Farväl dans

      Светские мероприятия, пожалуй, лучшее место не только для полезных знакомств с высшим обществом, но и для сбора действительно ценной информации, которую просто так на улице не услышишь. К сожалению, их посещение действительно утомляет, но для вооруженного детективного агентства это было отличной возможностью найти зацепку по пропаже их главной проблемы – Фёдора Достоевского.              После того, как Мизуки Саито покинула организацию крыс мёртвого дома и перешла на сторону агентства прошло около 3 месяцев. Причина на то была проста, девушка не понимала насколько безумны идеи этого демона, а главное на что он готов пойти ради них. Это были не пустые слова о том, что он искоренит всех эсперов, всех до единого. И только спустя время она поняла куда попала. Невообразимо как ей тогда стало страшно, ужасно и тошно от осознания рядом с кем рука об руку шла к этой цели, готовая вершить судьбы неповинных людей. «Он не человек», — который раз себе повторяла Саито. Но ведь что-то людское в нем присутствует? Жажда мести. Как же Фёдор ненавидел предателей, а особенно тех, с кем разделял свои мысли и своеобразные планы. Ведь впоследствии это может стать проблемой, которую он несомненно устранит. Этой «проблемой» после побега стала Мизуки.              Зная Фёдора и его методы расправы, девушка не знала что ей делать. Сменить имя и внешность? Переехать? Просить защиты у специального отдела по делам одарённых? Нет. Самым простым вариантом было оборвать свою жизнь первой, чтобы не почувствовать на себе его расправу. Но ведь Мизуки так любила жить! Ей нравилось маленькое кафе напротив своего дома, распускающиеся лепестки сакуры, мамин чай с мёдом, весенние грозы. Она не была готова лишиться всех прелестей этого мира, поэтому последнюю возможность своего спасения она нашла в вооружённом детективном агентстве, где с недоверием, но её приняли. — Мизу? — встревоженно позвал Осаму, — у тебя всё хорошо?              Её новый коллега Осаму Дазай был человеком странным, явно со своими скелетами в шкафу, которые, как ей казалось, она обязательно узнает позже. Сейчас же в приоритете у них была совместная выездка на встречу участников главенствующих организаций Йокогамы. Саито не была предрасположена к разговору сейчас, но напарник выглядел действительно заинтересованным её состоянием. — Ты можешь не беспокоиться, просто я не знаю чего можно ожидать на мероприятии, поэтому и задумалась. К тому же оно проходит в очень непривычной для меня обстановке и формате, — Мизуки закончила предложение легкой улыбкой и отвернулась к окну, давая понять, что остального Осаму знать не нужно. И ведь действительно, она ему врала. Врала и самой себе. На деле ей было страшно услышать там то, что поставит крест на её жизни, то, что спрятано глубоко за нитями мыслей и сомнений.              К тому времени, когда девушку почти с головой накрыла необоснованная тревога, машина остановилась. Если бы она не подышала свежим вечерним воздухом, то точно сошла бы с ума. Дазай первый вышел из такси и галантно подал руку своей спутнице, ведь с её длинным платьем самостоятельно выбраться оттуда было непросто. Но оно явно стоило таких неудобств. Эффектное, блестящее настолько, будто украшено тысячами звёздами и их искорками на нежно-розовой шёлковой ткани, которая сидела идеально по фигуре. Рукава платья были с молочными ленточками и вышивкой, которая идеально подчеркивала худобу и изящность рук. Неглубокое декольте же придавало перчинку, которая идеально подходила нраву девушки. Весь образ заканчивала подвеска из белого золота, которая привлекала взгляды к хрупким ключицам и тонкой шее Мизуки. Небольшой огонёк пробежался даже в глазах проходящих мимо людей, которые лишь мельком успели её осмотреть.              Преодолев вестибюль и регистрацию в качестве приглашённых, перед парой раскинулся шикарный бальный зал. Не сказать, что он был чересчур вычурным, но стоит признать, что герои еще долго рассматривали его. Старые сюжетные фрески на потолке, золотые грузные люстры, белоснежные колонны — всё приковывало к себе взгляд. Люди здесь были под стать месту, все дамы были в прекрасных пёстрых платьях, а их кавалеры в дорогих костюмах, сшитые индивидуально на заказ. Настало время заняться делом, это всё же рабочая поездка, а не просто отдых. — Наверняка здесь не принято покидать свою спутницу, но мне кажется, так получится куда быстрее управиться, – Осаму щёлкнул языком, прикидывая к кому можно подойти, – Тут должен быть Сакагути Анго, на пользу будет его найти. Ты же справишься без меня? — Думаю первое время я буду стоять у тех столиков, — Саито лениво качнула головой в сторону столиков, – Мне нужно осмотреться и привыкнуть, чтобы точно знать как построить диалог и с кого начать. Если что-то случится, то и встретимся там же. Вечер обещает быть... насыщенным. — Что ж, тогда ближе к танцам обсудим результаты. Успехов и болтливых собеседников тебе, — посмеиваясь пожелал Дазай девушке, после чего направился в восточную часть помещения.              