраивается из-за такого мышления, слишком скептичных, но не таких громких, как кажется. —Ты и не увидишь что-то прекрасное, пока не почувствуешь. Хочешь, помогу?       Сигарета летит вниз, маленький красный огонек потухает в полете и полностью угасает на земле, слишком маленький окурок, что сорвался с прекрасных рук, а после насмешливые кофейные глаза, в которых отражаются блики земных огней, что обещали помочь раскрыть эту тайну.

Как глупо, ведь так?

       —Антон.

—Арсений.

      Арсений всегда был скептиком, хоть и любил посмотреть на что-то красивое, но с приходом в его жизнь запаха табачных сигарет с привкусом ментола и Антона, ему пришлось прочувствовать.       Середина октября и они снова проводят свое время на маленьком балкончике. Шумная вечеринка по случаю дня рождения общего знакомого привела их обоих сюда, и теперь они уже не были просто незнакомцами, было что-то более интересное, несколько волнующе, и до дрожи в коленках, -прекрасное.       На этот раз на небосводе зажглись звезды, они не были перекрыты огнями ночного города, -слишком далеко от него, на окраине, -и чужая рука, столь красивая, показывает на разные созвездия, называет и подкрепляет некоторыми интересными фактами.        Арсений учиться на историческом факультете, — он все это знает, — но позволяет чужому голосу медленно обволакивать свой разум, пьянеть от каждого произнесенного голоса и искреннее улыбаться на слишком воодушевленного Антона. Юноша умел заговорить, настолько, что потом уже просто пытаешься выкинуть столь глупые истории из головы, уча новый материал, но что-то происходило, будто некое замыкание, и в голове снова возникали незамысловатые, слишком фантастические фразы балконного спутника. Конец ноября, уже новый балкончик, но уже настолько знакомые и родные темно-шоколадные глаза, что приветливо «улыбаются» серым. Антон снова берет за руку брюнета, держит крепко и показывает на созвездия, которые теперь можно было увидеть во всей красе с этого положения, подходит непозволительно близко и дышит в макушку, и от такого контраста температур становилось неимоверно жарко, нет, будоражащее тепло, несмотря на легкий ноябрьский ветерок.       —Арс, ты меня слушаешь?

—Нет, чувствую, стараюсь слушать, но не могу.

Мягкий голос обволакивал все тело, заставлял встать и просто смотреть туда, куда ему и показывали несколько секунд назад. От него пахло ментолом, даже когда не курит, запах въелся в одежду, руки и даже кожу, и этот аромат приелся настолько, что теперь ассоциируется с Антоном Шастуном, -третьекурсника дизайнерского факультета.       Пожалуй, ошибка была совершена, когда Арсений решил подойти к нему на той роковой вечеринке, но сейчас, когда чужие покусанные, но безумно мягкие губы касаются его, осторожно двигаясь навстречу, проталкивая во внутрь язык, чувствительно обводя мягкое небо, заставляя пробежаться мурашкам по телу, -это казалось самой чувствительной и великолепной ошибкой, даже правильной.       Первый поцелуй Арсения Попова произошел на балконе с кудрявым парнем, что осторожно приобнял за талию со спины и что-то шептал под нос, -забавное и милое, вызывающее множество доселе неизведанных ощущений, что заставлял писать истории, чувствовать себя опьянённым, без алкоголя, -с очаровательной улыбкой и искрящимися шоколадными омутами, в которых теперь отражались звезды.

Он уверен, что это сон, не бывает такой сказки в жизни, -сладкой и мягкой.

