Первый поцелуй

      Осенний прохладный ветерок кружил в танце множество разноцветных листьев, образуя красивый листопад. Всю эту красоту дополняли прекрасные звуки гуциня, что разносились почти по всему лесу, поя вместе с птицами. Это Шэнь Цзю играл, тренируясь.       Он на пике Цинцзин уже несколько месяцев, но до сих пор не может догнать программу старших учеников, хотя они его сверстники... Приходилось интенсивно тренироваться даже в свободное время, чтобы стать достойным статуса главного ученика.       На самом деле Цзю не знал и не понимал, почему учитель сделал его главным учеником... Это было странно, ведь он знал о том, что Цзю раб. Он знал, ведь при их чаепитии задавал вопросы об этом, а учителю нельзя было врать. И нет, это не совесть проснулась в Шэнь Цзю, разбойнике и убийце. Он знал, что учитель его раскусит, а это было плохо для его будущего в школе.       — Шэнь Цзю! — Грудной голос предшествовал звукам бега и топота, когда другой без сомнений красивый юноша с родинкой под глазом плюхнулся — иначе это не назовёшь — рядом.       Шэнь Цзю повернулся и взглянул на Лю Минъюна(так его зовут), приподняв свою бровь. — Чего раскричался, дикарь?       Лю Минъюн скрестил руки на груди и показушно отвернулся. Для вида оскорбленной юной госпожи ему не хватало только притопнуть своей ножкой, что он не сделал только из-за того, что уже сидел. — Я не дикарь, пора уже выучить моё имя!       Шэнь Цзю наслаждался реакцией Лю Минъюн и не торопился с этим прекращать. — Да, неужели? Тогда не мог ли мой любезный шиди назвать его? А то оно просто правда частенько вылетает у меня из головы...       Лю Минъюн предсказуемо не поверил и разгневался только сильнее, задохнувшись от возмущения. — Шэнь Цзю!..       — А ты Лю Минъюн, приятно познакомиться.       Владелец имени покраснел ещё сильнее и ударил Шэня по плечу совсем легонько, если учесть, как он бьёт других. Для него это скорее даже было нежным поглаживанием.       Шэнь Цзю лишь хихикнул в ответ на это и уставился на густой красный лес, словно пытался что-то там рассмотреть. Но на деле ему просто было неловко в этой ужасной неловкой тишине. Вдруг Лю Минъюн помявшись смущённо произнёс, явно не привыкнув кого-либо просить о чем-то:       — Сыграй пожалуйста что-нибудь на гуцине...       Юноша не мог не поиздеваться над смущенным шиди:       — Неужели мой глупый шиди наконец решил заняться собой? Удивительно.       Лю Минъюн снова рассердился и даже повалил Цзю на ковёр из разноцветных листьев. Тот лишь снова посмеялся, снова сел, отряхнувшись и взяв гуцинь в свои изящные руки начал играть какую-то недавно выученную мелодию. Но несмотря на это юноша из пика учёных играл на музыкальном инструменте с чем-то, похожим на улыбку, а юноша из пика воинов и смущенным выражением лица следил за тонкими пальцами Цзю и за его без сомнений красивым лицом.       Как же они познакомились... На самом деле никто не понимал, как эти две личности поладили. Они были совершенно противоположные друг-другу и было очевидно, начни они враждовать. Но этого не случилось. Они только подружились и часто проводили время вместе, заставляя учеников из Байчжань и из Цинцзин удивлённо смотреть себе вслед.       На самом же деле они были более схожи, чем все остальные думали. Например Лю Минъюн будучи молодым господином знаменитого клана немного, но разбирался в искусстве. Они оба не любили, когда им врали или увиливали от ответа, а также они были прямолинейными. Они схожи и это нельзя отрицать.       Шэнь Цзю прекратил играть, зажав струны ладонью и взглянув на Лю Минъюн снова. Всё время, когда он играл, его глаза были закрыты, поэтому Лю Цингэ мог видеть лишь длинные ресницы, а сейчас этот взгляд заставил его прилипнуть к земле.       Но учёный не стал долго мучить своего шиди, хотя это было забавно: — Лю шиди понравилось?       Юноша, к которому обращались вздрогнул и словно только проснулся, начав глупо моргать.       — Что?       Цзю привычно закатил глаза — только наедине с этим болваном он мог себя отпустить и допустить подобную вольность — и откинулся назад, оперевшись о руки. — Я спросил, понравилось ли тебе, как я сыграл?       Лицо Лю Минъюна озарилось пониманием и он робко кивнул. — Хорошо, но я смог бы лучше!       Главный ученик Цинцзин вопросительно изогнул бровь, явно заинтересовавшись тем, как сыграет его глупый и не разбирающиеся в искусстве шиди. Конечно его, как молодого господина великого клана обучали игре на музыкальных инструментах, но это были лишь основы, ведь орден специализировался не на искусстве, а на сражениях.       Ничего не сказав Шэнь Цзю передал Лю Минъюну свой гуцинь, глядя на его растерянное лицо. Он откинулся назад, облокотившись на руки. — Играй.       Неловкое выражение лица быстро пропало и воин начал незамысловатую мелодию, которую учил вместе с матушкой. Шэнь Цинцю вслушался в музыку, что происходила из гуциня и подумал, что уровень Лю Минъюна и правда немного выше. Всё же раб никогда не сравниться с молодым господином великого клана, который обучался всем искусствам чуть ли не с рождения под руководством лучших мастеров.       Лю Минъюн закончил играть совсем скоро, так же как и Цзю прижав тонкие струны. Он посмотрел на своего шисюна как щенок, просящий похвалы у хозяина после того, как принёс мяч. И Цзю это сравнение показалось настолько забавным, что он даже чуть не начал хихикать, как какая-нибудь дева перед своим женихом перед брачной ночью.       — Неплохо, учитывая, что ты варвар с байчжаня.       Лю Минъюн снова зарычал, превращаясь из милого щенка в Грозного тигра и снова набросился на Цзю, прямо как в начале их встречи. Цзю мигом упал, а цинь отлетел чуть дальше, порвав пару струн. Лю Минъюн сжал чужие запястья над головой Цзю, напряжённо вглядываясь в чужое лицо.       А Цзю затаив дыхание даже не сопротивлялся, хотя ему в спину впивались пара острых веток и больших камней. На его щеках был розоватый румянец, а губы приоткрылись. Тёмные пряди доменных волос распластались вокруг головы учёного, подчёркивая бледность белоснежной кожи.       Наконец Лю не выдержал и опустился ниже, желая проверить границы дозволенного. И Цзю позволял, лишь зажмурив глаза и сжав свои алые губы. Лю Минъюн наконец прикоснулся своими губами к чужим, тёплым и таким желанным. Он просто застыл так, пока понял, что натворил. И Цзю тоже только поняв, что произошло оттолкнул воина, вставая, отряхиваясь и сбегая, захватив с собой свой гуцинь со сломанными струнами. Теперь не только щёки, но и всё его лицо были ярко алыми. А Лю Минъюн пораженно замер, трогая свои губы и не веря в то, что сейчас произошло.       Жаль, что через десяток лет один из них будет держать труп второго в руках и рыдать, виня в его смерти себя.