Обещания

Джисон хорошо помнил обещание, которое дал ему Хенджин жаркой карантинной ночью. Тогда плотную темноту комнаты нарушал свет от экрана телефона, а тишину — тяжелое дыхание и с трудом заглушаемые подушкой стоны. Мыслей в голове не было абсолютно, только яркое желание било по сознанию с чудовищной силой. Но тягучее «В следующий раз мы сделаем это вместе с хеном» произнесенное Хваном смогло пробиться сквозь пелену возбуждения и стать контрольным выстрелом, который попал точно в цель — младший кончил резко и остро. Больше эти слова не оставляли его в покое ни на минуту: они преследовали его в коридорах компании безмолвным эхом, следили за ним темно-карими глазами Минхо в тренировочных залах, ненавязчиво касались оголенной кожи талии широкими ладонями Хенджина. Вызывали сладкую дрожь по телу, заставляя нервно кусать губы. Заботливые нуны недовольно сетовали на вновь изъеденную до ранок нежную кожу, за чем следовали синхронные усмешки и переглядывания как минимум двоих довольных собой людей. Джисона беспощадно дразнили, с ним безжалостно играли по каким-то неизвестным ему правилам. Заставляли хотеть. Желать. Парню казалось, что он помешался на буквах и медленно сходит с ума, гоняя одну и ту же мысль туда-сюда по черепной коробке. Его тексты песен вдруг окрасились в откровенность, облачились в сокровенное и тайное. Он старательно прятал свои тетради от любопытных глаз Чанбина и Чана, краснея щеками и лепеча что-то о том, что в этот раз слова не сложились. Даже сны пестрили желанными картинками совместной ночи, из-за чего парень просыпался с крепким стояком ранним утром и ощутимым разочарованием осознания нереальности произошедшего. Сегодняшняя ночь не стала исключением. Хан стоял на рассвете под ледяными струями душа, прислонившись лбом к темной плитке в попытках отогнать замучившее его наваждение. Холодная вода бежала по смуглой, золотистой коже, оставляя за собой россыпь мелких мурашек. Зубы только начали отбивать четкий ритм, а губы синеть в уголках, как парень резким движением руки выключает воду. К счастью, не успев замерзнуть окончательно, у него хватает ума закончить процедуру закаливания. Он наскоро вытирается полотенцем, накидывает на себя толстовку и спортивные штаны и спешит в комнату, чтобы нырнуть в спасительное тепло мягкого одеяла. Не хватало снова заболеть, когда только пару недель назад его выпустили из карантинного заточения. Как только открывается дверь ванной, его со спины ловят горячие уверенные руки, окольцовывают тонкую талию и бережно прижимают к себе. Джисон давится воздухом от неожиданности, а сердце, кажется, сейчас пробьет грудную клетку. — Хани, ты почему вскочил в такую рань? — хриплый недовольный шепот теряется в мягких темных прядях волос, а поцелуй оставляет тепло на выпирающем шейном позвонке. — Хён, — он выдыхает пораженно, по инерции прижимаясь к крепкой груди спиной и расслабляясь. — Ты меня напугал. — Я чувствую. Он усмехается и прижимает ладонь прямо под сердцем, чувствуя его бешеное биение даже через плотную ткань кофты. Ли подталкивает младшего по направлению к его комнате, не забывая для ускорения шлепнуть по любимой попе. Джисон даже не задает вопросов, молча следуя по коридору. Он уже сложил в своей голове прекрасную картинку, как они сейчас с хеном вместе завалятся в его кровать и уснут сладким сном в обнимку. Для них было обыденным приходить друг к другу, когда в одиночку уснуть не удавалось. Даже после того, как их расселили по разным жилым зданиям. Рыжеволосый бурчит по пути, что тот как всегда шатается не пойми где, и его приходится искать по всему общежитию. Хан на бубнеж лишь легко улыбается, его хен всегда был таким: включал режим ворчуна, если что-то шло не так, как он придумал в своей голове. Очаровательно. Открывая дверь в комнату, он спотыкается на пороге, стоило лишь увидеть на своей кровати блондина, который бесстыдно развалился на ней абсолютно нагим кверху попой. Красивые изгибы подтянутого тела красиво выделялись на темно-серых простынях. — Ну наконец-то! — он театрально взмахивает рукой. — Я долго буду ждать свой массаж простаты, мистер Ли? Сзади Джисон слышит смешок и в следующую секунду его целуют за ухом, вновь подталкивая вперед к самой кровати, скользя горячими руками по чувствительной пояснице под толстовкой. Парень