      Начало января встречает Арсения первым липким снегом, что теперь было на нем, потому что одному его близкому другу пришла в голову чудесная идея, -поиграть в снежки на площади. На улице никого не было, просто потому что холодно и слишком поздно, но это не особо волновало двух веселившихся студентов, что поскальзываясь, снова бегут по заснеженным дорожкам, в коих прячется опасность, раскидываются снегом и громко смеются.       —Осторожно!       Арс не успевает предупредить, точнее смог, но не вовремя, ровно тогда, когда бегущий спиной навстречу дереву русоволосый не встречается с ним и не падает в сугроб, что очень даже хорошо устроился рядом и смягчил падение. Закатив глаза и нахмурившись, решив, что нужно бы отучить от этой дурацкой привычки своего уже парня, так носиться, подходит и помогает подняться, а после и отряхнуться.       Пострадавший лишь забавно улыбался, пока вся одежда покрывалась темными пятнами, тянется руками, что покраснели от холода, -он так и не носит варежки, -к чужому телу, ищет запястья и тянет на себя, снова обнимая и затягивая в очередной круговорот мягких поцелуев, от которых, он знает, его скептик млеет, забывает о ворчании, и сам тянется к потрескавшимся губам.       —От тебя снова пахнет сигаретами…       Брюнет лишь улыбается, снова внутренне читает лекции, пока внешне лишь глупо улыбается, переплетая пальцы, снова тянется к щеке Антона и после кратко целует в губы. Очками цепляется за острую скулу своего спутника, а после, наслаждаясь долгожданной близостью, укладывает голову ему на плечо и наблюдает за, по-доброму, усмехающимся парнем.       —Пожалуй, я брошу курить, когда разлюблю тебя, —чувствуя на себе взгляд любимых кристальных глаз, снова пьянея, вдруг заявляет, слишком громко. —Курить и находить красоту звезд, -и это не наступит никогда.       Арсений чувствует, как мерно вздымается грудная клетка, а после позволяет себе наглость обхватить ее двумя руками и сжать в своих объятиях под негромкое шиканье с задорным смехом.        Это не ложь, — он уверен, — эти глаза, в которых он утопает с каждым новым днем все больше, цепляясь за единственную протянутую руку, обладателем этих омутов, снова поднимается и тянется… к таким излюбленным губам, стараясь почувствовать красоту.       Он чувствует, двигается более смело, заставляет вспыхнуть чужим огонькам в темных глазах, заставить сжать и потянуть к кровати, медленно, совсем расслаблено снимая с себя вещи, не забывая дарить друг другу нежные поцелуи и заполнять квартиру рваными вздохами и льющимися стонами. Их квартиры.       Уже февраль, с их знакомства минуло не больше полугода, -они не помнят точную дату, им это не нужно, -и оба до сих пор находится в опьянённом состоянии. Проводят все время вместе: после учебы закрываются в квартире, в своей спальне, -смотрят фильмы, — проводят горячие вечера и ночи в объятиях друг друга, долго и протяжно, слегка лениво, целуются в постели, пока у одного из них не прозвенит будильник, вместе собираются и дарят друг другу улыбки с пожеланиями «Хорошего дня», ждут друг друга с учебы или работы, а после под ручку идут, по пока еще заснеженным, тропинкам, что медленно тают на глазах.       Встречают рассветы и закаты на своем общем балкончике с кружкой горячего напитка, не алкоголя, его уже хватает, -лениво перекидываются фразами, кидают красноречивые взгляды и строят планы на лето.       Арсений продолжает читать лекции насчет сигарет, -очень пагубной привычки любимого, -и продолжает получать поцелуи с чертовым привкусом, что остаются на языке слишком долго, а смывать такой вкус не хотелось совсем. Его кудрявый мальчик всегда загадочно улыбается и вытворяет такое, от чего захватывает дух, но брови сходятся на переносице и, ради приличия, снова пытается ворчать.

Сложно кого-то отчитывать, кто имеет слишком много козырей на руках, тем более у Антона, что одними только поглаживаниями по спине умел зажечь огонь в Арсении.

