Белое кружево

      Серое предрассветное небо. Мокрый и промозглый ветер, гуляя по карнизам и ставням старенького дома, пытался забраться под воротник сонного и злого извозчика, пока тот оглядывался на две застывшие фигуры на пороге дома.       — Господин, вы уверены, что это стоит того? Судя по бумагам вашего отца, это… — старый слуга, в поношенном, но опрятном и крепком платье — напоминание о былом достатке господского дома, — в волнении сжимал руку молодого господина, не желая его отпускать.       — Виктор, — мягко, как будто мать с ребёнком, перебил его Логан, — ты и сам прекрасно знаешь, что мой долг как старшего брата, обеспечить Луизе хоть какое-нибудь приданное, к тому же это мой родной дядя. Что плохого он может мне сделать?       Старик ещё крепче сжал руку своего господина и хотел что-то сказать, но юноша опередил его.       — Ты же знаешь, что хорошее приданное для сестры — последняя воля матушки, ведь ты сам почти член нашей семьи. Ты должен понять меня, Луиза — это всё, что у мня осталось, — тут его голос дрогнул, — и я приложу все усилия, чтобы она была счастлива.       Мужчина взглянул ещё в совсем юное лицо и, увидев там перемену, которая поразила и успокоила его одновременно, отпустил руку. Он прощался уже не с мальчиком, а с юношей, почти мужчиной, которому предстоял сложный путь. И они оба осознавали это.       — Я буду молиться за вас! Господин, прошу, сохраните в себе то, что такими трудами взращивала в вас покойная миссис Коу.       Логан закивал, говорить он не мог, горло сдавили подступившие слёзы. Он крепко сжал руку старого слуги и быстрыми шагами направился к открытому экипажу. Пытаясь незаметно смахнуть нежеланные слёзы, он вскочил на ступеньку и нарочито сердито приказал кучеру гнать.       Зимнее, но уже по-весеннему обманчиво светившее солнце слепило возницу, пока тот, подгоняя завязших в грязном талом снеге лошадей, надвигал изломанную шляпу по самые брови. Природа пыталась пробудиться ото сна. Недавно пышные и нарядные сугробы, обрамляющие дорогу, теперь стыдливо прижались поближе к земле, и сердце любого начинало сладко щемить при виде, пускай грязного, но такого долгожданного напоминания об окончании зимы. И даже кучер, почувствовав далёкий, но такой желанный запах весны, на секунду вспомнил юность: губы прелестной девушки, весенние свежие ночи. И сам стесняясь своего душевного волнения, он ещё пуще стал гнать бедных лошадей.       Свет, отражаясь от луж и блестевшего снега, неприятно слепил, и юноша, закрыв воспалённые от бессонных ночей глаза, старался впасть в такое состояние, при котором ни мысли, ни окружающий его мир его не волновали. Но разум и воображение подкидывали ему мысли, от которых сердце будто проваливалось вниз, а в груди в тугой узел стягивалась тревога, мешая дышать. Воспоминания о сестре не покидали его: её погасшие глаза, после смерти матери, её заплаканное и исхудавшее лицо, её фигура, показавшаяся ему такой сиротливой, когда они прощались перед тем, как она уехала к тётушкам. Всё это не давало ему покоя. И чем дальше отъезжал экипаж от поместья, тем тяжелее становилось на сердце у Логана. И только через час, когда он уже был далеко от дома он наконец-то смог забыться тяжёлым сном без сновидений.       