Вспыхнувшие чувства

      Вечер. В комнате Энид и Уэнсдей царила гробовая тишина. Девушка сидела за своим письменным столом и недовольно смотрела на свою печатную машинку. Она злилась, так как ее роман застрял на ровном месте. Новый отрывок ей никак не удавался. Писать жуткие и кровавые сцены, по ее мнению, было куда проще, чем романтические.       — Сюжет принимает воистину мрачный оборот… — задумчиво проговорила она. Девушка вытащила очередной лист из машинки, скомкала его и выбросила в мусорное ведро.       — Может быть просто обойтись без этой сцены? — она устало вздохнула, сложила руки на груди и откинулась немного на стуле, предавшись размышлениям.       Из мыслей ее вывел звук хрустящей листвы на улице. Она обернулась и увидела в своем огромном круглом окне, напоминающим циферблат часов, Ксавьера.       — Эй, Уэнсдей! — парень улыбнулся и постучал по стеклу. — Можно мне войти? Я знаю, что уже довольно поздно, но мне срочно нужна моя книга.       Девушка нехотя встала со своего места и подошла к окну. Она с невозмутимым видом открыла ему дверцу, и парень вошел внутрь.       — Присядь куда-нибудь и подожди минуту, я сейчас найду ее. Она где-то в вещах у Энид.       Ксавьер ответил «хорошо» и послушно сел на стул, на котором недавно сидела Аддамс. Он какое-то время наблюдал, как девушка ищет книгу в тумбе своей соседки, пока его взгляд не упал на ее печатную машинку.       — Как продвигается роман? — спросил он.       Торп наклонился ближе к бумажному листу и всмотрелся в напечатанный на нем текст. Речь в нем шла о поцелуе. Парень удивился.       — Расследование Вайпер сорвано по ряду направлений, но она разрабатывает план, — ровным тоном ответила Уэнсдей.       Закончив осмотр прикроватной тумбы, девушка перешла к стеллажу Энид. Ее удивляло, зачем ее соседке так много ненужных вещей. Здесь было все: и книги, и тетради, и косметика, и статуэтки и прочий ненужный хлам.       — Я смотрю, у тебя в романе и романтические сцены присутствуют, — Ксавьер аккуратно достал наполовину пустой лист из машинки и усмехнулся. — Надо же, кто бы мог подумать.       — Ты сейчас смеешься надо мной? — девушка обернулась и непонимающе посмотрела на него.       — Нет. Не пойми меня неправильно, это просто… совершенно не в твоем стиле.       — Возможно.       Вскоре парень обратил внимание на переполненное скомканной бумагой мусорное ведро. Он достал оттуда один лист и прочитал его содержимое. В нем описывалась очередная сцена поцелуя.       — Не думала, что такой богатей, как ты, будет ковыряться в мусоре, — проговорила девушка, украдкой заметив, чем занимается парень.       — Похоже, у тебя действительно с этим туго.       — С чем? Выражайся яснее, Ксавьер.       — С описанием романтических сцен поцелуев, — он снова смял лист, выбросил его в ведро, а затем, мило улыбнувшись, добавил: — Если хочешь, я могу помочь тебе написать этот отрывок.       — Мне не нужна помощь, — коротко ответила Аддамс. Она даже не обернулась в его сторону, продолжая искать книгу.       Парень пошел к ней сзади и встал рядом.       — Зачем ты подошел?       — Я помогу тебе, — ответил он. Уэнсдей немного отошла в сторону, освободив место для него. Ей было некомфортно рядом с ним. Ксавьер был выше ее почти на голову и возвышался над ней, словно коршун над своей жертвой, заставляя ее немного волноваться от их близости. Она знала, что нравится ему, и поэтому предпочитала держаться от него подальше.       — Вот, твоя книга, — спокойно проговорила она и протянула ему ее. Она еще испытывала волнение рядом с ним, но умело скрывала это за своим холодным взглядом. — Теперь можешь уходить.       — Знаешь в чем твоя проблема? — спросил Торп.       Девушка невозмутимо посмотрела на него, не понимая к чему он клонит.       — Ты — одиночка. Для тебя сблизиться с кем-то — это сверхсложная задача, которая, по твоему собственному эгоистичному убеждению, лишена какого-либо смысла. Тебе сложно принять помощь от друзей, ты явно никогда никого не любила. Так как ты собираешься писать романы, Уэнсдей?       — Я считаю, что это необязательно. Роман может получиться хорошим и без использования чрезмерно сопливых романтических описаний.       — Ты думаешь? — спросил парень, а Уэнсдей еще больше разозлилась. — Многие любят такую романтику.       — Такие как ты, например? — она с недовольным видом скрестила руки на груди.       — Возможно, — он улыбнулся. Его забавляло ее упрямство, так как это выглядело в его глазах очень мило.       — Не самая лучшая аудитория.       Ксавьер тяжело вздохнул. Как бы он не пытался заставить эту снежную королеву что-то почувствовать, все было безуспешно. Все его старания как обычно ударялись об две скалы: безэмоциональность и равнодушие.       — Слушай, Уэнсдей, я думаю, мне уже пора, — с тоской в голосе проговорил он.       — Я тоже так думаю, — она машинально бросила взгляд на окно, а затем снова на парня. Его лицо выглядело слегка опечаленным.       Вскоре глаза парня пристально посмотрели на ее маленькие пухлые губы. Ксавьер давно мечтал прикоснуться к ним, но все его чувства оставались безответны. Как бы он не старался привлечь ее внимание, Уэнсдей никогда не относилась к нему больше, чем к другу.       — Может быть ты перестанешь на меня так смотреть? — не выдержала девушка. От его влюбленного взгляда ей стало не по себе.       Ксавьер подошел к девушке ближе и, немного наклонившись вперед, аккуратно коснулся ее щеки. Ему нравилось, как ее большие карие глаза снизу вверх смотрели на него с осторожностью и недоверием. Ох уж, этот равнодушный взгляд Уэнсдей Адамс! Он одновременно разбивал ему сердце и сводил его с ума!       — Что ты делаешь? — она взяла его руку и убрала ее в сторону.       Торп ничего не ответил. Он прикоснулся руками к ее талии и нежно поцеловал ее. От нахлынувших чувств, девушка схватила его руки и попыталась отойти: она сделала шаг назад, но ударилась спиной о стеллаж. Попытка сбежать не удалась.       Поняв, что она от него никуда не денется, парень еще крепче прижал ее к себе и настойчиво углубил поцелуй. Голова Уэнсдей опустела. В ней не было никаких мыслей. Его ласки, сначала легкие и нежные, постепенно становились все более страстными. Она обняла руками его за шею и прижалась к нему всем телом. Это было какое-то безумие, которого она сама от себя не ожидала. Кто бы мог подумать, что этот меланхоличный художник и сноб оказался очень горяч.       Она затаила дыхание, полностью отдаваясь во власть его рук. Но внезапный шум возле двери заставил ее оттолкнуть его от себя.       — Уэнсдей, я дома! — в комнату вошла Энид. — Ксавьер? А ты что тут делаешь? — соседка не ожидала увидеть парня у них в комнате так поздно вечером.       — Я пришел за своей книгой, — он как-то неуклюже взял книгу с полки и зачем-то показал ее Энид.       — Ну-у-у, ладно, — девушка усмехнулась и сделала вид, что ничего не понимает. Она разулась и прошла на свою половину комнаты.       — Не беспокойся, я уже ухожу, — он напоследок наклонился к Уэнсдей и прошептал ей на ухо: — Сладких снов, Уэнсдей Адамс. И не забудь указать мое имя в «посвящении» к своему роману, — он усмехнулся, а затем покинул комнату с совершенно не своей книгой.