       —Боги, Арс, какая ты все же бука, —очередное ворчание было отвлечено легким чмоком в щеку, что сразу же остудила пар обоих. —Давай лучше сходим и купим тебе ту книгу? Ну, как подарок?        Антон знает, слишком хорошо, его любимый еще тот книголюб, -готов потратить последние деньги на книги, даже, когда их ставить-то не было особо куда-то, но тот лишь фыркал и искал новое место для своей эксклюзивной книге, что, наконец-то, стала трилогией.       —Я не уверен, что она уже поступила в продажу, вроде только с мая, —мысли отвлечены, а руки уже сами занимались своим делом, -мытьем посуды, после плотного завтрака. —Это будет последняя часть, жду от неё чего-то интересного, захватывающего.       —Тебе сессии не хватило? —немного посмеявшись ответил кудрявый, чьи мешки под глазами до сих пор не спадали. —Что может быть увлекательнее, чем проходить по минному полю, в виде моих набросков, целых две недели и забывать о сне? Лучше любых книг.       —А я говорил, -делай заранее, но ты «Успею», —снова упреки, но такие родные, что никогда не раздражали. —И пока все готовились за месяц, каждый день понемногу, ты решил накидать наброски за две недели, а дорисовывать в перспективе за три дня. Вон, до сих пор последствия остались.       Антон лишь подпер щеку рукой и осматривая кофе, что помогал взбодриться, чему-то сильно улыбался, пока его звезда продолжала рассказывать о чем-то своем, кажется о рабочем графике. Арсений быстро менял темы, даже лекции были слишком краткие.       —Арс.        —Да?        Антон прерывает его на полуслове, а после смотрит внимательно и старается запомнить каждую деталь, -Арсений выглядел великолепно в его футболке с некого мероприятие, где он решился побыть чисто ради халявы. Теперь же это чудо носит студент исторического с хроническим недосыпом, идеальной памятью и, в будущем, красным дипломом.       —Я где-то читал, что есть несколько стадий отношений, но среди них выделяют две, —стоило услышать это, как Арсений отставил кружку в сторону, стекать, а после убрал ложки обратно в ящик, внимательно слушая очередной факт от любимого. —Первая-влюбленность, что длится 9 месяцев, а после уже любовь. Если пара переживет этот срок, то можно уже считать эти отношения серьезными.       Арсений слушает, а после непонимающе посмотрел через плечо на более серьезного Антона, что обычно, не верил в такую ерунду и быстро отбрасывал её назад, но вместо вопроса, решил больше не говорить на эту тему.       Этот факт посеял зерно сомнений в его разуме, а вид любимого, был слишком хорошим удобрением для ростков.

Это странно: если долго смотреть на звёзды, возникает особое чувство…

      Май, период, когда учеба напрягает каждого студента еще больше, а бессонные ночи делают свое дело, -становятся только раздражительнее и слишком нелюдимыми. Дел, как и долгов, слишком много, а кормить деканата «завтраками» еще дольше не получится, иначе полетишь с факультета быстрее, чем успеешь что-то сказать в свое оправдания.        Арсений это понимал, и теперь ходил домой после работы один, мудро решая не звонить и не просить встретить, тем более, когда в квартире снова хаос из различных листов разной плотности и размера, со слишком непонятными эскизами, некоторые из них перечеркнуты и смяты, так и не долетев до мусорки. В эпицентре этого урагана сидел его кудрявый мальчик, чьи круги под глазами стали темнее, лицо успела осунуться, движения резкими, а в любимых шоколадных глазах умудрились погаснуть звезды.       —Антош, —он осторожно привлекает к себе внимание и получает не совсем дружелюбный взгляд, -ему нужно поспать. —Луна моя, ты кушал?        В ответ молчание, а попытки и дальше заговорить стали слишком пустыми, а трогать его в таком состоянии не имело смысла, -может еще накричать, хоть никогда этого не делал, но мог, -он слышал как Антон ругался с однокурсником, чуть до драки не дошло.        —Не хочу, —голос тверд и немного холоден, что немного задевает. —Я тут буду, иди, поешь сам, и ложись спать. Много дел.       Голос измучен, но в нем не читалась та мягкость, что была когда-то, ей просто не было места, но Антон не срывался, не кричал, -просто просил оставить его одного. Арсений это сделает, он знает, что его кудрявый сладкий мальчик, что любит звезды и улыбаться с зажжённой в руке сигареты, до сих пор не готов посвящать во все проблемы своего парня.        Арс мягок с ним, пытается помочь осторожно, не давя, Антон ему безумно благодарен, но что-то между ними медленно, как звезды на заре, потухает.        Они все чаще ложатся поздно и по отдельности, -разные графики учебы и работы, -завтракают по отдельности, даже в выходные умудряются находить тысячи дел, абсолютно забывая о друг друге.        Оба часто обижались из-за этого, но они понимали, -просто такой период, стоит его переждать и все вернётся в норму. Нужно время, которое должно поступить уже через неделю, и тогда можно успокоиться и со спокойной душой уйти на практику, а уже потом, в июне, задумываться над дипломной.