все еще находится на стадии непонимания, двигаясь по инерции, его как будто перемкнуло. Мысли в голове мечутся хаотично, пытаясь найти выход из ситуации. Позади хлопает дверь: он чувствует себя загнанным в угол двумя хищниками зверьком. — Давай, Хани-и, — намерено растягивает обращение. — Я привык сдерживать свои обещания. Он встает на колени, не стесняясь светя всеми своими прелестями перед парнями, и тянет замершего младшего на себя, заставляя его опереться коленом на край кровати. Большие ладони оказываются на пухлых щечках, не давая шанса на побег, а мягкие губы захватывают в плен чужие, целуя горячо и глубоко. Хан теряется от такого напора, отвечая с опозданием. Поцелуй выходит мокрым и жадным, какие бывают только с Хваном. Минхо целует совсем иначе, он пленяет нежностью и размеренностью. Его поцелуи такие уверенные и властные, что Джисон растекается лужицей и беспомощно виснет на руках старшего каждый раз. Хенджин сильнее тянет самого младшего в этой комнате на себя, помогая забраться на кровать с ногами, и не церемонясь лезет рукой в штаны, плотно обхватывая член рукой. Чувственное шипение теряется между губ. Джисон неуверенно исследует любимое тело руками, скользя ледяными ладонями вверх, до самых плеч — сжать, прижаться еще ближе и нырнуть с головой в обоюдное желание. Он всегда терялся в руках старших, млел перед ними и становился до очарования трогательным. Они ласкают тела друг друга, распаляют желание, пока шею не накрывает другая рука, отрывая от поцелуя и заставляя запрокинуть голову назад. — Как быстро ты завелся, — Минхо говорит тихо, все еще хрипло. — Такой желающий. Джисон чувствует, как уверенно Хван стягивает с него штаны, пока Ли сжимает руку еще сильнее, срывая осипший стон. Он улыбается по-кошачьи, на секунду переводя взгляд на блондина, и толкает язык за щеку. Неожиданно подается бедрами вперед, имитируя толчок, прижимается тазом к заду Хана, давая почувствовать свое возбуждение через ткань тонких домашних шорт. У него встал от одного лишь вида ублажающих друг друга парней. В этот же момент Хван заглатывает член Джисона до половины и стонет, пуская вибрацию по стволу. Брюнет хрипит и по инерции дергает бедрами навстречу наслаждению, все еще смотря Минхо прямо в глаза. Тот так и не убрал руки с его шеи, мучая его неудобным положением. Он знает, что контроль и легкая грубость заставляют член Хана дергаться, а мозг — плыть. Блондин ведет языком от кончика ствола вверх, по животу и груди, заканчивая укусом на плече, и только тогда Ли разжимает руку, предоставляя доступ к кислороду. Младшего зажимают между двумя горячими телами, пока рыжий наклоняется ниже и со вкусом целует Хвана прямо над плечом зажатого. Джисон смотрит на мелькающие между губ языки и глотает жадно накалившийся воздух. Поцелуй прерывается с громким звуком слюны. — Я все еще жду свой массаж. Ли стреляет глазами и мимолетно кивает — эти двое понимают друг друга без слов. Остатки одежды очень быстро слетают с Джисона и оказываются неприметной кучей лежать у кровати. Хван норовит раздеть и старшего, но он и сам успешно с этим справляется, оперативно избавляясь от шорт и футболки. Ощущения кожи к коже срывают напрочь все тормоза. Контрасты температур бьют по мозгам. Младшего вертят на кровати, как только захотят, он растекается перед двумя любимыми парнями, предоставляя им возможность делать все, что им вздумается. Поэтому не сопротивляется, когда его укладывают спиной на простыни, а сверху наваливается Хван, снова целуя до звезд перед глазами. Их возбужденные члены касаются друг друга, но блондину мало, поэтому он подливает масла в огонь. Прижимается ближе и трется своим торсом об чужой, зажимая возбуждения между тел и размазывая предэякулят по животам. Оба стонут в унисон от стимуляции. Ли, все это время наблюдая за младшими, подхватывает со стола смазку, которую они принесли с собой, и направляется в царство разврата. — Выше зад, детка, — он шлепает Хвана по сочным половинкам, оставляя красные следы на бархатной коже. — Сейчас хён меня вылижет, — произносит заговорщицки прямо в губы Джисону блондин и приподнимает зад, сдвигаясь немного назад и оказываясь на уровне живота младшего. Второму остается лишь туго сглотнуть и поймать темный взгляд рыжеволосого через плечо Хвана прежде чем он подмигивает