Ничего особенного...

      Тихо. Как же тихо. Гарри лежал на боку, рассматривая расплывчатый профиль Драко в темноте. Лишь тусклый свет фонаря освещал комнату, и из-за него казалось, что этот момент и вовсе снится Гарри. Ему очень хотелось протянуть руку к лицу Драко, чтобы проверить: действительно ли Малфой перед ним, но всё время одергивал себя, боясь разбудить. Он и так еле-еле уснул, ворочась из стороны в сторону.       Гарри понимал, что Драко неуютно и некомфортно, но было приятно, что тот ни словом, ни действием этого не показал. И вообще, парень даже удивился тому, насколько Драко пришёл подготовленным. Дадли с восхищением пялился на него, когда Малфой стал вытаскивать из кармана приготовленные вещи, зелья и даже принёс шоколад, который Дадли и съел. А они в свою очередь скормили Драко остатки тянучек Билли, и все были в восторге: Драко от тянучек, Гарри от счастливого Драко, Дадли от того, что это он купил эти тянучки, и они пригодились.       Это был самый счастливый вечер, который Гарри вообще мог помнить за всю свою жизнь, ведь таких вечеров можно было по пальцам пересчитать. И, наверное очень странно, что таким вечер сделали те, о ком, Гарри из прошлого вообще не подумал бы, что когда-либо окажется в одной комнате и будет чувствовать себя уютно. Странная штука жизнь.       А ещё Дадли и Драко, через час неловкого общения, все-таки нашли общий язык, и уже ночью начали возмущаться поведением Гарри вместе. Невероятно. Драко говорил, что ему надо бросить курить, Дадли подтверждал фактами из медицинской литературы. Дадли проговорился, что Гарри вредничает и плохо ест, Драко тут же вылил на него привычную порцию оскорблений. А потом он догадался показать Малфою телевизор, от чего тот снова был в неописуемом восторге.       И Гарри всё не хотел засыпать, желая, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась, наблюдая за ровным дыханием Драко. Он лежал на спине, как солдат, выпрямив руки и ноги, от чего он задумался — всегда ли он так спит или это только сегодня? Сам Гарри любил спать на боку, желательно что-то обнимая, одеяло или подушку. И тут ему в голову пришла гениальная мысль — теперь можно обнимать Драко.       Кстати, Гарри очень удивился тому, что Дадли обо всём догадался и принял всё очень легко и был благодарен за это. Конечно, потом посыпятся вопросы, Дадли слишком любил задавать их. Драко был смущён, Поттер чувствовал это, но, опять же, очень хорошо держался. Уму непостижимо, как так вышло.       Гарри подвинулся к нему чуть-чуть, слегка закинул руку на его тело и замер, затаив дыхание. Драко продолжал спать и никаких признаков пробуждения не проявлял. Что ж, замечательно, просто замечательно. Гарри нагло закинул на него ногу и наконец-то закрыл глаза. Теперь эта ночь стала ещё идеальнее.       Сон моментально забрал Поттера с собой в мир грёз.