Его разбудил резкий толчок от остановки. Плохо понимая со сна, где он и что здесь происходит, Логан вылез из экипажа, пытаясь размять затёкшее тело. Было уже достаточно темно и, падающий легкой крошкой, снег был и вовсе не заметен, если бы не жёлтые отблески света от огней конюшни. Кучер, уже снявший его скудную поклажу, недовольно косился на растерянного юношу, пока тот осматривался. Логан не сразу понял, что хочет от него извозчик: ведь из экипажа он вылез, все его вещи сняты. Однако глядя на недовольное, почти сердитое лицо и протянутую руку, он понял и, покраснев, неловко достал деньги. Возница последний раз на него глянул и, пробормотав что-то нечленораздельное, вскочил на козлы, оставляя Логана одного.       И тогда юноша по-настоящему ощутил, что остался совершенно один. Один среди этого необъятного тёмного мира. И всё вдруг стало казаться нереальным. Логан не мог понять: то ли он стал маленьким, совершенно крошечным, или же огни станции, ещё минуту назад находившиеся так близко, отдалились на несколько футов. В груди стало ужасно тяжело, и ему, мальчишке, которому едва стукнуло шестнадцать, вдруг захотелось развернуться и бежать домой. Бежать без оглядки, не останавливаясь, чтобы убежать от событий этой зимы и снова почувствовать себя просто ребёнком. Обнять и прижаться к матери, рассказывая, какой дурной сон ему снился, чувствовать, как тонкие ласковые пальцы перебирают его волосы, успокаивая. Вдруг Логан с недоумением заметил, что жёлтые полосы света вдруг задрожали и начали кружиться, а кромка тёмного леса и старое деревянное здание стали еле различимы за серой пеленой, и, тоже смешавшись в одну массу, завертелись. Он с удивлением ощутил прикосновение холодного снега к щеке, прежде чем мир погрузился в темноту.

***

      — Mamma, для чего люди болеют и плачут? Бог нас что, не любит?       В камине трещат поленья, и ясные голубые глаза, полные материнской любви, внимательно следят за белокурым мальчиком, задумчиво ковыряющим кресло.       — Почему ты так решил, Логан? Бог нас очень любит, — женщина улыбается тихой улыбкой, которую так обожал её покойный супруг.       — Но если ты кого-то любишь, ты не хочешь, чтобы он плакал и грустил. Когда вот Лиззи плачет, я отдаю ей кусок своего пирога, и она сразу улыбается. И мне тоже становится весело.       — Понимаешь, милый, Бог посылает нам горести, чтобы сделать нас сильнее, ведь он знает наши души лучше, чем мы сами. — Мать помогает сыну поудобнее устроиться на своих коленях и продолжает: — И даже, когда человек думает, что он больше не может нести крест, который ему дал Бог, он может обратиться к Господу и, когда он от всей души попросит, ему обязательно помогут.       — А это как?       — Ну смотри, помнишь я давала тебе корзинку с фруктами? И ты не мог её донести, она была слишком тяжела для тебя. Тогда ты попросил меня тебе помочь, и, видя, что тебе нелегко, я взяла половину фруктов себе. Так же и с твоими горестями, малыш. Ты спишь...       — Спишь, что ли? Эй, малец, ты как?       Логана кто-то бил по щекам. Это было не особо приятно, и он попытался встать, но яркий свет больно резанул по глазам, а голова гудела, как чугунный колокол.       — Очнулся-таки. Как звать тебя? — слегка грубоватый, но молодой голос, который так бесцеремонно ворвался в виденье Логана, принадлежал парнишке, по-видимому, работающему на этой станции.       Логан со стоном сел и тут же спохватился: кошель был на месте, саквояж и несколько коробок тоже стояли рядом. Юный мистер Коу облегченно вздохнул. Парнишка, заметив это, сердито поджал губы:       — Тоже мне, сэр нашёлся. Знал бы — не тащил тебя сюда. Вместо благодарности сразу карманы проверять лезет.       — Что вы, — покраснел спасённый, — простите мне мою грубость, просто мой путь не близкий, и я впервые еду один так далеко, и… — Логан ещё сильнее смутился и, не договорив, замолк.       — Да ладно тебе, — и странный парнишка звучно захохотал. Но тут же был схвачен за ухо, незаметно подоспевшей женщиной.       — Ах, ты негодник. Ты как с нашими гостями разговариваешь! Не видишь что ли по одёже, что это господин какой. А ну, кыш, не мешайся тут, иди отцу помоги коней менять, — полная и совсем беззлобная женщина вытолкала сына и, примерив на своё круглое лицо улыбку (как примеряют давно любимые бусы), обратилась к гостю: — Вы простите моего. Как вы? Не шибко головой заделись?       — Благодарю вас. Меня зовут Логан Коу, я из северной части М**. Не пропустил ли я дилижанс?       — Ох, батюшки, вы, верно, тот самый Коу! Это у вас матушка скончалась месяц тому назад? — на секунду задумавшись, выдала женщина. Логан кивнул.       — Ох, бедный мистер Коу, примите мои соболезнования. Славная ваша матушка была, даже у нас о ней слышно было. Ох-ох, рано Господь хороших людей себе забирает. А от болезней молочко парное помогает, пейте.       Хозяйка поставила перед юношей большую чашку, до краёв полную молока, и, упомянув, что дилижанс скоро должен отправиться, засеменила в другие комнаты. Логан отхлебнул молока и с благодарностью проводил приземистую фигуру взглядом. В обморок он упал, видимо, из-за того, что ещё не до конца окреп после болезни. Но ничего не поделаешь, некогда ждать, когда он вернётся в норму. Путь не долгий, ему нужно постараться и добраться без происшествий до Л**. Вздохнув, Логан начал перетаскивать свои вещи к месту отправления.       Ночь была звёздная и морозная. Помимо Логана в дилижансе ехали две дамы и старичок со слезящимися глазами и пышными усами — издалека казалось, что у него под носом какой-то маленький зверёк забыл свой хвост. Вещей у пассажиров тоже было немного, поэтому две довольно хорошие для этой местности лошади шли бодрой рысью. Логан тихонько дремал весь путь, перебирая в воспоминаниях свой недавний сон о матери.

***

      В предместье города Л** Логан прибыл только к вечеру четвёртого дня. Там он довольно быстро поймал кэб и, назвав адрес из письма, молил Бога лишь об одном, чтобы он был верным.       Это было его первое путешествие в большом городе, но, проезжая мимо налезающих друг на дуга домов, юноша с удивлением и грустью сравнивал их с привольными пейзажами окружающими их старенькое поместье. Узкие грязные улочки, безучастные хмурые горожане и неприглядные дома, где в некоторых были выбиты окна, а застиранное бельё свисало прямо с карнизов, вот-вот наровив упасть под копыта лошади. Всё это представляло из себя угнетающее зрелище, в особенности после деревенских просторов.       И только когда бедные кварталы городка остались позади, и лошадь зацокала по булыжной мостовой, его смятение уступило место детскому восторгу при виде по-настоящему роскошных домов. Сверкающие фонари, щедро льющийся из тяжёлых приоткрытых портьер золотистый свет, отражающийся от гладкого камня мостовой. Даже фасады зданий были выкрашены в нарядные, как показалось Логану, цвета. Он прижался ближе к стеклу и во все глаза разглядывал дивный новый мир.       Логан сперва оторопел, когда кэб остановился у одного из этих домов.       — Мы прибыли, сэр.       Логан расплатился с кэбменом и, робея, взошёл по ступеням.       Дверь ему открыл пожилой слуга в ливрее и спросил как его представить.       — Представьте меня как Логана Коу, я племянник Артуа Коу, — на этих словах слуга, слегка нахмурив брови, удивлённо взглянул на гостя, однако, ничего не говоря, кивнул и вышел.       