и опускается вниз, исчезая из виду. Тело брюнета покрывается влажными поцелуями, несильными укусами и крошечными засосами на тех местах, что легко будет скрыть одеждой. Его пробуют на вкус, оставляя мокрые дорожки от языка и громко стонут, когда Минхо с чавкающим звуком втягивает кожу ануса в рот. Он проникает юрким языком настолько глубоко, насколько позволяет физиология. Изучает гладкие стеночки, толкаясь в раскрасневшееся отверстие, любовно целует по контуру и даже умудряется в процессе укусить за одну из мягких половинок. Его пальцы, предварительно заботливо смазанные смазкой без отдушки, погружаются в горячую узость вслед за языком. Член Джисона дергается от участившегося чужого дыхания, что опаляет нежную кожу живота, и это не остается незамеченным Хенджином. Сразу обхватывает ствол губами и довольно урчит, когда Хан запускает пальцы в его светлые жесткие волосы и слегка оттягивает. Мысль о том, что сейчас язык и пальцы Хо находятся глубоко в Хване, подстегивает его сильнее и порождает томные несдержанные стоны. Они срываются с его алых губ один за другим, пока он беспорядочно подается бедрами навстречу горячему мокрому рту. Старший принимает его замечательно. Обводит головку языком, втягивает щеки и пускает слюну для лучшего скольжения. Пару раз ему удается заглотить достаточно глубоко, чтобы Хан почувствовал узость его горла. Смотреть на такое — пытка; парень запрокидывает голову и жмурится изо всех сил, стараясь не кончить вот прямо сейчас. Хриплое «Такой вкусный мальчик» от Минхо заставляет младших взвыть на один лад. В комнате воздух раскален до предела, звонкие стоны отражаются от стен и разлетаются по помещению невидимыми искрами. Как хорошо, что сегодня их общежитие пустует. Чан и Чанбин зависли в студии на всю ночь, точно не собираясь возвращаться сюда раньше обеда, а еще один сосед прямо сейчас являлся одним из нарушителей тишины — блондин снова роняет пробирающий до мурашек стон наслаждения словно в подтверждение. Он неожиданно подается вперед, ускользая от Минхо и сорвано шепчет в губы напротив: «Сейчас кончу, господи», и заваливается вбок, около Джисона, утыкаясь ему в плечо лбом, учащенно дыша и безумно улыбаясь. Хан видел, как Минхо вытащил свои пальцы из Хвана и облизал их. Они снова смотрели друг другу в глаза. Возбуждение всех троих болезненно пульсировало и пылало красными головками, истекающими предэякулятом. Младший чувствует нежные прикосновения рук Ли к своим щиколоткам, и в следующую секунду его резко дергают на себя и нависают сверху. Он целует его впервые за это утро. Властные, с ума сводящие поцелуи, и пальцы внутри с холодной смазкой стремительно подводят парня к грани. Минхо растягивал его тщательно и чувственно, хотя в этом не было особой необходимости: он успел поразвлекаться утром в душе. Рядом лежащий Хван нашептывал на ухо абсолютно грязные вещи, пока чужие пальцы проникали глубоко, разводились на манер ножниц и несколько раз попадали прямо по простате, пуская молнии по телу. Губами Хо собирал каждый стон и тяжелый вздох. Когда Джисона просят перевернуться, встать на колени и опереться на руки, и входят одним мощным толчком, его глаза, кажется, закатываются куда-то уж слишком далеко. Младшего выгибает на кровати и он в спасении хватается за простыни, сжимает их с силой, выпуская весь воздух из легких. Их тела покрылись испариной, капли пота от особо сильных толчков срывались со лба и падали вниз, увлажняя постель. Член Минхо идеально заполнял его и доставая до нужных точек. — Я тоже хочу, — блондин дует губы и привычным движением руки закидывает мешающую челку назад. — Хё-ён. — Давай, Хани. Минхо тянет темноволосого юношу на себя, заставляя балансировать на коленях и плотно прижимая спиной к своей груди. Угол проникновения смещается и Джисон почти хнычет от остроты ощущений, впиваясь пальцами в предплечья старшего. Глаза увлажняются от удовольствия, пока любимые губы шепчут куда-то в висок горячие пошлости. Хван оказывается прямо перед ним, спиной на кровати с широко разведенными ногами. Красивый ствол, увитый узором вен со сверкающей головкой, бьется об живот, вызывая шипение. Он вытягивает руки вперед, показывая свою готовность принять в жаркие объятия Хана, чему тот незамедлительно сдается. Он устало валится на родное тело, горячо дыша в шею