Антон сдерживал свои обещания, поразительно всегда.

       В один из мрачных дней, -брюнет не сдал экзамен на тот бал, на который планировал и хотел писать апелляцию, -увидел на столике ту самую книгу, о которой они разговаривали месяца два назад и забавный стикер с пожеланием «Хорошего дня» и неряшливыми нарисованными лотосами на кувшинках.       Красивый цветок, но его нигде не купить, ибо они как искусственные, намного лучше в своей естественной среде. Кажется, любовь к этому цветку, даже не видя его, а просто читая описание, появилась после прочтения одной книги с интересной обложкой.

«Такое стекло нужно было только придумать, Мосян.»

       Книгу убрал на отведенную длинную полку, на которой и без того было много цветастых текстов, -от русской классики 19 века до исторический романов других стран, -к которым теперь не прикасались из-за большой занятости.       Вечером, когда Антон пришел с работы, готовя ужин, с радостью встречая в проходе, помогая раздеться, продолжил болтать о лете, что должно наступить уже через месяц, а после о совместном отдыхе, но взаимного энтузиазма он не заметил.       —Я устал. Посплю на диване, там теплее.       Арс лишь виновато улыбается и больше его не тревожить, -он слишком устал, а тут еще он со своими планами, —пропускает в комнату, чтобы взять постельное и возвращается на кухню, выключая конфорку, ужиная в одиночестве и засыпая на кровати в их общей спальне.

Скоро все закончится, осталось совсем немного.

      Уже конец июня. Сессия с горем пополам закрыта, даже пересдача вышла хорошо, настолько, что настроение в разы поднималось. Книга, которую ему подарили с месяц назад, была прочитала за несколько ночей, так, для отвлечения, а смысл в ней был так и непонятым Арсением.       Книга была о прекрасной любви, хорошо прописанной, опьянённой и искренней, где оба героя проходят множество препятствий и всегда оставались вместе. Они были счастливы, но в конце решили, что им будет лучше по отдельности, -это был не перерыв, а конец всему.       Автор решил разбить розовые мечты многих читателей таким печальным концом. Его право, ведь даже сказка когда-то заканчивалась.       Герои просто были слишком громкими и счастливыми, всем показывали свою любовь и не видели реальных проблем. Это было немного глупо и грустно, тем более то, как в конце они встречаются и разговаривают, как ни в чем не бывало, будто совершенно чужие люди, возможно, просто знакомые.       Не хотелось бы быть героем такой книги, тем более главным.       Но Арсений чувствовал, что становится им, даже слишком, ведь учеба кончилась, а Антон предпочитает зависать на чужих квартирах или на работе, спать в гостиной и проводить вечера в одиночестве на балконе, кажется, больше без сигарет, ведь их он больше не видел, вот уже как два месяца.        В один из летних вечеров, когда оба были дома, кажется, это был седьмой день недели, Антон снова ушел на балкон и стоял там, вглядываясь в звезды, которых не было из-за ярких огней города, но Арсений чувствовал, что они были, и даже сейчас прекрасны.       —Антош, тебе не холодно?       Он заходит, в их некогда, уютный уголок и подходит близко, но не касаясь, пока руки не касаются перил, а серые омуты не посмотрели на немного потерявшегося парня, будто, он до сих пор пребывал в учебных делах.        —Сегодня безумно красивые звезды.       Арсений улыбается, глупо, привлекает чужое внимание и заставляет посмотреть в небо, но вместо родной улыбки, видит лишь холодное безразличие, липкое, и такое непонятное. Родной голос становился незнакомым, в нем не было той мягкости присущие только ему.       —Их же нету, —он все тише, немного непонятный, задыхающийся. —Их же больше нету, Арс.        Брюнет осторожно протягивает руку к плечу любимого, но тот лишь предупреждающе хмурится и снова возвращается к разглядыванию ночного неба, а на нем была только одинокая луна и ничего более.       —Ну да, город все же, —прикусывая губы, убирает руку и хватается за перила. Догадка слишком очевидна, -это видно в родных чужих потухших глазах. —От тебя больше не пахнет сигаретами.       —Я бросил.       —Давно?       —Два месяца назад.        Арсений знает-Антон всегда сдерживает свои обещания, но, возможно, одно из них он забыл, но судя по этому времени, -это совершенно не так. Брюнет грустно хмыкает, а после достает из кармана пачку сигарет с шоколадным привкусом, зажигает и слишком неуклюже, -хотя уже приучился, -тянет к искусанным губам и смотрит на небо, осторожно выпуская облачко дыма.       —Я вижу звезды, —чувствуя, что говорить о таком немного нелепо, все же решил попытаться. —Они очень красивые, горят, будто показывая истинный путь. Я знаю много интересного о них, знаю, как их почувствовать. Хочешь, помогу?       —Нет.       Краткий ответ, а сколько эмоций, -от безысходности и отчаяния до некого облегчения, ведь, кажется, Шастун выглядел теперь намного свободнее и живее, ведь рассказал о таком.

