Ночные переживания

Ветер, что дует со стороны моря, холодный. Не по-зимнему, а так, приятно прохладный. Он обдувает лицо, спасая от летней жары, и скрывается в полах одежды, заставляя иногда поежиться. Однако это последнее, что волновало сидящего на краю скалы Асагири. Его мысли далеко от его тела, если они, в принципе, есть. Быть точнее, в голове пусто, словно в прострации, но каким-то потоком реки на заднем плане сознание пытается достучаться до владельца. Посторонний мир вокруг перестал существовать — исключая точку в небе, звезду, которую Ген вот уже 20 минут прожигает взглядом. Руки, на которые он опирается, подрагивают от перенапряжения. Это был сложный день: война за пещеру чудес, а потом еще и битва с Хьюгой. Вроде, кажись, устал так, что еле дойдет до футона, а сна ни в одном глазу. Ужасное чувство тяготы изнеможения. — Что ты тут делаешь? — послышался недовольный голос Ишигами из-за спины. Его поза полностью выдавала негодование: лапки, сложенные на груди, да морщинка меж бровей. Асагири лишь медленно моргнул, выходя из своеобразного транса. Желания разговаривать не было, да и вряд ли это то, что нужно Сенку: сейчас отправит в кровать, рассказывая про пользу сна, о котором сам забывает. Ген опустил взгляд на водную гладь, ничего не ответив. Эти слова и звук голоса были словно свежий глоток воздуха во время песчаной бури. Он глубоко вздохнул, мысленно радуясь, что этот день закончился и все живы. Ну или почти живы. — Хей, болтолог, я с кем разговариваю? — раздраженно спросил Сенку, подходя ближе. Ему не очень нравилось, что, возвращаясь во временные палатки, застал Асагири возле водопада, где ранее скинули Цукасу. Осознав, что его игнорируют, Ишигами придвинулся вплотную, кладя руку на чужую макушку в попытке привлечь внимание. Ген вздрогнул от прикосновения, но все так же не ответил, — Что случилось? Асагири почувствовал, как на траву возле него уселось тело, свесив ноги вниз. Он даже пожалел о своем решении молчать, надеясь, что ученый уйдет, ведь теперь ему стыдно, что этот ученый тратит на него драгоценные время и силы. Ген мягко улыбнулся, смотря на собеседника: “Все нормально, Сенку-чан.” — Мда, иди Магме рассказывай, — цокнул языком Ишигами, устремляя свой взор на небо. Чувствовал он себя, честно сказать, скверно после прошедших событий: у него ныла грудь и руки ломило — в общем, тело не в лучшем состояний. Но проигнорировать их менталиста, совесть, что ли, не позволила. В любом случае сейчас быстренько узнает причину такого поведения, отошлёт спать и сам отправиться на покой, — Человек, у которого все нормально, не сидит ночами в одиночестве над обрывом. — Я просто наслаждался видом звездного небосвода, — взмахнув одной рукой, заявил Ген. Он прекрасно понимал, что просто так отделаться от Сенку у него не удастся, но такая вероятность все же есть. Кто там говорил, что Глава не эмпат? Ради науки, раздробите свое мнение до состояния букв и попробуйте снова, только сложите что-то нормальное в этот раз, — А что? Ты волнуешься? — Мне дел не хватает, еще за тебя волноваться? — закатил глаза Сенку, зная, что даже имея настолько плотный график, что вздохнуть лишний раз не успеваешь, он бы нашел время беспокоиться за менталиста. Как минимум, потому что банально привык к его тушке под боком: все то время проведенное лишь с ним в виде современника и беготня за мертвым голосом Лиллиан, когда они буквально слышали перевороты её тела в гробу, сильно сблизили, — Давай, не пудри мне мозги и рассказывай. — Ммм… — что-то промямлил Асагири, подтягивая ноги к груди. Он уткнулся носом в колени, даже не зная из-за чего тревожится. — Что? — не расслышав, Ишигами наклонился к менталисту. Ничего не поняв, помимо дыхания, он положил свою ладонь на чужое плечо. Его уже начинали напрягать действия болтолога, — Ген? Асагири резко накрыл чужую конечность своей и придвинулся ближе, прижавшись