Коньки

      Декабрьский вечер был холодным и тёмным, хотя в центре шумного заселенного города мрака не было: светящиеся огни полыхали то там, то тут, фонари освещали широкие улицы, а окна многоэтажных домов светились тусклым желтоватым светом. Новый Год был совсем на носу, оттого люди вечно куда-то спешили, бежали, стараясь успеть до скорого наступления праздников. В общем и целом, атмосферу происходящего можно описать одним единственно верным словом: суматоха. Приятная для людей предновогодняя суматоха.       Женя нервно поглядывал за сновавшими по улицам жителями города, мысленно проклиная себя за то, на что он согласился по собственной воле. По сути, просто подписал смертный приговор — а как ещё можно было это назвать? Он согласился пойти на каток с подругой вместо своего брата, так «удачно» заболевшего прямо перед праздниками. Был ли Женя рад? Должен бы, однако всё внутри сжималось от неприятного предчувствия и замирало в ожидании настоящего испытания, коей являлась эта кареглазая бестия.       Он почти сразу заметил её в шумной толпе. Сложно было упустить яркие огненно-рыжие кудри девушки из виду, она сама полыхала, словно пожар, извещая о своём присутствии всех окружавших её людей. Женя тяжело вздохнул. Вечер обещал быть сногсшибательным во всех смыслах этого столь многозначного слова.       Таня тоже его заметила довольно быстро. Рыжеволосая девушка широко улыбнулась, активно помахав парню рукой в плотной шерстяной перчатке. Она серьёзно думала, что он ещё её не заметил? Женя справился с подступившим волнением и спешно подошёл к ней. — А я уж думала, ты струсишь, — звонко рассмеялась Таня, протягивая пареньку пару коньков. Конечно же они, будучи прокатными, были потрёпаны жизнью и выглядели не очень-то новыми, однако весьма надёжными. Пожалуй, коньки — последнее, о чём он будет сегодня думать. — Но очень рада, что всё-таки пришёл. — Ты меня явно недооцениваешь, — как можно равнодушнее пожал плечами парень, принимая коньки. — Когда дело касается коньков, я не прочь покататься даже с тобой.       Он хотел, чтобы это прозвучало намеренно небрежно и в роде какого-то снисхождения, но Таню явно было не обмануть даже напускным равнодушием и выдуманным превосходством. Девчонка сощурила и без того довольно узкие карие глаза, которые превратились в две тонких щёлочки, а после одарила Женю насмешливым взором. Тот едва ли смог удержаться и не отвести глаз, иначе уж точно она никогда не посчитает его себе равным. Собственно, и сейчас Таня не считала его таковым. — Как знаешь.       Это будет мучительно долгий вечер.       Они зашнуровали коньки в полном молчании, даже не глядя друг на друга. Женя перевязывал их быстро и ловко, отработанными за долгое время движениями, поэтому он закончил на пару минут раньше девушки. Таня пыхтела и ругалась себе под нос, но вскоре тоже справилась с ненавистной ей шнуровкой. — Умеешь кататься? — с сомнением спросила она, когда Женя по-джентльменски протянул девушке руку, чтобы помочь дойти до скользкого льда. — Пять лет занимался фигурным катанием, — усмехнулся он. — Как думаешь, я умею кататься в таком случае? — Конечно же нет! — уверенно заявила Таня, а парню оставалось лишь закатить глаза. Он не занимался фигурным катанием с тех самых пор, как сломал ногу в одиннадцать лет, но сейчас ему было пятнадцать, так что прошло вполне достаточно времени, чтобы снова встать на лёд.       Каток в преддверии Нового Года был переполнен посетителями. Большинством из них оказались школьники, уже вышедшие на каникулы после довольно непродолжительной второй четверти — их можно было легко узнать по громкому звонкому смеху и разговорам. Лёд располагался кольцом вокруг центральной ёлки — что уж говорить, каток был правда огромным и красивым! Фонари освещали лёд, который сверкал в их ярком свете, играла музыка, заглушаемая говором десятков людей. Ёлка сияла в своём гордом великолепии как главный символ наступавшего праздника.       Женя шагнул на лёд. Ноги сами собой понесли его по гладкой поверхности, и он весьма изящно прокатился чуть вперёд, а после красиво, так по-фигурному профессионально остановился: очень уж ему было интересно, как отреагирует на подобные фокусы самоуверенная Таня!       Но девушка робко мялась около борта, с недоверием поглядывая на сверкающий лёд. Только сейчас до Жени дошло, что, похоже, она не умела кататься. От слова совсем. — Хэй, Танька, — окликнул он её, ловко подъезжая к закруглённому борту, — ты кататься-то умеешь? — Вполне. — Девушка демонстративно вздёрнула голову, сделав самоуверенный шаг на лёд, однако ноги её подвели: она неуклюже пошатнулась и непременно бы упала, если бы Женя вовремя не схватил её за руку. — Значит, совсем нет, — ухмыльнулся он, немногим позабавленный складывающимися, как ни странно, в его пользу обстоятельствами. Таня на вряд ли открыто признает факт своего «неумения» в чём-либо — уж больно горда эта девица для подобного снисхождения, — однако без его помощи она не пройдёт и двух трёх-шагов по льду. — Какая же ты самоуверенная неумёха.       