***

      Ему было тяжело дышать: что-то сильно сдавливало грудь, но проснуться сил не хватало. Драко попытался пошевелиться, но ничего не вышло. Сквозь сон он едва начал понимать, что мешающая дыханию штука — это тело, и скорее всего оно принадлежит Поттеру, что вполне логично, ведь засыпали они вместе. Когда осознание полностью пришло, а Драко проснулся, он открыл глаза, пялясь на чёрную макушку на своей груди.       Он вдохнул поглубже и аккуратно перевернулся на бок, неуклюже обнимая Гарри в ответ, а потом ласково провёл по чёрным, жёстким волосам, наполняясь неимоверной нежностью и трепетом от этого действия. Это было невероятно интимно и слишком странно — спать вот так вот вместе, в обнимку. Драко вообще не особо любил прикосновения, даря их только по особым случаям и отдельным личностям, которые этого заслуживали, но с Гарри всегда всё происходило быстро и просто. Ещё вчера утром он мечтал с ним хотя бы увидеться, а сейчас уже спит в обнимку. Что самое главное, это было настолько естественно, словно так было всегда.       От его движений Поттер видимо проснулся: его дыхание стало неровным, частым, громким, но он изо всех сил старался не подавать вида, что проснулся, утыкаясь в грудь Малфоя и прижимаясь ближе. На это Драко лишь улыбнулся: столь невинная хитрость казалась очаровательной и милой, но удержаться от маленькой шалости он не смог. Он спустил свои руки ниже лопаток, останавливаясь на худющей талии, а затем нашёл край футболки и нырнул под неё своими ледяными пальцами, на что Гарри тихо охнул, но не сдался, продолжая притворяться спящим.       Ладно, Поттер, играть так играть. Драко опустился чуть ниже, оказываясь лицом к лицу. Пока пальцы нежно очерчивали непонятные узоры по спине, он придвинулся ближе, чтобы оставить поцелуй на порозовевшей щеке. Гарри, ожидаемо, широко распахнул глаза и тут же закрыл, стараясь спрятать улыбку.       — Я всё видел, ты не спишь, — объявил Драко.       — Ты меня разбудил, — буркнул Гарри.       — А меня разбудил ты, так что всё по-честному, — руки всё продолжали гладить его спину, а сам он усиленно пытался понять, сколько сейчас времени. Из-за пасмурной погоды, в комнате всё ещё было темно. Сейчас могло быть как и десять утра, так и три часа дня.       — Прости, — шепнул он. — С добрым утром.       — С добрым, — отозвался Драко хриплым ото сна голосом и прочистил горло. — Что ж, пора вставать, у нас дел невпроворот.       — Да. Не спеши, полежим ещё немного, хорошо? — Гарри снова уткнулся ему в грудь лицом, и Драко согласно промычал.       Он понимал, что это бессмысленное оттягивание времени, но горячая, нежная кожа под его пальцами такая притягательная, а Гарри был настолько милым и… спокойным, впервые за многие дни, что не согласиться было преступлением.       Ещё немного счастья. Ещё немного нежностей.       Они встали через минут десять, когда зазвонил телефон: Драко жутко испугался этой штуки, что даже подорвался с кровати, впрочем подорвался не только он один — Дадли в панике подскочил к нему, взяв трубку. Один лишь Поттер ржал, как ненормальный, и не сразу объяснил, что происходит.       — Алло. Здравствуйте. А кто спрашивает? Нет, его нет дома, он уехал. Я его сосед по комнате. Хорошо, я передам. Всего доброго, до свидания, — бубнил Дадли в трубку, а потом повесил, оборачиваясь. — Поттер, там твоя подруга звонила, искала нас. Хорошо, что она не знает мой голос.       — Нашла всё-таки номер, — протянул Драко. — Забыл рассказать.       — А ну да, мы предполагали, что так будет, — Гарри потянулся и соскочил с кровати довольно резво. — Я специально номер оставил, чтобы они думали, что я собирался впопыхах.       — Ты научился думать? — деланно изумился он, за что получил подушкой по лицу. — Эй! Совсем охренел!       — Чтобы не выпендривался, — хохотнул Поттер и пополз в ванную.       — Я видел Гарри таким счастливым лишь раз в жизни, — задумчиво произнёс Дадли, на что Драко вопросительно вскинул бровь. — Когда он узнал, что является волшебником.       