лицом в шею Главы. Сенку замер, ведь такая интимность с кем-то не свойственна ему. Не сказать, что ученому не нравятся прикосновения, однако переусердствовать с ними не желательно. Невольно вспомнив, как его обнимал отец перед отлетом в космос, Ишигами прикрыл глаза. Он неуверенно завел руку за спину менталиста, обхватив того за талию. — Я рад, что с тобой все хорошо, — прошептал Ген, потершись носом о бьющуюся венку. Когда ученый вместе с Цукасой упали с этой скалы, Асагири так перепугался, что чуть в обморок не упал. Он, изначально, хотел последовать примеру Кохаку, которую задержал отец, и прыгнуть следом, но поразмыслив мозгами, понял, что скорее убьется, чем найдет их. Менталист верил в Сенку и Шишио, однако, зная удачу ученого, против воли начинаешь нервничать. Сейчас все в прошлом, сейчас все хорошо: Ишигами подле него, Цукаса в наскоро сделанной криокамере, а Хьюга в своего рода тюрьме. — Да ладно, со мной бы ничего не случилось, — отпустив себя, ученый прильнул к чужой макушке щекой. Он сам перепугался оставшись один на один с Акацуки и раненым Шишио, но времени на раздумья о ситуации не было: надо было действовать, — На данный момент нет смысла об этом трепаться, ведь оно прошло. Теперь нужно думать о будущих планах. — Как всегда прагматично, — хмыкнул Ген, судорожно теребя пальцами край накидки Главы, словно не веря, что тот рядом. Прижавшись сильнее, он продолжил свою речь, — Однако только попробуй сказать, что ты совершенно спокоен и не переживаешь. Я видел каким ты выходил после заморозки Цукасы. — Как всегда проницательно, — передразнил ученый, отрывая ладонь болтолога от своей одежды, переплетая с собственной, — Тебе не нужно за меня переживать, лучше бы подумал о себе. — Не переживать! — отпрянув рывком, воскликнул Асагири. Он чертыхаясь и размахивая руками, будто борясь с комарами и мухами, бухтел что-то нечленораздельно, ведь слов не хватало ответить на такую глупость. Резко опустив конечности и глубоко выдохнув, параллельно игнорируя шокированный взгляд Главы, менталист легонько ударил пальцем лоб Ишигами, — Идиот ты, Сенку, идиот. — Я-то? — все еще пребывая в удивлении от увиденной картины несобранного болтолога, спросил ученый. Перехватив чужое запястье, он аккуратно отвел его от своего лица. — Ты-то, — выдохнул менталист. Он взглянул на воду, в которой отражались звезды, надеясь, что они ему помогут. Улыбнувшись своим мыслям, Асагири снова мягко переплел пальцы с Главой. Он преподнес чужую ладонь к губам, нежно, почти не касаясь поцеловал ее, — Никогда не говори мне не переживать за тебя, Сенку-чан. Ишигами выглядел пораженно: с одной стороны, хотелось вырвать руку и накричать на менталиста, что перешел черту, но, с другой, это все чувствовалось правильным, словно по иному быть и не могло: "Прости." — Незачем извиняться, — Ген нерешительно придвинулся, оставляя между лицами считанные сантиметры. Он смотрел прямо в красные глаза, в то время как взгляд ученого метался от губ менталиста до зрачков, — просто, пожалуйста, будь осторожен, даже когда я не рядом. Ишигами иррационально думал, что Асагири сейчас его поцелует, но тот не двигался. Его ладони трепетали, чувствовал ученый, словно осиновый лист на ветру, но его лик оставался спокойным, немного даже отрешенным: “Надеюсь, ты всегда будешь рядом”, — прошептал Сенку, зная, что утром будет жалеть и о своих словах, и о действиях. Ученый на пробу коснулся чужих губ своими, предельно не зная, что делать. Ген же не торопил, обвивая свободной рукой шею. Сенку неопытно целовал пытаясь найти удобный темп. Он быстро ловил каждый жест уст и языка менталиста, повторяя. Тот, уже упав в пучину нежности, ласково облизывал лепестки губ. Это было спонтанно. Оба понимали, что просто эмоции разбушевались и завтра все вернется на круги своя. Но пока, под покровом ночи, при шуме ветра и водопада, они могут себе позволить отдохнуть.