Ничего особенного...

      — Почему ты раньше ничего не сказал? — сдавленным голосом спросила Гермиона. Она спрашивала это уже тысячный раз, не желая верить в слова Малфоя. Драко не счёл нужным отвечать на этот вопрос снова.       — Попей чаю, — протянул кружку Дадли, хозяйничающий на кухне.       Когда они пришли на Гриммо, Рон и Гермиона ожидаемо были здесь. Видимо, им нравилось это место, они скучали по Гарри и так восполняли свою пустоту. Драко чувствовал себя виноватым, отвратительным, ужасным, впрочем, как и всегда. Чего они ожидали от слизеринца, от бывшего Пожирателя Смерти?       — Не могу поверить, — выдохнул Рон, перехватывая кружку из рук Дурсля. Первые его слова за весь рассказ.       — Мерлин, какая же я идиотка! Я всё это время искала ответ в магии. Думала, может проклятье, или последствия воскрешения, а всё оказалось до банального просто. Я ослепла от магии, совершенно позабыв о существовании другого мира! — отчаянно прошептала Гермиона, глядя на Драко потухшими глазами. — А сейчас Гарри…       — В больнице, да, — ответил Дадли. — Сейчас уже относительно всё хорошо, состояние стабильное. Доктор Смит, очень хороший человек, правда!       — И сколько у нас времени? — спросил Рон, на что Дадли и Драко переглянулись. Они и сами не знали точного ответа. — Говорите уже!       — У Гарри болезнь протекала медленно из-за зелий… — начал объяснять Дурсль. — Сейчас же, его состояние будет ухудшаться стремительно, если брать в расчёт то, что болезнь не совсем соответствует стандартам по учебнику. Мы не знаем. Никто не знает. Доктор Смит говорит, что в хорошем случае где-то год. В плохом… Меньше полугода.       — Мы ещё не знаем, действительно ли магическое ядро погасло полностью, или же есть ещё какие-то шансы восстановить его. И если брать в расчет то, что Гарри стал сквибом — это опять же отражается на всем организме. Нам нужен колдомедик, — проговорил Драко. Слова давались ему с трудом, но сейчас нужно было говорить буквально всё.       На кухне воцарилась затяжное молчание.       — Почему так несправедливо?! — наконец-то взорвался Рон, вскакивая с места. — Мы прошли через многое, чтобы в конце концов столкнуться с этим? Гарри не заслужил этого дерьма! Почему именно он? Не могу поверить, я просто не могу поверить в это! Как вы можете быть такими спокойными?! Говорите об этом так, будто ничего особенного не случилось! Конечно! — он взмахнул руками, а потом крутанулся на месте, проводя руками по волосам. — Гарри никогда не был для вас каким-то важным. Ты — третировал его всю жизнь, — Уизли указал пальцем на Дадли, — устраивая свои охоты, а ты, — он перевёл палец на Драко, — про тебя вообще молчу. Я думал, что мы стали друзьями! Как ты мог промолчать об этом? Малфой, мы доверяли тебе! Я действительно думал, что Гарри для тебя что-то значит! Вы не заслужили быть рядом с ним!       Драко закусил щеку изнутри, чтобы сдержаться и не сказать что-то лишнее, а сердце перевернулось и остановилось на несколько секунд. Прошлый Малфой обязательно что-нибудь сказал бы, вспылил, наорал, но… сейчас он понимал. Как перестать чувствовать боль? Даже Круцио казался теперь детским садом, в сравнении с правдивостью этих слов.       Дадли отвернулся к кухонному гарнитуру, взявшись за хлеб, нарезая его по кускам. Атмосфера становилась напряжённой, и казалось, что их всех медленно затягивает в темнеющую бездну, из которой не было выхода. Гермиона потянула Рона к себе и обняла, пряча свои слезы, и тот приобнял её в ответ, тяжело и прерывисто дыша.       Невыносимо. Слишком невыносимо. Драко встал из-за стола и направился к выходу, чтобы подышать и перекурить. Теперь пачка сигарет стала верной, незаменимой подругой. Оказалось, так просто приносить людям боль. Дадли моментально понял, куда направился Драко, и молчаливо бросился за ним, оставляя гриффиндорцев одних.       — Они успокоятся, — произнёс Драко, затягиваясь дымом. — Не принимай на свой счёт, гриффиндорцы…       — Но они ведь правы, — упавшим голосом прошептал Дадли. — Лично я принёс Гарри слишком много боли и не достоин вообще находиться рядом с ним. Я не достоин прощения.       — Обо мне можно сказать то же самое, — Малфой гулко сглотнул и сделал ещё одну затяжку. — Рон и Гермиона заслуживали знать правду, как никто другой, но я смолчал, и…       Он заткнулся на полуслове, слыша, как протяжно скрипнула входная дверь. Тихие, аккуратные шаги. Драко почувствовал чужие руки, которые обвили его со спины.       — Прости, — сказала Гермиона. — Я знаю, как тебе тяжело. Рону… просто нужно время. Драко, я верю тебе. Мы справимся со всем, обязательно, вместе.       Она опустила руки, встала перед парнями и кинула грустный взгляд на сигареты.       — Нам нужно собраться, да, — сказала Гермиона больше себе, чем им. — Нам нужен план.       И Драко слегка дёрнул уголками губ, глядя на воинственную Гермиону, излучающую решительность, и внезапно подумал: неудивительно, что гриффиндорцы выиграли войну. Идущие напролом, не взирая на все невзгоды.       Даже если кажется, что выхода нет, всё равно нужно бороться до конца, верно?