Парень смущённо улыбнулся, отворачиваясь, а потом вспомнил, почему он вообще здесь. И пока Гарри нет, надо начать уже знакомиться с проблемой. Драко подозревал, что стоит Поттеру появиться, так он снова придумает кучу отмазок, а Малфой поддастся им, как идиот.       — Ты мне обещал дать книгу, чтобы прочитать о болезни. Сейчас самое время, — объявил он, вставая с кровати.       — Может позже, сначала позавтракаем, и…       — Сейчас. Прямо сейчас, — нахмурился Драко и сделал шаг к нему. — Не советую со мной спорить.       Дадли вскинул руки, словно сдаваясь, и сразу кинулся к тумбочке возле своей кровати, вытаскивая учебник. С помощью закладки он быстро нашёл нужную страницу и передал Драко. В это время Гарри уже успел выйти, и он заскочил туда вместе с книгой так, на всякий случай, чтобы Поттер не отобрал. Почистил зубы, умылся, и приступил к чтению, выходя из ванной в сторону кухни.       Дадли жарил яичницу, рассказывая что-то о своей работе, а Гарри его слушал, подперев подбородок рукой. Драко, не отрываясь от книги, сел на стул, едва пытаясь понять прочитанное. Слишком много было непонятных слов, словно книгу писали на чужом языке.       …Спиноцеребеллярные атаксии — группа генетически разнородных наследственных заболеваний неврологического характера, которые проявляются различными расстройствами работы мозжечка и иногда базальных ядер головного мозга. Симптомами этого состояния являются: развитие атаксии и неустойчивой походки, нарушение координации движений и другие неврологические проявления…       — Нет, Дадли, Драко не пьёт кофе. Вроде бы, — проговорил Гарри.       — Ты прав, — отозвался он сухо, вчитываясь в строки.       …Чаще всего развитие спиноцеребеллярной атаксии начинается с появления простой неуклюжести в движениях, особенно при ходьбе, беге. В дальнейшем возникает тремор рук, нарушения походки, паралич глазодвигательных мышц (офтальмоплегия), изменяется почерк больного (становится крупнее, строки неровные). В конечном итоге заболевание приводит к выраженной мозжечковой атаксии, расстройствам пирамидальных и экстрапирамидальных путей, паркинсонизму. Некоторые формы патологии характеризуются выраженными нарушениями зрения — развитием атрофии зрительного нерва, пигментной дегенерации сетчатки и других процессов…       — Драко, ешь, — Гарри отобрал книгу из рук, на что тот зашипел. Поттер пододвинул ему тарелку с яичницей и улыбнулся. — Съешь, тогда и отдам.       — Я не голоден, — проворчал Драко и отобрал учебник обратно, а потом вовсе вернулся в комнату, усаживаясь на кресло.       — Дадли, ну ты зачем ему сейчас отдал книгу, — услышал он голос Гарри.       — Этот твой Драко может быть убедительным. Он всё равно узнал бы, Гарри. Хватит оттягивать.       …Специфическое лечение патологии отсутствует, поддерживающая терапия способна несколько замедлить развитие спиноцеребеллярной атаксии, но единого мнения по поводу ее эффективности на сегодняшний момент нет…       Драко судорожно выдохнул и перевернул страницу.       …В долгосрочной перспективе прогноз любой формы спиноцеребеллярной атаксии неблагоприятный — это заболевание характеризуется выраженным прогрессирующим течением и со временем приводит сначала к инвалидизации, а затем к смерти больного…       И как бы Драко ни готовился к этому, он знал, знал, но всё равно, где-то в глубине души надеялся, что это всё не правда. Больше он не смог читать. Он закрыл книгу и уткнулся в серый потолок, разглядывая трещинки. Гарри подошёл совсем тихо и мягко взял из рук эту чёртову книгу.       — Если объяснить простыми словами — у меня нарушение там, в голове. Орган, мозжечок, он атрофировался, то есть уменьшился и поврежден, поэтому на все запросы реагирует не так. Он продолжает уменьшаться с каждым днём, разлагаться. И с этим ничего нельзя поделать. Так говорят врачи, — Поттер тихо вздохнул, присаживаясь на подлокотник. — Говорят, что болезнь передаётся на генетическом уровне, но у меня есть другая теория. Я долго думал над всем, прокручивал всю свою жизнь, связывал слова врачей, собирая воедино. И пришёл к тому, что когда Волдеморт пытался убить меня Авадой, тогда в первый раз, скорее всего мозжечок и повредился. Ведь, если Авада оставила этот шрам снаружи, значит оставила свой след внутри, верно?       — Но почему тогда симптомы проявились только сейчас? — спросил Драко, поворачиваясь к нему.       — Крестраж, — ответил он и сразу поспешил объяснить. — Ты же ведь знаешь про крестражи, верно?       Драко знал лишь отчасти. И опять же только по слухам.       — Волдеморт, в своё время, чтобы избежать смерти, разделил свою душу на части. На семь, если быть точнее. И одним из крестражей был я. Не будем вдаваться в подробности — это уже прошлое, и слава Мерлину. Все части души Волдеморта уничтожили, и меня в том числе.       — Вот почему Тёмный Лорд кричал о твоей смерти. Мама мне рассказала лишь о том, что после Авады ты снова не умер…       — Но я был мёртв. Да. Пришлось. Так вот, крестраж, живший в моей голове, возможно, подпитывал мой мозжечок своей магией. Это как паразит, который готов был сделать всё, лишь бы ему было комфортно в своей среде. Да, в детстве проявлялись симптомы: начиная со зрения, заканчивая постоянными падениями, но моё магическое ядро старалось сохранить организм в целостности, поэтому уже к шести годам, когда магия стала стабильной — всё стало относительно хорошо. Единственное, что я помню: мне купили очки, и я перестал падать. Так продолжалось до того момента, пока я не избавился от крестража. Тем более, вторая Авада наверняка также оставила свои следы. Поэтому мозжечок, который и так был поврежден, теперь уж совсем еле-еле реагирует на запросы. Мистер Смит вообще был удивлён тому, что я всё ещё могу ходить с такими повреждениями. Здесь видимо поработала моя магия. В первое время у неё хватало сил на то, чтобы поддерживать мой повреждённый мозжечок в норме, но даже она не безгранична. Магическое ядро стало угасать, и симптомы стали более явными. Как сказал мистер Бёрнс — зелья лишь временно помогают моей магии держаться на нормальном уровне, но это никак не решит проблему. Скоро и они перестанут помогать. Рано или поздно. Возможно, я сейчас всё слишком притягиваю за уши, и возможно, это неправда, но по крайней мере, другого объяснения я не вижу.       — Я же говорю — можно мозги сломать, пока всё поймёшь, — когда появился Дадли, никто не заметил. — Но я думаю, что раз столько лет Гарри мог жить, благодаря крестражу, давайте создадим ещё один.       — Дадли, я же объяснял, крестраж просто так не создашь, это раз. Во-вторых, для него нужно кого-то убить. В-третьих, это глупо! — фыркнул Поттер, вставая с места и стал ходить по кругу, зарывая пальцы в волосы. — Мы не будем создавать никаких крестражей, тебе ясно? Тем более, тот, кто создаст крестраж, а то есть разделит душу на части, вероятно, станет чокнутым. А новый Тёмный Лорд нам не нужен.       — Ладно, ладно, — закатил глаза кузен. — Кто вас знает, волшебников. Я же не разбираюсь.       — Что думаешь, Драко? — повернулся к нему Гарри, взирая своими зелёными глазами.       А Драко ни о чем не думал, кроме вероятной смерти Гарри. Эта мысль крутилась по кругу, на повторе, пока внутри всё сжималось от страха и отчаяния. Кончики пальцев дрогнули — единственное его движение, хотя хотелось вскочить с места и бежать. Куда? Без разницы. Бежать искать волшебное средство. Или, как говорит Дадли, бежать создавать крестраж, но всё, что мог сделать Драко, это лишь пялиться в зелёные глаза и внутренне умолять Мерлина, чтобы тот внезапно объявился и решил эту проблему взмахом волшебной палочки.       — Драко? — Гарри сел возле него и погладил по щеке. — Прости, прости.       — С ума сошёл? За что, черт возьми, ты извиняешься? — наконец-то отмер он, перехватывая руку Поттера, а потом поднёс ладонь к губам. — Не смей извиняться. Не смей. Молчи. Просто молчи.       