Когда девушка оказалось у столиков, то сразу прикинула себе позицию, откуда будет видно и вход, и центр зала, и желательно кареглазого. Единственное, что было вне поля её зрения – неприметная дверь и угол позади неё. За то недолгое время, которое она благополучно провела у закусок, она уже успела поговорить с милыми супругами, хвастливым карьеристом и неприметной работницей портовой мафии. Но от них ничего нового или полезного узнать не удалось, из-за чего Мизуки надеялась лишь на смекалку и упорство в добыче информации коллеги. Потягивая терпкое сухое вино, девушка снова погрузилась в мысли, которые все больше кричали сердцу о том, что что-то не так. Это чувство съедает изнутри и куда от него деться, конечно, неизвестно. Пока из этого состояния её не вывела чья-то рука. Очень холодная рука, которая по-хозяйски обвила её шею и пальцами придерживала подбородок, лишая возможности развернуть голову. Возникшая паника захлестнула Саито, не давая ей возможности даже вздохнуть. Мочки уха коснулись чьи-то сухие тонкие губы и она услышала знакомый голос: — Мой падший ангел, платье поистине прекрасное, но куда же делись твои дьявольские рожки?              Хриплый смешок и человек позади неё будто испарился. Девушка не осмыслила сказанную фразу, и казалось, будто перестала дышать, ведь в голове кричало только одно: «Это был Достоевский». Через пару долгих минут, на ум пришла первая здравая мысль — срочно найти Дазая и бежать, далеко-далеко, молясь о том, чтобы Фёдор не пошёл следом. На ватных негнущихся ногах Мизу побрела вперёд, ища взглядом мутных глаз своего напарника. Кровь в висках пульсировала от напряжения, вызывая ужасную мигрень, которая не позволяла на чём-либо сосредоточиться. Терялось драгоценное время, пока девушка металась по залу, готовая заплакать от собственного бессилия и жалости к себе. Кажется сама судьба была к ней благосклонна, ведь Осаму первый заметил странные скитания спутницы из стороны в сторону. Под вздохни грузной дамы, он прервал их диалог и направился к Саито. — М-да. Своим безумным взглядом точно распугала всех гостей, — Мужчина развернул к себе девушку и только тогда заметил её бледность и напуганный вид.— От призрака тебя действительно мало что отличает.. Может поделишься тем, что тебя так затравило? Только не говори, что ты социофоб. — Здесь.. Фёдор. Он изначально знал, что мы будем присутствовать тут, –процедив скозь зубы ответила юный эспер. — Прошу, нам надо уходить отсюда, ты знаешь, чем это может кончиться. — Забавная шутка получилась, но только не к месту. Давай пройдёмся до балкона, тебе вероятно стоит подышать свежим воздухом.              Шатен не хотел верить в услышанное, так как не предполагал подобный исход. Списки тщательно проверяются, а приглашения рассылались через специальный закрытый канал связи. Охрана просто не могла его пропустить, к тому-же на здание наложена печать, не позволяющая проникнуть сюда с помощью способностей. Безопасность на высшем уровне. — Ты меня не услышал? — злым шёпотом надавила девушка. — На кону стоит не только моя жизнь, но и всё детективное агентство вместе с тобой. — Крепко бери меня за руку, иди строго за мной и не оборачивайся.              Лицо коллеги резко помрачнело, глаза прищурились, а губы сомкнулись. Мизуки ещё не видела его таким, поэтому без лишних разговоров сжала его ладонь и встала за крепкую спину, тихо надеясь, что скоро они покинут это место. Несвязанные между собой суждения быстро проносились в голове, пока она шла за мужчиной и отсчитывала шаги до главного выхода. «Ещё где-то 50 метров… 29 секунд ходьбы, 68 шагов, почему же мы идём так медленно?» — думала Саито. Пока в один момент не погас весь свет. Кромешная тьма обрушилась на огромное пространство, создавая иллюзию его бесконечности и неосязаемости. Наверняка гости подумали, что выбило пробки, либо это необычная вступительная часть перед первым танцем. Тихие перешёптывания подтверждали эту теорию. Совершенно иные идеи прокрутились в голове героини, лишь усугубляя её состояние. — Прошу, только не отпускай меня, — дрожащим голосом выдавила из себя Мизуки. — Моя грешница, я и не собирался тебя отпускать. Больше такого промаха я не повторю.              Зажглась центральная люстра, создавая интимную обстановку, но прекрасно освещая человека, держащего девушку за руку. Вместо карих глаз Осаму на неё смотрели хищные аметистовые глаза. — Неужели ты хотела уйти, не успев отдать мне столь важный первый танец?       