Цветущая вишня на горе Сораксан

      Мягкий жёлтый свет восходящего солнца заполнял теплом почти пустую комнату. Дневное светило лениво выползало из-за рваных вершин гор Сораксан, проскальзывая первыми лучами сквозь прорехи в густом лесном покрове. Маленькую деревню у подножия невесомо покрывал утренний туман, клубящийся молочными завихрениями, словно подражая недостижимым небесным небожителям – облакам. У высокого зеркала, прислонённого к стене, стоял мужчина. Несмотря на то, что из одежды на нём были только подвязанные низко штаны и распахнутая рубашка-чогори, весь его облик выдавал текущую глубоко по венам королевскую кровь. Длинные шелковистые чёрные волосы были подвязаны в высокий пучок, волевое лицо украшали ровный прямой нос, тщательно выбритый подбородок, остро изогнутый рот с родинкой на верхней губе и пронзительные глаза цвета грозовой тучи. Эти глаза растерянно смотрели в отражение, а тонкие изящные пальцы вводили по ужасным шрамам, покрывавшим левую половину мужского тела.       Какие-то из них были похожи на разломы в горных ущельях, какие-то – на лесных гадюк, извивающихся по безупречным чертам и отравляющих своим ядом точёную красоту. Шрамы были свежими, ещё не покрывшимися белёсой поволокой. Ярко розовея на фоне белоснежной кожи, они контрастировали с мужчиной, казалось, даже изнутри. Казалось, это из этих рваных полос уродства наружу и просачивается растерянность, печаль и какая-то безысходная тоска, портящая гордый стан.       Вдруг по ту сторону дверей раздался осторожный стук. Мужчина тут же переменился в лице, вернув взгляду присущую ему прежде высокородную надменность, резко вздёрнул подбородок, запахнул на груди рубашку и разрешил гостю войти. - Доброе утро, мой господин! – пожилой хозяин дома опустился в поклоне. – Как Вы устроились? Вам что-нибудь нужно? - Всё в порядке, чиновник Чхве. Можете распорядиться к завтраку и присоединиться ко мне, если пожелаете. - Конечно, мой господин. Как Вам будет угодно. – старик замер у входа. Мужчина, заметив, что его одиночество по-прежнему нарушено, сдержанно фыркнул себе под нос и лишь потом удостоил вниманием чиновника. - Вы хотели что-то ещё? - Да, мой господин. Моя дочь, она… в нашем уезде только один лекарь, и он уже стар, почти не ходит. Она часто помогает ему. Жители нашей деревни часто обращаются к ней. Хвалят. Ваш отец направил письмо с требованием предоставить Вам лекаря в связи с Вашими… Вашей… эмм… - В связи с моим болезненным уродством? – резко перебил его мужчина. – Это Вы хотели сказать? - Нет, нет! Что Вы! – испуганно залепетал старик. – В связи с Вашей... небольшой проблемой. Я хотел представить Вам мою дочь и сообщить, что Вашим лечением и облегчением Вашего самочувствия по мере необходимости будет заниматься она. - Женщина?! - Простите! Простите, мой господин! В деревне нет другого лекаря. Старый Чон почти не ходит, да ещё и подслеповат. Он Вам не помощник. Не гневайтесь, мой господин! Мы тут люди простые, у нас без изысков. Кто ж знал, что Его Величество решит отправить своего сына к нам… - тут чиновник понял, что ему лучше замолчать и, судорожно сглотнув, уставился в пол.       Мужчина у зеркала, поняв, что без его итогового решения настырный старикашка не покинет комнаты и не отстанет от него, недовольно кивнул, махнув рукой в сторону дверей.       - Хорошо. Раз выбора нет, пусть будет так.       - Благодарю Вас, мой господин! Благодарю!       Притворив двери снаружи, он пошаркал прочь, чтобы спустя несколько минут вернуться, таща за рукав ханбока молодую девушку.       Когда в комнату вновь постучали, мужчина снова недовольно скривился.       - Войдите.       - Моя дочь Муён, мой господин. Муён, - названная девушка низко склонила голову и сложила руки на переднике, всем видом выказывая покорность и послушание, - это Его Высочество принц Ким Вонхён, из Андонских Кимов, седьмой сын Его Величества короля Суджо. Тебе положено называть его «мой господин», он так просит. Ты должна будешь лечить его и по возможности облегчать его боль из-за… имеющихся проблем со здоровьем…       - Да, отец.       