Сладкая надежда

      Когда Кадир впервые поделился новостью о поисках будущего мужа для дочери, Зейна будто обдали ледяной водой. Он давно положил глаз на эту бунтарку с добрым сердцем, которая в семь лет перестала бояться папу, в пятнадцать — отца, в семнадцать — убегала в своё тайное убежище, никого не предупреждая.       Зейн наблюдал за её взрослением: как из маленькой девочки вырастала привлекательная девушка. Узнавал — тайно, конечно же, — какую книгу она читала в очередной раз, и в свободное время сам окунался в её мир. Мимолетно проходился глазами по наряду, украшениям и макияжу, что так ему не нравился. Он не понимал, зачем Ясмин прятала естественную красоту за красками, и также не представлял, зачем она замазывала родинки, ведь они украшали и без того прекрасное лицо.       Зейн замечал все изменения, но молчал. Не мог открыто проявлять интерес к Ясмин, его бы неправильно поняли. Но так было раньше. Сейчас прекрасному цветку не десять и даже не шестнадцать лет. В свои двадцать она была умна не по годам, хоть он и не говорил ей об этом лично, и остра на язык, но приобретённая мудрость (как думал Зейн — по книгам) сохраняла баланс между такими противоречивыми качествами.       Зейн долго ждал, и вот сегодня ему выпал шанс сделать девушку, в которую он был тайно влюблён, своей женой. Слова пулей вылетели из него.       — Я готов предложить свою кандидатуру, — спокойно, сдерживая порыв, сказал Зейн. Кадир некоторое время гипнотизировал его взглядом, но вскоре заметно смягчился, и кабинет наполнился тихим смехом.              — Друг мой, годы идут, а ты так и не научился шутить.       — Думаете, шучу? — мужчина не сводил серьёзного взгляда с Кадира, — я давно хотел жениться, только не было достойной, а Ясмин станет идеальной женой.       — Мы ведь говорим о моей дочери? — Зейн не на шутку разозлился: что это был за отец, раз мог выставлять дочь в плохом свете? Чтобы ничего не испортить, он предложил Кадиру выгодные для сотрудничества условия. Тот должен был клюнуть.       В глубине души Зейн, конечно, знал — план со всех сторон выигрышный. Он забрал бы девушку из лап тирана, что держал её в золотой клетке.       Как и ожидалось, Кадир дал своё согласие. День свадьбы стал для Ясмин траурным. Конечно, можно было возмущаться сколько угодно, рассказывать о своих правах, но она прекрасно знала — отец не будет слушать и опять сделает по-своему.       В первую брачную ночь Ясмин не могла найти себе места. Металась из угла в угол, от кровати к окну и обратно. Сначала ей было жарко, пришлось даже снять белый шёлковый халат. Когда мысли делали передышку, вновь становилось холодно. Девушка настраивалась на нестерпимую боль, грубое обращение и слёзы в подушку. Только на этот раз она сильно просчиталась.       Зайдя в их спальную комнату, Зейн тихо закрыл дверь на ключ, оставив его на письменном столе. Подойдя к Ясмин, он стал разглядеть её от макушки до пят, но не касался. В этом белоснежном комплекте из пеньюара и халата и без макияжа она казалась ему ангелом, которому он не имел права причинять боль. Зейн видел, как её тело покрылось мурашками, ресницы и губы дрожали, будто от холода, а взгляд так и остался опущенным.       — Ясмин, — он вложил в её имя всю нежность, что копилась долгие годы, — посмотри на меня.       — Мне страшно, — эти два слова и дрожащий голос по чуть-чуть забирали из Зейна всякую надежду на сближение.       — Ты боишься меня или того, что должно произойти?       — Всё вместе, — с его губ сорвался разочарованный вздох.       — Тогда, — мужчина приподнял большим и указательным пальцами её подбородок, — в эту ночь ничего не случится. Я не тиран, не бездушный муж, который думает только о своём удобстве.       — Но как же… — девушка не успела договорить.       — Ни о чём не переживай. Я со всем разберусь. — Ясмин продолжала непонимающе смотреть Зейну в глаза. — Это случится, как только ты сама захочешь.       Зейн на мгновение почувствовал внутри себя прилив небывалой смелости. Он решился поднять своего ангела на руки и отнести к кровати.       — Теперь у нас вся жизнь впереди, чтобы узнать друг друга. Доброй ночи, Ясмин, — оставив на нежной коже рук поцелуй, мужчина направился к своей половине кровати.       Что ещё больше обескуражило Ясмин — то, что Зейн остался в тонких ночных брюках и рубашке. Это чтобы она не смущалась? Девушка пребывала в замешательстве. Это точно был не сон? Образ строгого и жёсткого мужчины разбивался на маленькие осколки. Зейн и вправду мог быть ласковым и заботливым? Маленькое открытие не дало ей уснуть этой ночью.       Идиллия продолжалась месяц. Она привыкала к нему, к новому статусу, а он терпеливо ждал. Зейн многое не рассказывал Ясмин, чтобы не спугнуть. Например, как она ночью невесомо проводила пальцами по его губам и линии бороды; как плохо притворялась спящей по утрам, чтобы тайком посмотреть на переодевающегося мужа; как заглядывалась на его руки, когда Зейн оставлял в ежедневнике важные заметки; как стала провожать на работу с улыбкой и даже как сама приносила кофе. Он замечал все изменения и тихо радовался.       Сегодня Зейн с самого утра был раздражённым. Собраться на важном собрании никак не получалось, и всё валилось из рук. То ли усталость сказывалась, то ли бессонные ночи. Это всё было некстати. На вопрос Ясмин, может ли она чем-нибудь помочь, Зейн отвечал кратким «нет». Чтобы не усугублять ситуацию ещё больше, девушка решила взять с полки книгу и начала читать. Первую минуту всё шло спокойно, пока в комнате не раздался глухой звук. Зейн уронил флакон с духами, что удивило Ясмин, ведь он давно им не пользовался. Непонятное желание проснулось в ней.       Зейн собирался уже выходить, как Ясмин перегородила дорогу.       — Что такое?       — Зейн, я могу кое-что у тебя попросить?       — Тебе можно всё, ведь ты моя жена.       — Тогда… закрой глаза, — Зейн хотел было сказать, что водитель ждёт и нужно спешить, но ангельский взгляд любимой заставил подчиниться.       Ясмин вдохнула побольше воздуха в лёгкие. Коснулась ладонью к груди мужа, встала на цыпочки и оставила такой желанный для него поцелуй. Зейна будто парализовало, сердцебиение участилось. Время словно бы остановилось, посторонние звуки сменились тишиной. Он и подумать не мог, что робкий поцелуй любимой заставит поднять белый флаг и добровольно сдаться в плен. Ему бы не составило труда углубить поцелуй, перенять инициативу, но сейчас Зейн наслаждался таким смелым для Ясмин поступком. Единственное, о чём он жалел, — что ни под каким предлогом не мог остаться.       — Пусть этот поцелуй принесёт сегодня удачу, — сладко прошептала в губы девушка. А Зейн всё ещё стоял с закрытыми глазами, запоминая ощущения.       — Десять часов, что скоро нас разделят, станут настоящей пыткой. — тяжело сглотнул он.       — Тогда, — она коснулась его щеки, — ночью Вас будет ожидать приятное вознаграждение, господин Зейн.       — Прекращай дразнить, иначе я за себя не ручаюсь, — взгляд Зейна постепенно становился затуманенным. Он властно прижал Ясмин к себе.              — Тебе… — слова дались тяжело, — пора ехать, — она не ожидала, что всё обернётся не в её пользу. Смелость мужа пугала и возбуждала одновременно.       — Задерживаться не буду, — и он ушёл, подарив напоследок ещё один поцелуй.       Хотела остаться безнаказанной, Ясмин? Не получится. Зейн получил твоё согласие, теперь его ничего не остановит.