Самое важное в этом мире

- А я говорю - нет!- голос Сергея с возрастом стал ниже и глубже. Теперь, когда он возмущается и возражает, все тембры стучат в стены еще глуше и отлетают дальше. Муж ходил по гостиной и продолжал возмущаться в трубку: - Ксюша, пресеки на корю все ее глупости! Какая Австралия? Какая стажировка на год? Пусть готовится к ЕГЭ и не давит мне на мозг и психику! Женщина расстегнула комбинезон с веселыми мишками на вертлявой кареглазой малышке, так похожей на Диану, и пробормотала: - И по поводу чего это у нас там дедушка так воюет? - Катю йугает,- вполне резонно заметила внучка. Семнадцатилетняя Катерина и впрямь в последние месяцы стала папиной зубной болью. Это успела заметить даже дочка Диши и Глеба, что приехали в семью Дудаковы несколько недель назад, планируя дать серию мастер-классов по стране и привезли с собой двухлетнюю дочь. Сейчас около полутора месяцев здесь, потом уедут, а после вернутся уже в декабре, готовиться к новогодним шоу. Потом снова укатят до марта, когда начнется шаманство с туром Тутберидзе. Этери уж и сама не понимает, как лучше было бы - чтобы ее американская родня осела в США, да и выключилась из российской действительности, но, давайте честно, нет в США такого уровня шоу-программ для фигуристов, чтобы Диане и Глебу было там чем заняться. Только тренерство, а они оба вряд ли готовы себя посвящать кому-то безоглядно. Тогда, получалось, что надо возвращаться в Россию, но бросить налаженный быт, привычную жизнь? Двадцать лет почти в Америке, это для них, наверное, больше родина, чем Россия. Здесь оба не знают ничего, да и все связи - через мать и тещу. А там - самостоятельные взрослые люди. Было и эгоистическое: вернутся, малявка Габи будет на виду, а то как ни приедут, только и остается удивляться, что опять выросла, опять другая… опять чужится, не узнавая бабушку. День-два вспоминает. Дальше снова родные. Но даже пара дней - жалко и обидно, что ты ей никто. И понимаешь, забудет так же быстро, как привыкла. Сколько по видеосвязи ни общайся. Пока стаскивала тоненькую шапочку, ботинки, в прихожей показался Дуд. - Опять с Катькой воевал?- спросила очевидное. - С Ксюшей,- вздохнул мужчина и склонился к малышке.- Ну что, Габрюш, нагулялись? - Да! Уокинг до площадки, а потом джоггинг как спортсмены,- девочка мешала английский и русский в удобном порядке, выходила дикая смесь из двух языков, но хорошо, что оба знала и на обоих говорила. - Значит ты показывала бабушке, какая ты спортсменка?- поднял девочку на руки и внес в комнату, пока жена снимала одежду. - Нет! Джаст джоггинг,- замотала головой, вывернулась из руки и сползла на землю, куда ее тут же и отпустили. Девчушка закрутилась волчком и забегала по дому. Этери на ходу приобняла мужа за талию и пробормотала: - То ли я стала медленная, то ли она стала быстрой. Уходилась, бегая за ней. - Растет, егоза!- у Дуда была своя такая же, чуть постарше, с которой виделся не чаще, чем Этери с Габриэль. Егор давненько уже жил в Европе с семьей, его дети, дочка пяти лет и недавно родившийся сын, конечно, тоже в России бывали наездами. И тут непросто поделить время: две бабушки, да еще и вечно занятой дед, у которого то старты, то поездки по обучающим мероприятиям, то, вообще, тренировки. Ничего личного в том, что видеться не получалось, не было. Отношения с сыном давно уже выровнялись, снова стали крепкими. Мальчик дорос до мужчины и стал понимать отца лучше, хотя, как однажды, немного грустно пошутил сам Дуд, обнимая вторую супругу: - Не попадется ему такая, как ты, помрет в неведении о моих муках. Счастливым человеком помрет, если подумать. Женщина даже было хотела обидеться, но кто бы ей дал! Так что, выходило, старшие дети нарожали своих детей, отпочковались, лишь временами привозили посмеяться, поиграться. В отличие от них единственная и неповторимая дщерь Дудакова доставляла любящему отцу массу головной боли. То есть была типичной женщиной для Дуда - никогда с ними нет покоя, но куда ж без такого счастья?! На большой спорт Екатерина Сергеевна, подобно старшему брату, плюнула в нежном детском возрасте и, в общем, не жалела. Немного позанималась танцами, немного чирлидингом, после углубилась в учебу и преуспевала весьма заметно. Они даже неплохо пережили опасный период подростковых бунтов. А потом случилось лето этого года! И Ксения с Катькой полетели отдыхать в Австралию. И где уж там дочь познакомилась с сербом Никола, Дуд не знал, но почему дружить с