Она ничего не ответила на это, будто вовсе не услышала, или предпочла пропустить колкость мимо ушей. — Раз уж ты такой умный, покажи парочку своих приёмов, — хмыкнула она, сумев удержать равновесие около борта. — Докажи свою «умелость».       О, это всё-таки был вызов… — Как пожелаешь. — Женя шутливо поклонился рыжеволосой, а после стрелой сорвался с места, пустившись в вольный полёт на коньках.       Прошло несколько лет, а ноги всё ещё помнили все те вёрткие движения, которым учили ребят на фигурном катании. Конечно, время не прошло даром: потерялась былая грация и скорость, повороты не были столь техничны, как прежде, однако его катание всё ещё смотрелось эффектно для простого, ничего не ведающего в этом виде спорта — хотя, вернее было бы сказать, искусства, — обывателя.       Парень ловко зашёл на поворот, после, выдохнув, согнул колени и в прыжке взметнулся в воздух. На какой-то миг он оторвался ото льда, обретя долгожданный и такой настоящий, такой желанный полёт, ощущение которого он забыл… но теперь снова вспомнил. Тем приятнее было осознавать, что этот полёт мог заворожить другого человека, коньки которому казались чуждыми и незнакомыми.       Женя сбросил скорость и размеренно подъехал к Тане, красиво поклонившись после своего «проката» подобно профессиональным фигуристам-чемпионам из телевизора. Чем он был хуже них? Парень остался вполне доволен своим прокатом. — Стас так точно не умеет.       Вот и всё, что произнесла Таня, восхищённо выдыхая. По правде говоря, для Жени в тот момент не могло быть большей похвалы — зная и Таню, и своего брата с пяти лет, это было высшей степенью уважения девушки. — Дай мне свою руку, — брюнет уверенно кивнул девушке, протягивая ладонь в кожаной перчатке. Та подняла на него удивлённые карие глаза: — Зачем? — Ты хочешь научиться кататься или нет? Я помогу тебе.       Таня в нерешительности оглядывалась по сторонам, будто выискивая возможность обойти складывавшуюся ситуацию, однако девушка всё же протянула руку. Парень сорвался с места, затягивая её за собой на центр катка — подальше от этого «спасительного» борта!       Вне безопасности — Женю она явно считала объектом не самым безопасным, парень был в этом уверен, — Таня лишилась всякой насмешливости и язвительности, превращаясь в беспомощную девушку, едва-едва удерживающуюся на шатких лезвиях коньков. Отпусти он её, подруга сразу же направится навстречу холодному и плотному льду. Но разве мог он так поступить? Женя держал руку Тани крепко и уверенно: он не даст ей упасть. — Ты идиот?.. — она могла бы прокричать это во весь голос, но, по-видимости, страх брал своё, и крик превратился в сиплый боязливый полушёпот. Женя осклабился в самодовольной ухмылке, остановившись и многозначительно посмотрев ей в глаза: — Как я научу тебе кататься, если рядом всегда будет удобная «подушка безопасности»? — он как бы невзначай кивнул на край катка. — Да и не ты ли у нас привыкла бросаться в бой, невзирая ни на какие риски, Танька? — Я… — девушка запнулась, пряча недовольное бормотание в алый шарф. — Я не настолько безбашенная, как ты привык думать, Евгений!       Ого, прямо по полному имени… да она была по-настоящему шокирована происходящим. Ему нравилось лишать этот «пожар» всякой подстраховки, теперь Таня оказалась на его территории, в его стихии. — Признай: просто струсила, — юноша самоуверенно усмехнулся. Обстоятельства внезапно стали играть в его пользу, и видеть эти глаза — о, эти глаза! — испуганные, нерешительные, полные вопросов и чистого желания прикончить его прямо на месте, приносили ему особое удовольствие.       К его удивлению, вместо того, чтобы хорошенько огреть его по шее — что, к слову, было бы весьма заслуженно, — Таня глубоко вздохнула. — Тогда учи, а не разглагольствуй.       С неба тонкими хлопьями посыпался снег.       Чёрное небо посветлело, яркий свет фонарей заставил весь воздух заблестеть, в нём одновременно засверкали миллионы и миллиарды крохотных бриллиантов-снежинок. Люди на катке с восхищением наблюдали за снегопадом, плавно вальсирующим, поддающимся неслышимой мелодии зимы, но Женя не смотрел ни на небо, ни на снег, ни на окружавших их людей. Он наблюдал за неловкими движениями так упорно старавшейся устоять на коньках Тани, ловя себя на мысли, что она выглядела очень милой в моменты, когда оказывалась неуклюжей. Ему хотелось защитить её от злобного льда, который лишал её всякой решительности, но раз уж она сама шла навстречу опасности!       