День святого поцелуя!

Всё происходит спустя некоторое время, после событий из основного сюжета... Сидя на стуле, в белом парадном костюме, оперевшись локтем об стол, и, прислонив голову к руке, Трайд с таким омерзением смотрел на ведро, словно там находились помои, а не картошка, которую его попросила (ага, считай, поставила перед фактом) почистить Инария. Ещё и получить успел по спине кухонным полотенцем, когда он почистил первые три клубня катаной, и это увидела Порюшина. Нет, варварский способ так безобразно использовать холодное оружие её не смутило, а вот то, что после чистки из трех картошек пригодно для еды было размером с ноготок, зато из кожуры можно было сварить суп и второе, для любой хозяйке было как ножом по сердцу. Видя, как сокрушается девушка над нарезкой, он лишь предложил сделать звонок, чтобы сюда тут же пригнали фуру очищенного корнеплода, как снова получил полотенцем, со словами: "транжирам слово не давали. Имей совесть уважать любой труд". Н-да, не так он планировал отпраздновать день святого Валентина. А как всё хорошо начиналось: он купил цветы, заказал столик в дорогом ресторане, организовал вечерний полет на воздушном шаре, пришел к её дверям, поздравил с праздником, и... ему прям с порога объявили, что завтра приезжают родители и нужно приготовить еду. Мужчина аж растерялся, хотя за время, сколько они знакомы, он должен был привыкнуть ко всем её выходкам. Должен был... но есть вещи, достичь которых нереально. И Инария была одно сплошное - невозможно. Правда, вспомнив, с кем она дружит, Трайду оставалось только радоваться, что их сейчас здесь нет, иначе пришлось бы снова ремонтировать квартиру. Вот и сидит он сейчас на кухне, постигая начальные азы выживания любого студента, вдали от родителей. И да, Ной предлагал сделать доставку на дом из любого ресторана, но идея была отклонена утверждением, что любая еда вкуснее, когда сделана собственными руками и с любовью. Смотря на свои мокрые руки, Правосудие надеялся, что никто не траванется, иначе Инария ему такое не простит. Заставит каждые пять минут сначала мыть руки с мылом, потом дезинфицировать минимум десятью разными средствами, затем пройтись спиртовыми салфетками, чтобы потом... он надел медицинские перчатки. И нет, он не преувеличивал. Это уже происходило несколько месяцев назад, когда у Инарии в университете начался курс инфекционных болезней. Выдержал он тот эпизод с трудом, чуть не спалив их шарагу. А девушка, смотря на мучения своего парня, азартно ухмылялась, пока он не видит. Ничего, ничего, она ещё научит его запоминать памятные даты, а то почему-то Инария должна помнить, а мужчина, который, на секунду, является Главным судьей страны, решил сыграть в склерозника. Когда картошка в ведре закончилась, Ной, устало вздохнув, с неудовольствием посмотрел на катану, на котором остались белесоватые следы от крахмала. И только он решил встать, как на стол, рядом с ним, появилось другое ведро... с морковью. Лицо Трайда было неописуемо, как у обиженного на мир ребенка, которому сказали, что Деда Мороза не существует. - Её почистить и потереть. - Рядом с ведром очутилась тёрка. Когда к морковке присоединилась свекла, а Инария начала отбивать мясо молотком очень энергично, словно забивала гвозди в гроб, Ной начал догадываться, что дело здесь не чисто. - Я что-то сделал не так? - С осторожностью спросил он, боясь даже притрагиваться к этому фиолетовому плоду, оставляющие столь яркие цвета. Пусть это отдаленно и напоминало кровь, но, встречаясь с Инарией, он встал на путь исправления, и теперь на беспричинное зло и чрезмерную жестокость стоит табу. А она несомненно узнает, если он нарушит его. Кругом предатели, даже в его Семье. - Нет, - ответила девушка, вот только стук молотка усилился, словно, вместо отбивных, Порюшина решила сделать фарш. Зато Трайд теперь точно убедился, что где-то успел накосячить. Вспомнить ещё где? - Это я договорился с руководителем, чтобы вам отменили экскурсию в Рим. Сама понимаешь, Ватикан, религиозники, а мы Нои. Но я участвовал в этом не один. - Не стал он только себе присваивать все лавры. В конце концов он не единственный Ной, который встречается с человеком. Братья в долгу не остались. Услышав признание, на секунду шум стих, чтобы, со словами: "А-а-а, понятно"- взять новый кусок мяса, прямиком из морозильника, и начать стучать по нему. Звук стоял такой, словно кувалдой ударяют по камню. Второй Ной понял, что не это была причина плохого настроения Инарии. Мало того, он сейчас подставил не только себя, но и братьев. Девушка точно расскажет своим подругам, по чьей вине их Новогодняя поездка так резко сорвалась. А те устроят головомойку своим парням, а потом они вместе и ему. Попадос. - Новую стипендии по поддержке будущих специалистов организовал я. Ты не хотела брать у меня ни копейки, вот и пришлось изворачиваться. - Предпринял он вторую попытку. - За это, конечно, спасибо, от лица всех студентов. Не знала, что ты занимаешься благотворительностью. Похвально. - По напряженной спине Инарии было понятно, что и этот вариант мимо. Правда, бить она стала реже. Хороший знак (нет, у меня просто рука уже устала!). Похоже, она все-таки узнала