мальчиком из Сербии надо, переехав на учебу в Австралию, ему и подавно понять не дано. Больше всего удивило, что из всех женщин верной женой оказалась лишь Оля, которая поддержала Сергея в его печалях и страхах, а вот Этери объединилась с Катей и Ксюшей! Все, что угодно можно понять, но тандем Ксении и Этери… Этого мир фигурного катания не переживет и не переварит, а уж голова Дудакова - тем более. За прошедшие две недели с приезда Дианы, Глеба и Габи Катя приезжала трижды. Трижды пятеро жильцов дома искренне пытались притвориться глухими (хоть как-то с этим могла справиться лишь Диана, как бы цинично ни звучало), чтобы не слышать ругани папы и дочки. В конце скандала, Катька хлопала дверью Кабинета, натягивала улыбку на похожее на отцовское личико, прощаясь со всеми и ждала такси за забором загородного дома, а Дуд уходил на кухню и звякал там кружками и стаканами, возвращаясь с чаем и запахом алкоголя. Так что внучка не спутала - Дуд ругался, но, сегодня не с дочерью, а ее матерью. От греха Этери решила не тревожить тему. За четыре месяца, в которые конфликт все накалялся и накалялся, переговорено было много всего, но до упрямца Дудакова не доходила простая, кажется, мысль: иногда согласие с ребенком - меньшее из зол и большее из благ. - Этери, ей только семнадцать! А этому хлыщу непонятному - уже девятнадцать!- ревел возмущенный отец.- Ты представляешь, чем он планирует с ней заниматься?! - Догадываюсь,- прятала улыбку в складке губ женщина.- Сереж, ну, когда-то же это все равно случится. - Ну, не сейчас же! Она еще совсем ребенок!- кипел возмущенный разум Дудакова. - Дише тоже было семнадцать,- тихо напомнила историю их семьи блондинка. - Ты не сравнивай! Не сравнивай!- замахал рукой Сергей.- Дианка у тебя - совсем другое дело! Она туда ехала не к мальчику, а тренироваться. И потом: Глеб - это Глеб, а ни какой-то там Никола! - Глеб тоже сначала был какой-то,- покачала головой.- Да и потом, знаешь, мне кажется, они туда сбежали в том числе и для того, чтобы никто не мешал им проверять чувства. Ну вот… проверили. - Это не то же самое!- упрямо твердил отец юной бунтарки.- И она еще совсем ребенок! В общем, непробиваемый и упрямый! Как все мужики! Не влезала. Сам напортит, сам будет исправлять! - Габик,- позвала бабушка,- пошли мыть руки, кушать и отдыхать! Накормили ребенка, что-то между делом съели сами, уложили с грехом пополам на свою же кровать, потому что в детской Габи спать отказывалась, слишком много интересного, а у взрослых - ничего и никого: заберешься между двумя теплыми боками, пока бабушка в планшете ищет сказку, пригреешься, повертишься, да и уснешь под глубокий голос, читающий про чудеса. Надеялась, под мерное сопение внучки и Дуд как-то угомонится, но тому явно было не до покоя. Даже читал свое нервно, да и не читал толком. Смотрела, смотрела на это внутреннее ерзанье и тихонько сказала: - Пошли отсюда, а то разбудим девочку. Ушли в гостиную, где он снова ерзал,а она смотрела: - Давай, Серег, что там стряслось?! - Ксюша сказала, что сама Катьку устроит и отправит на учебу! За свои. Ну, то есть за те, что отложены были на нее!- только что не сплюнул сквозь зубы.- Надо же было им ни в чем не отказывать?! - Нашел в чем себя винить,- поморщилась женщина,- что отцом был нормальным, а не скотиной! - Вот и аукается это мне… недобрым,- заметался по комнате, пока не наткнулся на стоящую монолитом на пути жену. Этери обвила мужскую шею руками, прижала голову к плечу и забормотала на ухо: - Сереж, девочки всегда улетают. Это правильно. Это хорошо. Не дала отстраниться, тихонько качнулась то ли приглашая на безмолвный танец, то ли баюкая. -Девочки всегда улетают. Встречают своих мальчиков. Свое рыжее счастье. Как я тебя. Если девочка не улетит, счастья не будет. Да же? Большие руки обняли тонкую талию, прижали крепче. - А вдруг он не счастье? Вдруг он ее обидит?!- упрямо, как маленький, проговорил седой человек, упирающийся щекой в острое женское плечо. - Тогда она вернется к тебе. Поплачет. Отболеет. Наберется сил. И снова улетит, чтобы найти того,кто ее будет любить, как любишь ты… Она не сможет жить ни с кем, кто будет хуже тебя для нее. - Я боюсь,- признал очевидное Сергей. - Ты был хорошим отцом ей,- гладила по затылку.- У нее все получится. - Надо отпустить, да?- жалобно спросил Дудаков. - Надо, Сереж. Надо! И продолжили стоять обнявшись. Пытаясь принять взросление еще одного общего ребенка. Было это всегда трудно, но неизбежно.