***

      Гарри всё же сходил на групповую терапию. Там было собрано много людей, разных возрастов, с разными диагнозами, и всех объединяло лишь одно — они скоро умрут. Так же, как и Гарри. Кто-то был вполне бодр, весел, вовсю болтая о мелочах, а кто-то утыкался в свои мысли и неохотно вливался в общий разговор. И… Гарри не проникся. Ему не особо понравилось находиться с чужими людьми, хотя да, общая проблема вполне объединяла, но всё же, он был другим. Он не мог рассказать ни о школе, ни о своей жизни толком. Поэтому, вернувшись в палату, он решил, что просто поговорит с Клариссой наедине.       Он сидел возле окна, прокручивая все свои мысли по кругу, когда к нему пришел Драко. Как всегда, одетый в свой неизменный чёрный костюм, высокий, собранный, на лице ни единой эмоции, лишь в глазах, в любимых серых глазах, плескалась нежность, от которой внутри всё перевернулось. Только Драко может так смотреть на него.       — Привет, — тихо произнёс он, сразу бросаясь к нему, целуя в щеку. — Дадли на работе, так что, сегодня без него. Но он просил передать тебе, чтобы обязательно съел вот этот сэндвич.       Драко залез в пакет и вытащил оттуда упакованный сэндвич с беконом и сыром. Тот самый, который Гарри и любил.       Это было так по-простому, обыденно, словно так было всегда.       — Как ты?       — Хорошо, — и Гарри не соврал. Может быть, групповая терапия помогла, а может рядом с Драко у него поднялось настроение, или, может, сэндвич сыграл свою роль, но в этот момент Гарри чувствовал себя спокойно.       — Отлично, у меня для тебя сюрприз, — широко улыбнулся Драко и обернулся. — Заходите уже!       Гарри моргнул. Дверь приоткрылась, и в палату влетели Рон с Гермионой, как неудержимый ураган, сметающий всё на своём пути. Мерлин! Секундное замешательство сменилась искренней радостью, стоило почувствовать их крепкие объятья. Как же он скучал! Создалось ощущение, что он снова вернулся в Хогвартс, после долгих, противных летних каникул. Даже запах такой — цветочный шампунь Гермионы и аромат сладких булочек с корицей от Рона.       — Гарри, как мы рады тебя видеть! — Гермиона звонко поцеловала его в щёку, присаживаясь на корточки перед ним.       — Как же без тебя скучно! Серьёзно! — возмутился Рон, потрепав Гарри по чёрным волосам. — Ты не представляешь, без тебя наши вечера скатились в унылую ерунду.       — Рон! — цокнула языком девушка. — Как себя чувствуешь?       — Отлично! — кивнул Гарри, улыбаясь. — Как вы здесь оказались?       Они дружно указали на притихшего Драко, который сиротливо уселся на стуле.       — Мы были на Гриммо, — начал говорить Рон. — А тут заявились Драко и Дадли. Я чуть ему не врезал!       — Кому? Драко? — ужаснулся Гарри.       — Да нет же, Дадли этому! Малфой вовремя встал между нами.       — А потом они всё и рассказали, — выдохнула Гермиона.       Неозвученный вопрос повис в воздухе, прохладном и успокаивающем. Гарри привычным движением потер шрам, собираясь духом, и взглянул на своего парня, который слегка, лишь уголками губ, поддерживающе улыбнулся.       — Простите, — выдохнул Поттер. — Я…       — Ладно, старик, прощаем, — перебил его Рон, — но с тебя штрафная партия в шахматы! Клянусь, с Невиллом невозможно играть, он сразу проигрывает! А Симус пытается мухлевать.       — Ты не представляешь, как мы скучали! — покачала головой Гермиона. — Я надеюсь, что больше такого не повторится?       — Нет, — виновато покачал головой Поттер, опуская глаза.       — Мы всегда вместе! Мы готовы с тобой пройти через всё, что угодно, так что… — Уизли натянул улыбку. — Гарри, не отказывайся от нас, ладно?       — Ну всё, отошли от него! Гарри нужно больше отдыхать, — проворчал Драко, вставая со стула, и подошёл к Поттеру, встав за ним. — Представь себе, я провёл с ними чуть меньше суток в одном доме и так устал! Слишком шумные.       — Это кто от кого ещё устал, — беззлобно оскалился Рон, а Гермиона рассмеялась.       — Скорее это Дадли от нас всех устал, — подвела итог девушка. — Хоть отдохнёт немного на работе.       И они наперебой стали рассказывать, как провели вчерашний вечер, опуская все неприятные моменты, Гарри на краю сознания примерно представлял, что могло твориться там, в доме на улице Гриммо. И всё равно, слушать весёлую болтовню было приятнее, чем если бы они рассказали всё подряд. Да, Гарри всё ещё не мог отойти от мысли, что он больной кусок дерьма, и всё же рядом с друзьями это было почти незаметно. И он обязан, просто обязан работать над собой много и усердно, чтобы максимально снизить атмосферу безысходности и отчаяния.       — Ладненько, нам пора, — произнёс Драко. — Время посещения закончилось, опять нас выгонять будут. Скорее бы уже завтра, жду не дождусь, когда тебя выпишут!       — Но завтра… понедельник, — заключил Гарри.       — И? Я прекрасно разбираюсь в днях недели, — фыркнул Малфой.       — А… Хогвартс?       Все трое дружно рассмеялись, словно Гарри сказал что-то смешное.       — Что там без тебя делать? Я же говорю, там поиграть в шахматы не с кем! — беспечно махнул рукой Рон.       — Я прошла всю программу ещё летом, ты же знаешь. Думаю, директор Макгонагалл пойдёт навстречу лучшей ученице Хогвартса! — заулыбалась девушка. — В мае просто придём на экзамены.       — А я прошёл эту программу в прошлом году, — пожал плечами Драко. — Неужели ты думал, что я оставлю своего неугомонного парня одного? Я глубоко оскорблён!       — Ребят… — Поттер хотел сказать, что не стоит таких усилий и им стоит вернуться в школу, общаться, жить, но… это не важно, всё равно его занудство никто не услышал бы. Этого можно было ожидать, да. — Спасибо.       Когда они ушли, Гарри снова углубился в свои мысли. А что ещё ему оставалось делать? Через час он направился к Клариссе, еле крутя колесами не смотря на боль в мышцах. Конечно, он мог попросить, чтобы ему помогли, но Гарри сказал медсестре, что справится сам. Хоть что-то же он должен делать, ведь так?       Новая жизнь в инвалидном кресле не совсем его пугала — он был внутренне готов к такому повороту, после своих бесчисленных падений. Если бы он лишился возможности ходить внезапно, будучи совершенно здоровым — тогда да, тогда наверняка Гарри чувствовал бы себя гораздо хуже, но он-то был готов, наперёд зная картину течения собственной болезни. Его больше волновало то, что он неизбежно стал бременем для всех. Так Гарри и сказал психологу, после короткого приветствия. Слова лились легко, непринуждённо, словно так и ждали, когда их произнесут вслух.       — Я не хотел бы, чтобы мои близкие люди огорчались, смотря на меня. Я хотел бы дарить им радость, — продолжал говорить Поттер, размахивая руками. — Сегодня увидев своих друзей, я подумал, что не готов отказываться от них — так будет гораздо больнее всем. И опять же, как справиться с чувством вины? Да, я осознал, что не виноват в своей болезни, это не я её выбирал, но эта вина… поэтому хочу загладить её хоть как-нибудь. Но что я могу сделать? Что?       — Позволить им быть рядом, — вставила слово Кларисса, положительно кивая головой.       — Да, именно это. Пока я здесь, всё кажется простым, но чувствую, что стоит мне выписаться и вернуться домой, я снова сорвусь. Я снова сделаю что-то не так. Вдруг, однажды я не выдержу и…       Покончу жизнь самоубийством.       Психолог грустно взглянула ему в глаза, понимающе, по-дружески, не осуждая совершенно, догадавшись об окончании предложения.       — Вы не должны чувствовать вину за это. Вы — обычный человек, и все склонны к негативным вспышкам эмоций, — заверила она его. — Их нужно выплёскивать наружу, чтобы освободиться.       — Но как? — спросил Гарри. — Раньше я занимался спортом, и это немного помогало. Но сейчас…       — Заведите дневник, — посоветовала Кларисса. — Записывайте все свои мысли, не стесняйтесь. Это одна из лучших практик, которая остаётся и по сей день.       Писать. Гарри не любил писать из-за своего корявого почерка, но внезапно вспомнил письма, которые он написал и Драко, и Рону с Гермионой. Действительно, тогда, рассказав всё на бумаге, стало легче. То, что он боялся произнести вслух, на бумаге оживало и приобретало смысл.       — Хорошо, я попробую, — после недолгих раздумий ответил Поттер.       — Постарайтесь найти как можно больше вещей, которые вас радуют. Любимое пирожное, музыка, — всё говорила психолог, а Гарри неосознанно пропел мысленно строчки из песни: «Я просто ненормальный».       Таких вещей стало больше, когда Гарри начал встречаться с Драко. Он подумал о приставке, которую они должны были купить. И вообще, показать ему магловский мир — всё ещё в приоритете. Поттер отогнал склизкий, противный голос в его голове, что это будет трудно, и натянул улыбку.       — Давайте так, — Кларисса подалась вперёд и перешла на заговорщицкий тон. — До следующей встречи вы напишите список всех своих любимых вещей, и мы вместе с вами его разберём, ладно?       — Вы даёте мне домашнее задание? — рассмеялся Гарри, весело и беззаботно. Это напомнило об эссе по Трансфигурации, которые он так и не сдал по понятным причинам. Мерлин, как же он скучал по школьной атмосфере!       — Именно, — кивнула психолог. — Возможно, это покажется странным или необязательным фактором, но на самом деле домашние задания дают много пользы. Вы и сами это почувствуете, когда начнете выполнять.       — Ладно, — согласился он. А почему бы и нет? Звучало действительно странно, но Гарри ведь хочет быть счастливым? И в голове сразу стали всплывать образы любимых вещей. Захотелось сразу же приняться за дело.       — Я вам советую прийти ко мне на следующей неделе, в четверг. Вам будет удобно? А потом встречаться раз в неделю, в тот же день.       — Да, конечно.       — Вас записать до обеда или после обеда?       — Лучше после обеда, — немного подумав, ответил он.       — В три часа дня вас устроит?       — Вполне.       — Отлично, я вас записала. Если у вас возникнут какие-либо вопросы или темы, на которые вы хотите поговорить — записывайте.       — Хорошо, — улыбнулся Гарри и направился к двери. — Спасибо. До свидания.       Что ж, вернувшись в палату, Гарри стал прислушиваться к себе и к своим мыслям, прокручивая сеанс снова и снова. Ему понравилось, определённо, потому что он смог рассказать свои страхи и опасения. Поттер не смог поделиться с друзьями или Драко, чтобы не огорчать снова, а вот так… вышло даже лучше, чем он предполагал. Затем он пошёл на общий пост, выпросил у медсестры бумагу с ручкой, и направился в общий зал. Там было много людей: кто-то играл в шахматы, кто-то смотрел телевизор, кто-то разговаривал. Гарри занял место за столом, находящимся около окна, и принялся писать. Просто писать.       Всеобщий шум создавал настроение, а потемневший мир за окном казался загадочным, необыкновенным. Конечно, писать пришлось долго — руки дрожали, а глаза слегка болели от напряжения, буквы были неровным, скакали больше обычного, но это было всяко лучше, чем просто сидеть в унылой палате и самоуничтожаться.       Он писал о прошлом. О квиддиче, о ветре в волосах, об ощущении свободы. О Хогвартсе, о дружбе, о волшебстве. Он писал о настоящем. О Драко и его тёплых руках, о его чарующем голосе, тихом и нежном, о его глазах. О друзьях, об улыбке Гермионы и о беззаботном смехе Рона, о Дадли, о пироге. Он писал до самой ночи, прерываясь лишь на ужин и на процедуру с массажем, пока медсестра не объявила о том, что пора ложиться спать.       Стало легче. Правда.