Его Высочество, услышав нежный голос, повернул голову и бросил на девушку изучающий взгляд. Маленькая, хрупкая, как и ожидалось от столь молодой особы. Чёрные волосы уложены в низкий пучок и украшены простенькой заколкой, куда уж дочери мелкого чиновника 6-го ранга из Канвондо, самой северной из восьми провинций королевства Чосон, до привычных его глазу резных золотых украшений придворных красавиц Сеула. Принц нахмурился своим мыслям. Теперь он сам – вечный гость этой провинции на краю света. Больше никогда не увидеть ему резные крыши королевского дворца, не съездить с братьями на охоту. Последняя охота стоила ему всей жизни. Королевские лекари сказали, что это божественный промысел и божественное чудо, сказали, что на принце теперь печать Великого духа. А на самом деле на нём лишь печать уродства, всё, что оставил ему Великий дух в облике кровожадного тигра, напавшего на него в лесах. Чудо ли то, что он не умер от нанесённых разъярённым животным ран, или проклятье? Теперь его ещё и будет врачевать не лекарь, а эта деревенская простушка в дешёвом ханбоке. Надо бы выделить ей средств на хорошую ткань, чтоб не мозолила глаза своими безвкусными тряпками.       Оглядывая наряд девушки, действительно изготовленный из самого обычного хлопка и непритязательный в своей простоте, принц поднял взгляд выше и внезапно натолкнулся на такой же ответный взгляд. На него смотрели огромные выразительные глаза с пушистыми ресницами и такого странного цвета. Орехово-зелёные, с янтарными отбликами. Или это утреннее солнце даёт такой эффект? А под этими глазами – россыпь полупрозрачных веснушек на молочной коже. Удивительно, провинциальная девушка, а кожа – краше, чем у любых его дворцовых фавориток. И веснушки эти. Раньше он никогда не встречал такой особенности, только слышал от братьев, ходивших в заграничные походы. А тут увидел вживую, красиво, особенно вот эти несколько, изящно изогнутые вдоль линии глаза.       Муён, заметив пристальное внимание мужчины, смутилась и захлопала глазами. Это движение вывело принца из замешательства, и он рассеянно кивнул чиновнику с дочерью, на что те незамедлительно среагировали, покинув комнату.       Вечером девушка пришла в его комнату с подносом, уставленным разными баночками и склянками. С его молчаливого разрешения она уселась перед ним и выжидательно посмотрела.       - Что?       - Мне нужно осмотреть Вас, мой господин, чтобы определиться с подходящим лечением.       - И как ты собралась «это» лечить? – презрительно бросил он.       - Есть мази, которые уменьшают боль, которая есть первое время в шрамах после таких ранений…       - Да откуда тебе знать про подобные ранения, девица! – возмущению принца не было предела.       - В горах Сораксан водится много диких зверей, наши охотники часто получают раны от когтей.       - Ты посмела сравнить ваших деревенских слабаков со мной?       Девушка в ответ лишь повела бровью.       - Разве у Его Высочества не две руки и не две ноги? Или может быть, у Великого духа, что ранил Вас, не четыре лапы и не четыре острых когтя на каждой? Или у Его Высочества не шла красная кровь, когда его ранил Великий дух? А до тех пор, пока всё так, как я сказала – Ваше лечение не будет отличаться от обычного.       - Что… - мужчина уже хотел снова высказать лекарю всё, что он думает о её наглости, но девушка деловито передвинулась к нему и со всей силы нажала на больную ногу. Принц взвыл, а она лишь сосредоточенно хмыкнула, что-то отметив в маленькой книжице, лежавшей на подносе вместе с лекарствами. Затем она ощупала шрамы на его лице подушечками пальцев, периодически надавливая на них и полностью игнорируя его испепеляющий взгляд. В конце она поставила ещё пару отметок в тетрадь, выбрала из всех баночек несколько нужных и начала объяснять.       - Вот эту мазь нужно наносить на шрамы на лице и руках. С её помощью их можно будет сделать менее заметными со временем. Вот эту – нужно мазать, если нога не болит, а вот эту, в чёрной склянке – если острые боли. Средство в голубой баночке используйте, если нога будет ныть, но не болеть. Такое будет случаться, если её перетрудить: когти порвали мышцы и они не очень хорошо срослись. – Муён встала и принесла оставленный ею у входа костыль. – А вот это, чтобы Вы могли ходить подольше.       - Зачем бы мне это делать?       - Чтобы разрабатывать ногу. Мышцам нужна работа, иначе состояние только ухудшится.       Принц брезгливо оттолкнул уродливую палку, символизирующую его беспомощность. Никогда он не будет ходить с этим, лучше всю оставшуюся никчёмную жизнь пролежать в закрытой комнате, чем выйти на люди позорным калекой.       Девушка на это только хмыкнула, собрала непригодившиеся лекарства обратно на поднос и, вежливо поклонившись, ушла, оставив мужчину в ярости.       Через несколько дней, выбравшись, наконец, из своей комнаты, принц с большим трудом добрался до одного из соседних коридоров в доме и увидел идущую по своим делам Муён. «Высокомерная девица! Тоже мне лекарь, ходит весь день без дела, пусть лучше принесёт мне еды. Нога болит просто нетерпимо.»       - Эй ты!       Девушка не отреагировала.       - Эй! Ты! – громче крикнул Вонхён.       Девушка продолжила идти, будто не слышала его крика вовсе.       «Ах она…» Принц, разозлившись, дёрнулся за ней и, прихрамывая, неловко добежал до неё и, схватив за рукав ханбока, грубо развернул к себе. Она же лишь возмущённо воззрилась на его руку, вцепившуюся в ткань на её руке и с вопросительным непониманием подняла на него взгляд. Мужчина под ним как-то потерялся, немного сник, но руку послушно отпустил. На лицо Муён тут же вернулось спокойствие и послушное выражение.       - Вы что-то хотели, мой господин?       - Да! Я звал тебя! Но ты игнорировала меня!       - Разве? Но я не слышала своего имени, возможно, мой господин стоял слишком далеко, и я не расслышала? – девичье лицо выражало максимальное послушание и участие.       - Я кричал очень громко! – принц походил в этот момент на упрямого ребёнка.       - Моё имя? – уточнила Муён всё с той же участливой интонацией и посмотрела ему прямо в глаза.       Взгляд её ни послушания, ни участия не выражал. И тут до Вонхёна дошло.       - Н-нет… – уже не столь уверенно сказал он.       - А что же кричал мой господин?       - Я… я кричал: «Эй ты!» - запал принца потух и теперь он только, недовольно скривившись, хлопал глазами.       - Мой господин, Его Высочество принц Ким Вонхён, из Андонских Кимов, седьмой сын Его Величества короля Суджо, стоял посреди коридора и громко кричал: «Эй, ты», обращаясь к младшей дочери чиновника Чхве? Род Чхве, конечно, небогат и живёт в самой северной провинции Чосона, но он живёт здесь уже несколько веков, мои старшие братья служат при королевском дворе, а старшие сёстры отданы в высокородные семьи. Да, мой ханбок сшит из хлопка, а не из шёлка, мой дом беден и прост, но моя родословная древнее Ваших побрякушек на пальцах. Даже первый сын Его Величества короля Суджо, сам наследный принц, не может, согласно этикету, кричать: «Эй, ты!» и ожидать, что в этом доме на такой крик отреагирует кто-то, кроме собак.       К концу монолога лицо девушки перестало выражать какое-либо послушание, превратившись в холодную маску с оттенком презрения. Она закончила говорить, бросила на него ещё один недоумённый взгляд, развернулась и ушла.       Принц же остался стоять на месте какое-то время. На его лице боролись злоба, непонимание, смятение, растерянность. Затем всё это сменилось сожалением с примесью уже ставшей привычной обреченности, и он медленно поковылял обратно в свою комнату. Там он упал на пол возле столика с письменными принадлежностями и глубоко задумался, растирая перетруженную дурацким бегом ногу.       