самое худшее... Тяжело вздохнув, он приготовился покаяться. Докатился! Он, Ной, самый совершенный человек на земле, практически неуязвимый, машина для убийства, не знающих пощады, сейчас испытывает самый настоящий ужас из-за девушки, которая даже драться не умеет. Она в руках и оружие-то не держала (ну почему же? Скальпелем очень хорошо точить карандаши, а, умело заточенным, он легко входит в тело, как нож в масло). - Это я случайно порвал твой учебник по хирургии. - Фью! Лишь благодаря своим рефлексам куриное яйцо пронеслось мимо, и, угодив в стену, разбилось. Холодный пот пробил Толемака, стоило увидеть эти глаза, полной злобы. "Теперь ещё и убираться придется " - С досадой смотрела Инария на кашу из скорлупы, сырого желтка и белка, и убийственно на парня. Оказывается, иногда полезно молчать. Сразу столько информации можно получить, которую вообще не ждешь. - Ты хоть знаешь, каких трудов мне стоило сдать учебник в библиотеку? Да меня чуть там же не порешили! Мне пришлось осваивать азы художника-реставратора, чтобы заклеить страницу и не было видно места шва. Так, лучше остановись, пока ты мне не выдал очередную тайну, за которую я тебя придушить готова! По твоему какой сегодня день? - День святого Валентина, - уже не очень уверенно ответил он. --Неправильно. - Сказала она, и с силой ударила молотком мясо. Удивительно, но, после такого варварства, кусок просто развалился на глазах, будто был сделан из стекла. Трайд тяжело сглотнул. Что он там говорил о неспособности постоять за себя? Забудьте. - Еще раз: " какой сегодня день?" - Так, твой день рождение ещё не наступил, у тех сумасшедших тоже. Ни в какую секту не вступала, следовательно, дни преклонение дьяволу отметаем. - Начал перечислять он варианты, но очень быстро они закончились. Наобум предложил. - Эм-м, день, когда мы начали встречаться? - Это было в январе! А сейчас февраль! - Сдаюсь. - Поднял он руки, побежденным. - Прошел ровно месяц с нашего первого поцелуя! - У Трайда аж глаз задергался. Какой - какой день? Сколько прошло? - Как ты мог забыть его?! Я ещё тебя навещала в больнице, принеся с собой яблоки. - Подожди... Это когда на нашем свидание я по твоей вине лишился сил, сломал ногу с рёбрами и, только отойдя от наркоза, ты каким-то образом не только смогла пройти через охрану, так ещё и притащила с собой целый пакет запрещенных продуктов? А когда я не хотел есть, ты не придумала ничего лучшего, чем зажать мой нос, и впихнуть еды, когда я пытался сделать хоть глоток воздуха? И ведь все-таки подавился, и ты начала делать мне искусственное дыхание. - Вот видишь, всё ты помнишь. Истинный поцелуй любви спас чудовище. - Толемак не стал уточнять, кого это она считает чудовищем, ибо её мнение явно не будет совпадать с его. Поэтому он просто, молча, встал со стола, и с мрачным выражением лица стал приближаться к Порюшиной. - Ты чего? - Напряглась она, на всякий случай засовывая руку в карман, где лежала её заначка с пакетиком, в котором находился красный молотый жгучий перец. Хотя, за время их сближения, Инария заимела привычку везде прятать ядреную приправу. Как показала практика, это оказалось самым лучшим средством самозащиты. - Я отказываюсь считать тот акт издевательства над собой поцелуем! - С возмущением сказал он, и, не давая времени опомниться, резко притянул к себе девушку, глубоко целуя её. Как давно он хотел этого сделать, но опасался, что Инария ещё не готова и негативно отреагирует на такое. А, оказывается, она уже вбила себе в голову, что их поцелуй состоялся, и ведь никто от этого не получил никакого удовольствия. Не бывать этому! Порюшина от удивления открыла рот, когда Правосудие в нетерпении чуть прикусил её нижнюю губу, и Ной был бы дураком, если бы этим не воспользовался. Поцелуй был обжигающим, как специи, которая любит девушка. Оставлял после себя приятное покалывание на языка, которое хотелось ощутить снова и снова. Одна его рука крепко зарылась в волосы Инарии, чуть ли не припечатывая к своему телу, не давая ни малейшего шанса отодвинуться девушке от себя, а второй он держал её руку, которая находилась в кармане. Остановился он, лишь когда почувствовал, что девахе не хватает воздуха. - Вот теперь это первый поцелуй. - Остался довольным он, видя, как покраснела Инария, и с каким блаженством в глазах смотрела на него. Напоследок оставив короткий чмок на её губах, он улыбнулся, когда совершенно незаметно вытащил пакетик из её кармана. - Что ты там говорил о ресторане? Что-то я проголодалась. - Занервничала она, видя, как чуть ли не пожирал её глазами Трайд, опасаясь, что, если ничего не сделать, то их дальнейший разговор может быстро перейти в горизонтальную плоскость. А она не такая, чтобы, после первого настоящего поцелуя, сразу идти в кровать. Нет, пусть, по всем правилам, проходит их конфетно-цветочный период. - Какое меню ты хочешь, дорогая? - Улыбнулся Трайд, обнимая Инарию, стараясь увести побыстрее с кухни, где она чувствовала себя как царь и Бог. Это не женщина, а наказание, его личное, которое он никому не отдаст. Уж слишком многим он пожертвовал ради этого, и будет жертвовать дальше, лишь бы оставаться вместе, и вот так безмятежно обнимать своё сокровище.