Сжимая в руках дорожную шляпу, юноша оглядывал место, куда он попал: высокий потолок, стены были оббиты атласными обоями, тяжёлый бархат штор был украшен золотыми кистями, и даже мебель представляла из себя верх изящества и моды. На секунду Логан вообразил себе, каково это жить здесь. Но быстро одёрнул себя, он даже ни разу не видел дядю, а уже придаётся мечтам о жизни под его крылом. Но мальчик был уверен, что его дядя неплохой человек, ведь о нём от отца он слышал только хорошее. Эта мысль вселила в сердце Логана надежду и он, расправив плечи, уже с нетерпением ожидал знакомства с дядей. Тот не заставил себя долго ждать. Слуга появился вновь и объявил, что хозяин дома готов его сейчас принять. Пока они поднимались по мраморной лестнице, Логан попытался было заглянуть в лицо слуги, надеясь там найти намёк на настроение будущего приёма, но тот оставался абсолютно беспристрастным. Наконец, когда коридоры были пройдены, Логану указали на дверь.       Посреди строгого, но не менее богатого убранства, сидел мужчина. Логана сразу поразил его внешний вид: дядя был старшим из братьев, однако нельзя было сказать, что он был стар, лишь седина в его густых и чёрных, как смоль волосах (отличительная черта рода Коу) давала понять, что мужчина давно не молод.       — Ну, здравствуй, племянничек, — с непонятной для Логана усмешкой проговорил Артуа Коу.       — Здравствуйте, сэр, — робко улыбнулся юноша, приняв усмешку за проявление дружелюбия.       — Прошу меня извинить за столь внезапный визит, но полагаю, что вы уже знаете, о том, что моя матушка скончалась этой зимой, — получив в ответ равнодушный взгляд, Логан продолжил: — поэтому все бумаги отца, которые хранила матушка, перешли ко мне. Из них я узнал, что отец, зная о своём слабом здоровье, оставил нам с сестрой небольшие сбережения в случае крайней необходимости. Так же я нашёл бумагу о том, что эти деньги находятся у вас. Поэтому я нашёл в себе смелость прийти к вам с просьбой выдать их мне, так как сейчас на это есть крайняя необходимость.       Говоря всё это, Логан из-за своего смущения не мог даже взглянуть на дядю, но закончив свой монолог, он нашел в себе силы посмотреть ему в глаза. Тот оставался абсолютно безучастным и только подкручивал свой ус, всё с той же усмешкой разглядывая Логана.       — Что ж, видно тебе так и не рассказали, — после минутного молчания, наконец произнёс мистер Коу. Логан непонимающе вскинул брови, ещё сильнее сжимая шляпу.       — Тогда это сделаю я, — вперив в него тяжёлый взгляд, сказал хозяин дома, — ты никогда не замечал, что отличаешься от своей семьи?       Логан ещё больше растерялся и, не найдя что ответить, мотнул головой.       — Белокурый мальчуган, да-а, я помнил тебя ещё таким, — он сделал жест рукой, — однако вот, что странно: у твоей матери были чёрные волосы и светлые глаза, у нас в роду Коу тоже все были брюнеты. — Логан не понимающе смотрел на дядю.       — Ты — подкидыш.       Странное слово отскочило от стола и рассыпалось по комнате. Юноша всё ещё неподвижно стоял, только его пальцы, впившиеся в смятую шляпу, побелели от напряжения.       — Простите, сэр, я не понимаю…       — Что тут можно не понять? — раздражённо бросил мужчина.       — Тебя подкинули благородной чете, у которой уже долгое время не было детей, вот они со своей ненужной добротой тебя и подобрали. Конечно, я им говорил отдать тебя в дом призрения, но они и слушать не хотели, сделали тебя своим первенцем. Смехотворно! Единственное, чем ты похож на моего брата, своей болезненностью да наивностью.       Он встал и, перегнувшись через стол, зло произнёс.       — Тебе, безродному, непонятно чьему ребёнку, никогда не получить денег, что тебе не принадлежат. А теперь убирайся, — и выплюнув эти слова прямо в лицо несчастному юноше, он вышел из кабинета. Тут же вошёл слуга, ждавший за дверью, и не грубо, но настойчиво, проводил его до самых дверей.       Логан куда-то шёл. Он не понимал, что делать ему дальше. Оказывается, женщина, которую он считал своей матерью и трепетно любил, не приходится ему даже дальней родственницей, и с ним её ничего не связывает. А отец? Он так гордился им, и Логан так старался подражать ему. Он тоже чужой ему человек? А Луиза... При одной мысли о горячо обожаемой и оберегаемой им сестре, на глаза навернулись слёзы, а в душе всё перевернулось.       «Нет, пускай я ей не родной, пускай дурной крови, но я должен ей помочь!»       Но как? Его положение уже не то, что прежде. Он один в большом городе. От осознания своего положения по спине пробежал неприятный холодок, но тут же он вспомнил слова матери из детства: «И даже, когда человек думает, что он больше не может нести крест, который ему дал Бог, он может обратиться к Господу и, когда он от всей души попросит, ему обязательно помогут.»       — Господи, прошу помоги мне! — горячо зашептал мальчик, уткнувшись лицом в ладони. — Хоть как-нибудь, но помоги, умоляю тебя!       Сбоку кто-то пронзительно вскрикнул, и Логан, обернувшись, заметил яркую тряпочку, летевшую вниз с моста в воду. И только когда всплыл, белеющий в темноте реки, чепчик, юноша понял, что это ребёнок. Он, не раздумывая, прыгнул в воду, благо плавал он хорошо, они обожали с отцом купаться, пока никто не видел в речке, протекающей у них в ближайшем пролеске. Но сейчас была поздняя зима, и несмотря на то, что лёд уже сошёл, вода была до ужаса ледяной.       Лицо, шею и руки обожгло в первую очередь. Но Логан не обращал на это внимание, он вынырнул, ища глазами, нужный ему ориентир — чепец. Его несло течением прямо на него, Логан собрал все свои силы и, подплыв к ребёнку, вцепился в волосы. Рывками он доплыл до берега, где был встречен. Какая-то женщина сразу подлетела к ним и, прижимая к себе ребёнка, всем телом сотрясалась в рыданиях. Логан снова потерял сознание.

***

      Проснулся он от того, что кто-то трогал его волосы. Зажмурив глаза, он зарылся глубже в мягкие ароматные подушки, но волосы трогать не прекратили. Логан, помотав головой, пробубнил:       — Лиззи, прекращай. Ты видишь, я сплю?       Рука перестала, однако кто-то вдруг больно хлопнул его по голове. Юноша распахнул глаза.       — Я не Лиззи, а Дороти, но для вас, раз вы такой невоспитанный, я Доротея, — на него надув губки, смотрела хорошенькая девочка, чего-то выжидая. Но не получив ответа, она видимо решила пойти другим путём и растянула губы в очаровательной улыбке.       — Хотя, учитывая, что вы меня спасли, я вас прощаю. Mamma, запретила к вам ходить, так как вы болели, но я вижу, что с вами всё в порядке, — от прежней обиды не осталось и следа, вместо этого она, поправив свои русые кудри, уселась на край кровати и продолжила щебетать.       — Вы спали целых три дня, я даже думала, что вы можете умереть! Но врач сказал, что вы очень утомились, к тому же был возможно какой-то шок и так далее. Но всё хорошо, только вот я не знаю как вас зовут, — и пара зелёных глаз обратилась к нему. Их выражение на секунду заставило почувствовать Логана неуютно.       — Моё имя Логан Коу. — Но он тут же прикусил язык. Разве после всех событий он может называть эту фамилию?       Дора нахмурила бровки, что-то припоминая, но её прервала служанка, вошедшая в комнату.       — Ах, юная мисс! Что вы здесь делаете? Госпожа же запретила вам сюда ходить. Бегите скорее, пока не пришёл доктор с миссис Гилмор, — служанка была высокой и очень худой женщиной, если бы не её, явно прослеживающийся в чертах лица, мягкий нрав, то она бы с легкостью подошла на роль чопорной гувернантки, однако тёплые как гречишный мёд глаза и ямочки на щеках мгновенно располагали к себе.       Логан попытался приподняться с подушек, однако взгляд зелёных глаз приковал его к месту.       — Больному не положено вставать, мистер Коу, но я пока пойду. Выздоравливайте и ещё раз спасибо за то, что спасли меня, — секунда и вроде бы миниатюрная, но заполняющая собой всё пространство, и девочка исчезла с порога, оставив поле себя лишь звук стучащих каблучков домашних туфель.       Служанка лишь, посмеиваясь, качала головой.       — Что за проказница. Это верно из-за того, что её так любят, — женщина поставила на комод, рядом с кроватью, красивый фарфоровый поднос, на котором был свежий хлеб, чай с молоком и масло, — вот и разбаловали. Как вы себя чувствуете?       — Спасибо, всё в порядке.       — Лежите, лежите, некуда вам вставать. Сейчас как раз хозяйка дома, миссис Гилмор, придёт, вы не робейте перед ней, она очень добра, словно ангел. И муж у неё хоть строгий, но порядочный человек, очень деловой, — и она пожала плечами, будто бы дивясь количеству дел мистера Гилмора.       Воцарилось молчание, служанка что-то искала в шкафу, а Логан, лежа на мягких подушках, пытался восстановить в своей памяти события прошлых дней. В голове тут же возник образ Луизы, точно! Он же забыл написать ей, что доехал, она должно быть очень волнуется.       — Скажите, могу ли я отправить письмо? — смущаясь и краснея, спросил Логан.       — Конечно, а что же вы? Мы и мальчика к вам в дом послать можем, вы адрес скажите, — Логан лишь грустно улыбнулся на предложение служанки.       — Я из М**, понимаете я…       — Что, Из М**? Я тоже роддом от туда! — В комнату вошла очень красивая женщина в небесно-голубом домашнем, но изящном платье. Её русые волосы были собраны в высокую прическу, а прямой и слегка заострённый нос, придавал её лицу лукавое выражение.       — О, миссис Гилмор, вы уже тут.       — Давно не виделись Шарлотта, аж с самого утра, — фыркнула она, и тут Логан понял от кого Дороти достался настолько озорной нрав. Но миссис, быстро поменяв своё выражение лица, обратилась уже к гостю.       — Я не могу передать словами, как я вам благодарна, молодой человек. Могу я узнать ваше имя?       — Логан Коу.       Миссис Гилмор на секунду задумалась и тут же ахнула.       — Как, как зовут твою матушку?— Логан ответил. Хозяйка дома поменялась в лице и бросила внимательный взгляд на юношу.       — Я была знакома с ней с самого детства, в юности, до замужества. Она очень помогла мне. Я не могу сказать, что именно она сделала, но поверь мне, этот поступок был по-настоящему героическим и я вижу, что ты точно её сын. Как она спасла меня, так же ты спас мою драгоценную дочь. Но ты совершенно на неё не похож внешне, наверное пошёл в отца, — на этих словах Логан вспомнил, что говорил ему дядя и опустил голову. В горле встал ком, а в носу защипало. — Так что же с ней произошло?       Но Логан ничего не мог ответить и лишь всхлипнул. Удивлённо взглянув на служанку, миссис Гилмор спросила, что случилось такого, что заставило юношу плакать. Логан рассказал ей всё. Что-либо скрывать он не стал, решив, что это всё равно бессмысленно.       Закончив рассказ, он обессиливший от горьких воспоминаний и слёз откинулся на подушки, миссис Гилмор не стала о чём-то ещё его спрашивать, она поправила ему одеяло и вышла, украдкой вытерев слёзы.