и чуть ли не воя от удовольствия. — Малыш примет нас двоих? Хриплый голос звенит в ушах, но помутненное сознание не успевает проанализировать сказанное, как Хан чувствует, что рядом с членом Минхо в него проскальзывает еще и смазанный палец. От растяжки простреливает удовольствие вдоль позвоночника, вырывая такой отчаянный громкий стон. — Я сейчас кончу от его стонов, — комментирует рыжеволосый, замедляя свои движения. Теперь он двигается размеренно, но не менее глубоко. — Вы такой горячий, мистер Ли, — Хван проводит кончиком языка по нижней губе и рассматривает своего парня. Тот действительно был запредельно горяч: рыжие волосы растрепались и были похожи на пламя, глаза потемнели и горели возбуждением, а мышцы перекатывались под кожей. — Так бы вас и съел. Они хмыкают одновременно, пока Хо добавляет еще один палец, с трудом удерживая другой рукой разморенного Хана за бедро. Мальчика размазывает по блондину, он безостановочно неразборчиво хнычет ему в шею. Растяжка была долгой, приходилось останавливаться, чтобы не распасться на атомы в секунду. Поддерживающие поцелуи отвлекали, немного заземляли и успокаивали. Минхо опускает бедра Джисона ниже, помогая Хвану покрыть член смазкой и медленно войти в парня. Стоны срываются сразу с губ троих. Слишком тесно и горячо. Дискомфортно, но так неожиданно полно и туго, что брюнет распахивает рот в немом стоне и невольно сжимается. Он теряется от ощущений, накрывших его с головой, мышцы ног немного сводит и он думает, что закончится в эту секунду, но следующее выбивает его за грань солнечной системы — парни начинают двигаться. Они аритмично ведут бедрами, невольно растягивая его под два члена. Попадают изредка по чувствительному комочку нервов, но даже это заставляет сорваться младшего на крики. Крики не боли, а удовольствия. Такого он еще не испытывал в своей жизни никогда. Он спиной ощущает твердую грудь Минхо и вздрагивает, когда тот кусает его за ухо и выстанывает протяжное «Бля-я-ть, Хани». Джисон держится рекордные пару минут, прежде чем эти двое срываются на быстрые хаотичные толчки, и именно это срывает с младшего все ограничения. Он кончает остро и сильно, до подгибающихся коленей, пока все тело сводит судорогой. Отчаянным стоном прошибает всех присутствующих до мурашек и все-таки плачет, сотрясаясь снова и снова. Двое хищно улыбаются друг другу, смотря на свое творение, продолжая толкаться в него сквозь бурный оргазм — он сжимает их так хорошо, так правильно и необходимо. Вторым срывает Ли, который делает особенно твердый толчок и кончает глубоко внутрь, утягивая за собой Хенджина, что с силой сжимает талию младшего. Разливающееся тепло двоих внутри заставляет тело брюнета пропустить еще одну волну удовольствия и тихий скулеж сорваться с уставших уст. — Блядство, — пораженное говорит Хван, аккуратно выходя из парня и вызывая обоюдное шипение. — Я только что вознесся. Рыжеволосый облизывается, выходя вслед за Хенджином и смотря на растянутую покрасневшую дырочку. Приятная слабость в теле уговаривает нежность вступить в свои права, поэтому он наклоняется через младшего, зажимая его между телами, и целует блондина. Любовно, мягко и с языком. До мурашек по коже и бабочек в животе. — К черту вас, — хрипит Джисон. Он оборачивается через плечо к Ли, чтобы урвать свою порцию поцелуев от старшего. И незамедлительно их получает. Его блестящие от слез глаза и искусанные губы переворачивают в Хо душу. Фраза вызывает улыбку у старших, конечно. Любимая фраза Хана, которая преследует их каждый раз, когда они вытворяют что-то безумное. — Обещания нужно выполнять, Хани. Хван целует младшего в покрасневшую щеку, любовно водя по пояснице кончиками пальцев, смотря за нагим Ли, что решил встать за влажными салфетками и открыть окно для проветривания помещения. Там уже окончательно посветлело, солнце ярко освещало улицы города и пробуждало его ото сна. Младший нежится в любимых объятиях, все еще периодически вздрагивая и стараясь восстановить бешеный сердечный ритм. Эти двое превратили его в желе, которое не чувствует ни рук, ни ног. Ни себя в этом мире. Проваливаясь в сонное царство, он краем улавливает тихие переговоры парней и касания влажной ткани к своей коже. Джисон на всю жизнь запомнит обещание, которое сдержал Хенджин теплым ранним весенним утром.