Драко прижимался губами к тёплой ладони Гарри и всё не мог поверить, что она может когда-то стать холодной. Драко боялся смерти, всегда боялся: тогда, когда нацеливал палочку на Дамблдора, когда Крэбб сгорел в Адском пламени, а сам он цеплялся за кучу вещей, карабкаясь вверх, когда Гарри был объявлен мёртвым. Даже тогда Драко не мог поверить, что это происходит на самом деле: что люди умирают, что бывает так — секунда, и человека может не стать. Казалось бы, он должен был привыкнуть к смерти, пройдя через войну, но Драко не понимал, как можно привыкнуть к такому? Как можно спокойно воспринимать чью-то смерть? Тем более, тех людей, которых он знал и любил. И уж тем более… как он должен реагировать на то, что Поттер умрёт?       Он злился на себя за то, что не может собрать мысли воедино и выдать хоть одну какую-нибудь адекватную. В носу предательски защипало, и он сильнее сжал руку Гарри, оставляя белые следы, но Поттер, как и обещал, не произнёс ни звука, следя за лицом Драко. Ему пришлось закрыть глаза и сглотнуть застрявший, противный комок в горле, чтобы сдержать слезы, грозившие вырваться наружу.       Драко не должен плакать, нет. Поттер всё ещё жив, и это его руку он держит. И она всё ещё тёплая. Ещё ничего не произошло, ведь так? Он должен, он обязан что-то придумать. Но в голову всё лезло то самое ужасающее воспоминание: Хагрид несёт тело Гарри, а Волдеморт кричит, что он мёртв. Мёртв. Мёртв.       — Драко, — прошептал Гарри, садясь на корточки. — Всё хорошо.       — Да, да, — отозвался он, освобождая руку Гарри, и шумно выдохнул через нос. — Сколько? Сколько времени у нас есть?       — Я… не знаю. Судя по повреждениям, я уже должен был…       Блять. Драко провёл по волосам, не зная, что и сказать. Что вообще говорят в таких случаях? Он должен ведь сказать что-то хорошее, не так ли? Ободрить. Но слова застряли и не хотели выходить. Казалось, даже сердце отказывалось стучать.       — Принести воды? — участливо спросил Дадли, и Драко лишь кивнул.       — Пойдём на воздух, покурим, — предложил Поттер, и он снова кивнул, соглашаясь.       Они вышли на балкон. Свинцовое, темно-серое небо над ними нависло, не давая даже вдохнуть полноценно, и Драко опустил голову вниз, рассматривая, как люди несутся по улице, каждый по своим делам. Гарри в это время уже зажёг сигарету и вовсю вдыхал этот противный дым.       — Как ты можешь быть таким спокойным? — тихо спросил Драко, переводя на него затравленный взгляд. — Как, скажи мне, как?       — Не знаю… просто… в прошлый раз, и на озере, — Драко цыкнул языком, и Гарри виновато потупил взгляд. — Тоже так себя чувствовал. Пусто. Абсолютная пустота, понимаешь? Но… вот сейчас, вдруг, стало немного страшно… — он на секунду запнулся, пытаясь сформулировать мысль, пошарил по карманам. — Сигареты… немного помогают. Совсем ненадолго я перестаю чувствовать дыхание смерти на своих губах.       Драко взглянул на сигарету в его руках и протянул руку.       — Давай.       — Ты хочешь покурить? — удивился Гарри.       — Мне интересно узнать, что в них такого. Давай, я жду.       Гарри, немного посомневавшись, вытащил из пачки сигарету и протянул её Драко. Тот неуверенно взял её в руки, приложил к губам, и Гарри молчаливо зажёг огонёк.       — Кто бы мог подумать, что я буду учить Драко Малфоя курить, — покачал головой он и поднёс к губам свою сигарету. — Будет горько, да. Потом привыкаешь и… оказывается, вполне неплохо.       Драко затянулся и тут же закашлялся — дым оцарапал горло, а в глазах остро защипало. В этот раз он не смог сдержать слезы, да и не нужно было, и втянулся снова, чувствуя, как кружится голова.       — И как ты вообще куришь эту дрянь, — сиплым, сдавленным голосом произнёс Драко. — Ты и на самом деле ненормальный.       — Ты тоже, — Гарри спокойно втянулся и выдохнул струйку дыма в серое небо.       — Да, согласен, я тоже. Я тоже... — Драко сделал ещё одну затяжку, уже более аккуратную и совсем маленькую. Горечь расползлась во рту, и он подумал, что если бы смерть имела свой вкус, то он был бы именно таким.