***

      Так незаметно пролетели три года. Мистер Гилмор не без влияния жены взял Логана к себе в контору, и был приятно удивлён качеству образования юноши. Благодаря прекрасному наставнику и собственным стараниям, Логан из простого мальчика вырос в прекрасного юношу с будущим талантливого адвоката.       — Логан, как тебе на новом месте? Я слышала, что в старых доходных домах водятся привидения, — загадочно улыбнулась девушка.       — Дороти, время идёт, а ты всё такая же шалунья, — пожал плечами юноша, украдкой разглядывая прелестное личико подруги.       Той зимой Логан познакомился с ней, когда ей было тринадцать, но никто и подумать не мог, что маленькая проказница, вырастет в такую умную и прелестную девушку. Всё-таки строгость отца не дала ей стать одной из тех пустых кокеток, а живой ум и жизнерадостность, которые она переняла от матери довольно сильно выделяли её среди остальных девушек. Но Логану больше всего в ней нравилась, та тайна, которую таили её зелёные глаза. Иногда их взгляд поражал Логана, иногда даже пугал, и каждый раз он задавался вопросом, что такого творится в её душе, чего не может скрыть её взгляд. Сейчас же они искрились озорством, в них, словно в лесном пруду, отражались деревья парка и солнечный свет, случайно попадая, рассыпался на тысячу частичек.       — Я недавно была на чаепитии у мисс Уильсон. Как же она глупа, я боялась, что не сдержусь и уйду прямо во время приёма. Но всё обошлось и я стойко досидела до конца, — и она оглянулась на Логана, ища одобрительной улыбки, но тут же поникла.       — Логан, как жаль, что ты уехал. Ты единственный с кем я могу говорить о природе, музыке и книгах, не подбирая правильных слов, как чувствую, от сердца. А-то Mamma начинает сразу объяснять мне правила этика, когда я начинаю говорить, что мне скучно. Да я и сама всё понимаю, — она вздохнула, грустно гладя пальчиком цветок, росший рядом с местом, где они сидели, — но ведь от этого не легче.       Логан только вздохнул, увы, но помочь он ей никак не мог.       — Как поживает Луиза, она писала что-нибудь? — Дороти очень полюбила его сестру. Они никогда не виделись, но Логан так часто рассказывал о ней, что Доротея уже успела заранее проникнуться к ней симпатией, за её скромный и тихий нрав. Девушка могла часами сидеть и разглядывать рисунки, присланные ей от Лиззи по просьбе Логана.       — Хорошо, она и тебе прислала пару страниц, но я их сегодня не взял, только не злись, — рассмеялся юноша, видя как та снова надувает губы.       — Ты ей не будешь говорить? — помолчав, спросила Дороти и снова посмотрела на него своим взглядом.       — Нет, я не могу.       И они оба замолчали, Логан ни о чём не думая, а девушка, напротив, глубоко уйдя в свои мысли.       — А что если бы ты был принцем? — она продолжала гладить цветок, вдруг покраснев. — Хотя нет, это глупая мысль. Ладно, юный мистер адвокат, я пойду к Шарлотте, а то она снова будет ругаться. До встречи.       — До свидания, Дороти.       И она пропала среди листвы так же тихо, как и всегда, а Логан вздохнул. Принцем... Ему хотя бы знать, кто его родители. Он вынул часы и испуганно вскочил: уже без десяти минут четыре. А у него назначена встреча. И он, надев свой головной убор, торопливо зашагал в сторону шумных улиц.       Нотариус ждал его у того самого дома, где Логан так надеялся обрести нового родственника, но вместо этого узнал правду о своём рождении. Теперь он уже не был тем робким мальчиком, труд и жизненные испытания закалили его характер, да и физически он окреп. Губы Логана тронула усмешка, вот оно как выходит, сейчас он уже не как бедный племянник, а помощник нотариуса и он уже не имеет никакого отрешения к Артуа Коу.       Его сводный дядя скончался несколько дней назад. Он очень беспокоился о своих бумагах, поэтому ещё несколько лет назад договорился с престижной адвокатской конторой, которая по счастливой случайности и принадлежала мистеру Гилморту, о нотариусе, который проследит, чтобы всё было соблюдено. Кто знает, специально или же нет, но именно на это дело его взяли для помощи.       Внутри их встретил тот самый слуга и почтительно поклонившись проводил до нужного им кабинета. Логан и на это не смог сдержать усмешку. В комнате ничего не поменялось с его первого визита. Однако кое-что другое привлекло внимание помощника. Разбирая бумаги, Логан наткнулся на изображение герба, оно что-то ему смутно напоминало. И только увидев ещё одно письмо с этим гербом, он задумался. Блуждая взглядом по кабинету, он взглянул на свой палец, на котором было кольцо, подаренное матерью на пятнадцатилетие. На кольце было выгравировано то же изображение, что и на бумагах. Что-то внутри сжалось и он аккуратно свернув письмо, незаметно положил его к себе в карман. Когда с работой было покончено он сразу помчался к себе в комнату, собирать вещи.