Одна рука Достоевского переместилась на талию, больно проводя по изгибам девушки. Другой же он сильно сжал ладонь бывшей напарницы, переплетая их пальцы друг с другом. В его взгляде читалась лишь власть над его любимой добычей, на которую так долго охотился. Этот образ дополняла идеально выглаженная чёрная рубашка и свободный пиджак, на который ложились гладкие тёмные волосы с лиловым отливом. Капкан захлопнулся. Посмотрев по сторонам, можно было заметить стоящие недалеко от них пары, которые также ждали, когда приглашённые музыканты начнут играть мелодию для танца. — Если ты додумаешься сейчас закричать, то со своим новым другом можешь попрощаться, поэтому будь умницей, – Достоевский взглядом указал на недоумевающего Дазая, который стоял неподалёку от злорадствующего Гоголя.              Ситуация оказалась безвыходной, хотелось кричать и плакать, но как только Мизуки перевела взгляд на Фёдора, то ком в горле словно застыл на месте. Его глаза гипнотизировали и демон это понимал. Ему нравилось видеть душевные страдания и страх девушки, которыми она была пронизана. Это вызывало у него небольшую ухмылку, которая была так знакома девушке. Такое выражение лица никогда не предвещало ничего хорошего. Саито до самой смерти не призналась бы себе, что питала к Достоевскому не только страх, а что-то намного более глубокое и сокровенное. Ей доставляло удовольствие работать с ним, что вероятно и заставляло её пренебрегать собственным мнением по поводу его безумных планов и целей. Она любила играть с ним в шахматы, попутно рассматривая его задумчивые глаза, которые просчитывали её следующий ход. Ей нравились его изящные длинные пальцы, которые перелистывали страницы очередной книги. Она могла слушать часами его размеренную игру на виолончели, после которой они вместе обсуждали мир искусства. Его хрипловатый голос был для неё лучше любого пения птиц. И Фёдор отвечал ей теми же чувствами. Он по-своему проявлял к ней свою заботу и интерес. И им двоим хватало друг друга с головой, при этом не позволяя себе перейти невидимую черту их взаимоотношений. — Для чего ты появился сегодня? Если ты так желаешь покончить со мной, то мог бы сделать это в грязной подворотне, послав Гончарова. — Мне казалось ты знала, что такие методы не по мне, маленькая предательница. Ты разве этого так желала?              Не успев ответить, музыка всё-таки заиграла, заставляя начать двигаться под напором темноволосого. Мышцы были напряжены, а сердце колотилось как бешеное. Достоевский сжимал её тело так сильно, что казалось, даже если девушка потеряет сознание-танец продолжится. Она была напугана, но в глубине души ей нравилось такое положение. То, как Мизу находилась под его цепким взглядом и под его полным контролем, не позволяя ей оступиться ни на секунду. Она отрицала эту мысль бесконечное множество раз, но румянец на щеках говорил об ином. Эмоции и чувства превратились в неразборчивый комок, который стремился наружу, вне всякого понимания.              Музыка прогремела с новой силой, ускоряя темп танца. Фёдор прекрасно владел не только своим телом, но и движениями Мизуки, заставляя ее исполнять всё новые пируэты. Танец получался страстным, свободным и головокружительным. Глаза зрителей были прикованы к ним. И лишь Дазай не смог смотреть на их пару, понимая, какую сильную ошибку он допустил, приведя сюда Саито. Под очередной переход в музыке Фёдор прогнул спину девушки так, что у неё хрустнул позвонок, но не обращая внимания, лишь продолжил её кружить, ведь это была сладкая и приятная боль. Ему нравилось вести этот танец, который для него станет незабываемым, а для неё последним. Угасающие ноты пианино заканчивали эту прекрасную игру, останавливая танцующих. Достоевский и Мизуки сбили дыхание, жадно глотая воздух. Пока от недостатка кислорода у девушки рябило в глазах, темноволосый воспользовался таким моментом и прижал её к себе, с издёвкой заглядывая в её светлые глаза. Они смотрелись просто чудесно, хотя являлись во многом противоположностями друг друга. Рука с талии девушки поднялась на заднюю сторону её шеи, вынуждая поднять голову вверх. — Спасибо за такой чудесный прощальный подарок, – прошептал Достоевский, накрывая губы девушки своими.              Поцелуй был жадным и ненасытным, чувствительные губы и ловкий язык Фёдора не позволяли девушке даже вздохнуть. Но новый глоток кислорода ей и не потребовался. Незаметно для всех, свободная рука мужчины залезла в карман брюк, доставая оттуда позолоченный револьвер. Послышался щелчок взведённого курка, после которого Саито ощутила на своей груди холодный металл оружия. — Я всегда довожу начатое до конца, но мы с тобой ещё встретимся, падший ангел, – произнёс Фёдор, оторвавшись от искусанных и опухших из-за поцелуя губ девушки. — Моя совесть осталась чиста, прощай, Демон-Фёдор.              Перед смертью все люди чувствуют себя по-разному, но каждому ясно одно – это конец. Последние секунды жизни Мизуки ничего не смогли бы решить, она ни о чём не жалела и спокойна приняла своё «наказание» за совершённое «преступление». Звук спускового крючка. Выстрел. Крики и кровь.