Моë счастье

– Дорогая, что ты знаешь о счастье? -, хрипел сквозь поросший бензином да дымом воздух меж многоэтажными забитыми квартирами во скрывшемся сером закате тусклый голос Федосья. Был он столь тих, содрогался под давкой курильных сигар. А взгляд же – туман, смотрел ведь всё вдаль, провожая забвенное солнце. – Что я знаю о счастье?.. -, сорвался с губ Кэтти безмолвный вопрос, тревожащий болью в груди, как кустарником роз. Обвяла устами облегчающий яд табака и, выдохнув, вдруг говорила она: – В твоих поцелуях, мой милый, в словах, в жарких объятьях и пышных цветах. Люблю я подолгу, признаюсь, смотреть до утра, как спит мой хороший, родная душа. Лишь взглядом ответил юноша ей, в душе затаилась обида и зверь: когтями всë ранит, ранит его, да только он не говорит ничего. Знает, всë знает, в тупик приведет слепых подозрений возросший в нём плод. Прижал лишь сильней к себе ту, что вмиг возродила в нём красоту, побудила ради неё трепетать: и сердце, и внутренний мир возвышать. Любил Федосий безумной любовью, зависим был, слаб, как раб перед Дивой. В гробу быть ему без этой любви, не выдержит слабое сердце терзаний. В этот же вечер, в его шумный конец, дверь распахнулась, - Кэтти уж нет: лежит на столе скверная гетера. Повеселилася вволю белоногая известь, спуская не первые звуки сладки. Разомкнув красны очи, бьëтся, кричит, умоляет "родного" быть верным, простить. Нет уже парня, не увидим иного конца, ведь револьвер уж давно у виска: – Дорогая, что ты знаешь о счастье?...