***

      Взмыленная лошадь, тяжело дыша, остановилась у старенького домишки. Белокурый юноша, ловко спешившись, вбежал по ступеням и начал стучать в двери. Ему открыли не сразу, только спустя минут десять, не снимая цепочки, сонный старик, настороженно щурясь, пытался разглядеть гостя.       — Господин, это вы! — дверь распахнулась, а на Логана навалился растроганный слуга.       — Мистер Коу, почему вы так внезапно приехали? Что-то случилось?       Логан покачал головой.       — Всё в порядке, но я не мистер Коу и никогда им не являлся, — и наткнувшись на изумлённый взгляд, продолжил, — Виктор, вы и сами об этом знали, не так-ли?       — Как? Откуда вы об этом узнали? Вы же были далеко в Л**, неужели... сэр Артуа, это он. Это он рассказал вам?!       Логан кивнул, спокойно следя за меняющимся выражением лица старого слуги. Он твёрдо решить узнать о своём происхождении всё именно сегодня, сейчас.       — Я знал, что вам не следует туда ехать, я же говорил...       — Виктор, — спокойно и властно прервал его Логан, — я приехал не за твоими сожалениями. Расскажи мне всё, что ты знаешь о том дне и о моих родителях. Это кольцо ведь было подброшено вместе со мной? — он поднял руку с перстнем.       Старик вздохнул и, разведя руками, сел за стол, готовя себя и юношу к рассказу.       — Всё произошло летней ночью, как сейчас помню: луна была просто огромная, и всё было прекрасно видно. Я вышел прогуляться перед сном, заодно проверить хозяйство. И вдруг, услышал странные звуки, они доносились рядом с живой изгородью. Я было решил, что это раненный зверёк, может быть лиса, и пошёл проверить. Однако вместо животного там была корзинка. А в ней плакал маленький ребёнок, не знаю, почему они решили оставить вас не около входа, однако я взял корзинку и пошёл сразу к мистеру Коу. Ваша матушка без долгих раздумий решила, что это Бог таким способом послал им ребёнка, ведь они за пять лет брака до сих пор не имели детей. Единственный кто был против вашего усыновления — сэр Артуа. Он тогда гостил у них и, разругавшись, на этой почве уехал. Ещё вместе с вами в корзинке лежал платок с вышитым гербом, кольцо и шкатулка, так же там было письмо, но его содержания я так и не узнал, но знаю, где оно может находиться. Я спрятал его после смерти госпожи, как она и просила.       Логан молча слушал, не отрывая взгляда от кольца. Когда Виктор закончил, он поднял голову и дрожащим голосом спросил, где оно. Слуга молча вышел и вернулся уже с пожелтевшим от времени, но хорошо сохранившимся конвертом. И, положив его перед молодым господином, сел. Дрожащими руками Логан открыл конверт.       «Мистер и миссис Коу, я не имею права вас просить о таком, но прошу примите этот плод запретной любви. В родном доме ему не выжить, но если это возможно, возьмите и воспитайте его как слугу, но не дайте погибнуть ни в чём не повинному ребёнку. Знаю, что я не достойна и думать о вас, но молва о вашей бесконечной доброте дошла и до моего угла, меня накажут. О, боги, меня уже жестоко наказали, я лишилась его, моего маленького Логана, но прошу, сохраните ему хотя бы жизнь. Герб вам скажет моё имя и фамилию.»       Из глаз катились крупные слёзы, Логан обессилено опёрся на руку, закрыв лицо. Вот оно что.       — Виктор, вы же знаете какой семье принадлежит этот герб?       — Да, сэр. Это герб дома Оутс. Он сейчас пустует, так как наследник расшибся прошлой весной, а другого родственника не могут найти. Но неужто сэр вы думаете..       Логан протянул ему письмо, а старик, быстро пробежав глазами строчки, отчего-то нервно засмеялся.       — Мы — прислуга, всю жизнь думали, что вы сын горничной оттуда, но никак не наследник. Господин, так это получается...       — Да, Виктор, я теперь мистер Оут, — и он обессилено улыбнувшись пробормотал, — хоть я и не принц, но одну бедную леди смогу спасти и во второй раз.