Класс танцев

Тихо. В классе танцев, в котором ежедневно, если не ежеминутно, стоит галдёж и шум, слишком тихо. Нет ни преподавателей, ни учеников - ни души. За окнами уже начинает вечереть, на город опускаются сумерки, а в кабинет проскальзывает словно мышка парень, прикрывая за собой дверь. Он вдыхает ровно, но громко, что в мёртвой тишине вздох даже от стен отскакивает, и всё равно возвращается к нему. Вытащив телефон из кармана спортивных штанов и положив его куда-то к станку, Он выходит на центр, молча уставившись на зеркало, закрытое специальными ставнями. Свет не включает, ему достаточно фонарных отблесков, которые попадают в помещение через окно. Тихо. В классе всё ещё слишком тихо. А вот в голове у тёмноволосого юноши море различных голосов: и писклявых, и басистых, и манящих, и отталкивающих. Громких и кричащих, давящих на виски и всю нервную систему в целом. Слушать их всех - больно до безумия. Он представляет, как все эти голоса имеют своих обладателей, и каждых из них хватается за Него и тянет на дно глубокой тёмной бездны. Как Его разрывают на части, хватаясь за все конечности разом. Как душат все вместе, обвивая шею тонкую широкими ладонями. Голоса истошно кричат что-то нечленораздельное и Он жмурится. Сжимает ладони в кулаки, оставляя следы-полумесяцы от ногтей, раздирая кожу до крови. Больно и громко. Музыка - лёгкая, меланхоличная, такая, которая позволяет людям расслабиться, пытается прорваться в голову брюнету через наушники в ушах, но всё тщетно. Он всё ещё слышит только крики, среди которых можно распознать и мольбы, а за закрытыми глазами, словно на белом холсте, вырисовываются фигуры. Обладатели. Фигуры без определенной формы, жидкие и склизкие, кричащие и манящие. В этот момент ему становится не по-детски страшно. Поэтому ноги в балетках начинают плавно подниматься на полупальцы, стараясь не расшатывать корпус из стороны в сторону. Он слишком привык видеть себя во время танца, поэтому сейчас закрытые глаза кажутся какой-то пропастью. Один неверный шаг - и он упадёт. Правая нога вытягивается носком вперёд и тут же опускается на пол, делая первый шаг на ощуп. Затем второй. Третий. Четвертый. И так, пока тело не упирается в деревянный станок. На этом моменте он останавливается вместе с классической мелодией. Голоса не стихают, а фигуры без лиц приближаются. Кажется, что скоро вся их тьма настигнет его, погубит, заберет с собой. Поэтому он тут же разворачивается, всё так же не поднимая век, и стремится к другому концу зала одним прыжком, даже в воздухе задерживается на несколько секунд, и всё так же тянет носок. Парень танцует превосходно. Он лёгкий, мягкий, воздушный. В его плавных движениях чувствуется нежность, заставляя зрителя покоряться Ему. Но сейчас из зрителей только фигуры и тени, не дающие никакого покоя, пытающиеся утянуть Его с собой в мир страхов. Но он лишь продолжает двигаться, будто назло этим Обладателям истошных криков. Продолжает закрывать глаза и затыкать уши, лишь бы не поддаться, не сломаться, не упасть. Он продолжает танцевать. - Хён? Тихий скрип двери замечен не был, поэтому блондин с обеспокоенным выражением лица остался проигнорированым. Не ясно, что в такое позднее время он тут делал, но Ему было как-то не до этого. - Минхо, эй? Прикрыв дверь за собой, блондин продвигается медленными и маленькими шагами вглубь класса танцев, и с опаской смотрит на старшего, искривившего губы в улыбке слабой и кружащего вокруг него. - Ты в порядке? Глупый вопрос, ответа на который, ожидаемо, не последовало. Минхо не останавливался: крутился, вертелся, перебегал с места на место и всё не замечал посторонних, увязнув в своём личном мире. - Да услышь же ты меня, Минхо! - блондин хватает его за дрожащие плечи, останавливая. Ли вздрагивает и в ужасе распахивает свои глаза, удивлённо, нет, скорее ошарашенно смотря на стоящего пере собой. - Что ты тут делаешь, Хван? - голос его тоже дрожит не меньше, но он пытается сдерживать подступающие не пойми откуда слезы. - Я не видел, как ты уходил в общежитие, и подумал, что ты точно будешь тут. И Хёнджин не прогадал. Всегда, когда Голоса настигают Минхо, он отправляется сюда, заглушая душевную боль физической - танцевать на полупальцах действительно сложно. - Но что это было, хён? Почему ты меня не слышал? Старший уже хочет отмазаться, мол, в ушах были наушники, а в них музыка громкая, но Он то знает, что это - не правда вовсе. Крики заглушали мелодию, которая по-идее должна была расслаблять, и не давали вырваться из собственных мыслей. - это опять Они, хён? Хван спрашивает аккуратно, боясь задеть или спугнуть, и замечает перемены в лице Минхо - он кривится. Не хочет говорить. - Послушай, - младший вздыхает и руки укладывает на чужие плечи, - я сейчас сделаю кое-что. Ли смотрит с интересом и неким страхом, порожденным Голосами. - Ты, главное, не волнуйся. А волноваться хочется ещё как. И даже не из-за только что сказанных слов, а из-за приближающегося лица друга, который глаза прикрыл, а ладонью одной обхватил шею старшего. Хван касается чужих губ нежно, трепетно, всё ещё боясь и робея, но продолжая делать то, что задумал. Сминает, касается кончиком языка, клычками маленькими прикусывает, а Минхо смотрит. С испугом и ужасом, но, почему-то, отвечает. Неуверенно пытается повторять движения младшего, не знает куда деть свои руки, поэтому тот ловит их в момент и на свою талию укладывает, придвигаясь ближе. - Это что, хён, - Хёнджин отстраняется сантиметра на два, но глаз не поднимает, - твой первый поцелуй? - Минхо глаза закатывает и мычит недовольно, но утвердительно, а Джин чуть ли не пищит от радости. - в таком случае, для меня честь забрать его у тебя, - он хихикает и вновь припадает к чужим губам, только теперь более напористей, проникая языком в рот старшего. А Минхо кажется, что вот так стоя в классе танцев в объятьях друга, страстно вылизывающего Его рот, он становится по-настоящему счастливым.