Арсений понимающий, простит, и врать тому, кого когда-то любил, не хочет.

      —Это был «запой», мы не продержались всего лишь несколько дней, —слишком глупое объяснение, но русоволосый продолжает. —Кажется, я… это было намного больше двух месяцев.       —Поздравляю, —как же хочется замолчать. —Теперь свое здоровье сбережешь, и спасибо.        Снова молчание, такое тяжелое и непонимающие, слишком колючие и горячее, кажется, по щекам уже текут слезы или же теплый июньский ветерок решил с ним поиграться. Кто знает?        —За что?

—Я почувствовал звезды, прости, что забрал их у тебя.

      Они больше не говорили, думали о своем, но наслаждались этой ночью в компании незнакомцев. По умолчанию решили все закончить и больше не пытаться, возможно, они слишком поторопились и совместный быт сделал их жизнь такой мрачной или же у обоих просто гормоны заиграли, что, о боги, продлилось почти 11 месяцев, но это не особо важно.       На утро вещей Арсения не оказалось, лишь застеленная постель, его футболка с авантюры и купленная книга, которая была открыта на последней странице, та самая, где главные герои общаются как незнакомцы и больше не чувствуют себя опьяненными от любви друг к другу.       Оба переживали разрыв по своему, стараясь не пересекаться в университете или на работах, -один работает в книжной лавке, а второй в кафешке у универа, -просто стерли номера и продолжили свое существование без друг друга.

Счастье любит тишину, а они были слишком громкими, гуляя в заснеженном парке и раскидываясь такими словами.

      Последние месяцы прохладного лета стали слишком меланхоличными для Арсения, а начало учебного года как никогда нервным, настолько, что он соглашается на предложение однокурсника «зависнуть» у него на хате и приходит туда.       Как и всегда, брюнет не выдерживает долгое нахождение в шумной квартире и уходит на балкончик. Открывает и встает на пороге, а после поспешно закрывает и уходит, бросая что-то о делах.       Картина, что бросилось ему в глаза, вызывала ровным счетом ничего, лишь пустующий и мрачный холод при взгляде на Антона, что обнимая за плечи незнакомую девушку показывал звезды.

Они смеялись.

Кажется, Попова успевают заметить, но это не особо важно.

      Выходя из подъезда попутно доставая сигареты, лишь хмыкает и достает одну, быстро поджигая фитиль и поднося к губам вдыхает спасительную порцию никотина, а после, слишком изящно, откидывает сигарету и снова бросает взгляд на тот балкон. С удивлением обнаруживает чужой взгляд темных омутов, без какой-либо улыбки, а после бросает сигарету, как и всю пачку, в мусорку.

«Пора бросать курить.»

       Уходит он уверенно, решаясь время от времени посещать тусовки чаще и находить новых знакомых, но не принимая больше сюрпризов. Ему по горло хватило одного, что теперь из головы не выходит, но упрямый Арсений, пытается быть похожим на тех героев из книги, которые говорят друг с другом спокойно и без былых чувств.       Как у них это вообще, блять, получилось? Любовь до гроба? Да вы серьезно?        Хуйня эта ваша любовь, а забыть кого-то по щелчку пальцев просто невозможно.       Будь он всемогущим, и смог бы вернуться во времени, никогда бы с ним не заговорил, а просто покинул бы чертов балкон. Он бы не стал смотреть на него и никогда бы не сказал «Да».       —Хочешь, покажу тебе звезды, скептик?

—Нет.

Со временем остывают даже звезды.