Женя направлял девушку, понемногу объясняя все базовые тонкости катания. Кареглазая слушала внимательно, стараясь не упустить ни единого его слова — пыталась это скрыть, но удавалось ей это плохо. Мало-помалу у Тани начало получаться: девушка уверенно стояла на коньках даже без поддержки Жени (в глубине души ему очень хотелось вернуть её руку, хватавшуюся за его плечо), а ещё могла совершить пару неуверенных, неумелых, но вполне себе настоящих рывков по льду.       Таня улыбалась сдержанно и кротко, однако в карих глазах Женя видел плясавшие огоньки искренней, настоящей радости каждый раз, когда у неё получалось что-то сделать лучше, чем в прошлый. А ещё видел злобу и гнев, когда она падала и парню приходилось её ловить, осторожно и бережно хватать за руку, не позволяя упасть.       Вот и снова Таня хотела встретиться со льдом, но Женя ей не позволил. — Поосторожнее, травмы нам точно не нужны, — снисходительно улыбнулся он, подтягивая девушку за руку и позволяя той распрямиться во весь рост. Таня неловко усмехнулась, заправляя выбившуюся из-под шапки огненно-рыжую прядь. — Значит, ты всё-таки переживаешь за самоуверенную неумёху? — девушка горько усмехнулась.       Женя опешил. Она всё ещё помнила эти ненароком брошенные слова?.. — Прости, я не хотел, — парень виновато отвёл глаза. — Сильно задел?       Таня неопределённо покачнула головой, в задумчивости уставившись куда-то сквозь Женю. — Нет, просто Стас никогда мне не перечит. — Открою страшную тайну, — собственно, Женя эту тайну и не открывал бы, если бы не был уверен в том, что девушка прекрасно знает её суть и без его вмешательства. Однако парень всё равно сделал наигранно серьёзный вид, и, наклонившись к девушке вплотную, произнёс: — Он в тебя бесповоротно втюрился. — Ах, какая неожиданность, — Таня явно поняла его шутливую манеру, но играла удивительно правдоподобно, — я и подумать не могла!       Женя вдруг задумался: о том, что Стас был влюблён в Таню, казалось, знал весь их двор. Однако он всё не мог понять одного: отвечала ли ему девушка взаимностью? Или же играла из забавы, из интереса? А может, просто не хотела обидеть? Она ведь его явно не любила!       Или ему просто было приятно так думать? О, боже, как же эгоистично с его стороны, но… ничего не мог с собой поделать. — А вообще, — Таня тяжело и протяжно вздохнула, отводя глаза. — Не пойми меня неправильно, Жень, твой брат очень хороший, добрый и заботливый человек, но я немного не та, кто ему нужен. И он не совсем тот, кто нужен мне.       Парень с удивлением взглянул в эти посерьёзневшие карие глаза — на миг ему даже показалось, что он вот-вот поскользнется и сам упадёт на лёд! — с трудом удержал удивлённый вздох. — Что же… пожалуй, я с тобой согласен. — А в чём смысл врать? Сказал правду, и как бы ему о том не пожалеть.       Не пожалеть… — Согласен? — девушка сощурилась, внимательно вглядываясь в его блёклые серые глаза, будто бы стараясь отыскать там ответы на какие-то свои вопросы — парень неловко усмехнулся, невольно отъехав на коньках назад, но, так некстати, он сам же научил её кататься! Таня осторожно приблизилась. — Прямо-таки согла-а-асен?       Она протянула это нараспев. Ещё немного, и эта девушка однозначно сведёт его с ума.       Женя ничего не ответил, молчаливо встретившись с ней взглядом, но было уже поздно. Он почувствовал руку, которую так хотел вернуть, на своём плече, и это касание привело его в чувство в тот же момент, когда губы девушки накрыли его собственные.       Парень опешил, но не отстранился.       Тепло пульсациями разошлось по телу, заставляя сердце в волнении затрепетать с новой силой. Прошла минута, две — на самом деле лишь короткий миг, показавшийся ему сказочной вечностью. В нём так хотелось остаться. Женя ответил на поцелуй так же неумело и робко, как стояла на коньках эта хрупкая рыжеволосая девушка, обхватившая его шею двумя руками. Он замер, прикрыв глаза, в тот момент не принадлежа этому ломавшемуся на его глазах миру.       Они шли домой в полном молчании. Многоэтажки мигали приглушёнными огоньками, и дорогу лишь изредка освещал блёклый свет фонарей — наверное, так было даже проще, подростки могли не видеть лиц друг друга, не читать по глазам, не следить за эмоциями. Каждый думал о своём.       Парень и девушка остановились около молчаливого подъезда. — Если я тебя поцеловала, это ещё ничего не значит, — выпалила Таня так быстро и уверенно, словно заученный назубок стих в первом классе. На выдохе, с чувством, толком и расстановкой, будто от этих слов зависела судьба всего этого мира! Женя тихо усмехнулся в ответ: — Я и не рассчитывал.       Как прежде уже точно не будет.