Через некоторое время за дверьми послышалось шуршание и тихий стук. Мужчина тяжело вздохнул.       - Войдите…       Муён зашла в комнату и принесла с собой поднос с мазями. Подойдя к нему ближе, она заинтересованно и с вопросом посмотрела на него, ставя лекарства на столик.       - Моему господину что-то нужно?       Вот как она может так? Как может так искренне и без гадкого подтекста просто прийти и предложить помощь? Она ведь прекрасно сообразила и что звал он её не просто так, и что пробежка его теперь стоит ему сильной боли в повреждённых мышцах. И почему-то совсем не выглядит сердитой или озлобленной после своей тирады.       - Да… Нога, она… болит. – принц бросил на неё украдкой исподлобья быстрый взгляд, всё ещё боясь углядеть в её лице злорадную усмешку. Но она лишь добродушно кивнула.       - Что-то ещё?       - Да, я… Я… - мужчина запинался, - мне захотелось поесть, но я не смог…       - О, конечно. Сейчас. – Муён подобрала юбки и направилась на кухню, остановившись у выхода. – Я принесу Вам еды, посмотрю, что осталось с обеда, а потом мы с Вами осмотрим ногу. Скорее всего, Вам нужно нанести успокаивающий состав и немного поспать, боль утихнет.       И она ушла, оставить притихшего Вонхёна сидеть в гнетущей тишине наедине со своими невесёлыми мыслями.       Когда он проснулся тем же вечером, нога действительно больше не болела и общее самочувствие было гораздо лучше утреннего. Вспомнив настойчивые требования об осторожности, он всё-таки взял костыль и, опираясь на него, медленным шагом направился в сад. Там, возле зарослей камелии на скамейке сидела Муён и плела венок. Увидев его, она встрепенулась, вся подобралась и отложила венок в сторону.       - Добрый вечер, Муён. Я не хотел Вам мешать.       - Что Вы, мой господин, Вы нисколько не мешаете. Я рада, что Вам лучше. – девушка широко и искренне улыбнулась. – И рада, что Вы всё-таки выполняете рекомендации и начали выходить гулять.       - Если честно, мне кажется, мой прогулка на этом и закончена. Боюсь, большего моя нога мне не позволит. Разрешите присесть?       - Конечно! – она с готовностью подвинулась, сдержав при этом порыв помочь мужчине сесть. Она запомнила, как болезненно он воспринимает собственную неполноценность, и поэтому лишь с замиранием сердца проследила глазами, как он с усилием и тяжёлым выдохом, наконец, смог сесть. – Всё хорошо?       - Да, благодарю. Мне явно стоит отдохнуть, прежде чем я смогу осилить обратный путь.       Девушка хихикнула в ладошку и вновь взяла в руки венок, перебирая в нём цветы и то тут, то там добавляя новые. Принц лишь молча сидел рядом, наблюдая за ней. Отчего-то язвить не хотелось, хотелось только следить за методичными движениями ловких женских пальцев. Так они и просидели до сумерек. Без слов, просто рядом. Венок давно уже был закончен, когда мужчина зашевелился, кинув взгляд на дом. Муён поняла, что он хочет уйти, но всё ещё опасаясь предложить помощь, выкрутилась из ситуации.       - Мой господин, уже поздно. Я пойду в дом. Вы не проводите меня?       Вонхён улыбнулся и согласно кивнул.       Они дошли до комнаты принца, а дальше девушка пошла сама, сославшись на то, что ноге нужно отдыхать.       Через несколько недель старик Чхве заглянул к гостю и радостно сообщил, что в деревне скоро будет фестиваль цветения вишни и им всенепременно стоит его посетить, потому что Муён – одна из главных организаторов. Вместе с жителями она украшала центральную улицу фонариками и розовыми и белоснежными лентами, в тон распускающимся цветам. На главной площади планировалась ярмарка, куда съехались жители ближайших деревень поменьше, а из соседней провинции пригласили танцовщиц, актёров и музыкантов. Вонхён согласился и в день праздника стоял у своего неизменного спутника-зеркала и нервно поправлял свой наряд. Когда в двери постучались, он даже не сдвинулся с места, поглощенный своими мыслями. Это была Муён, яркая, красивая, в разноцветном ханбоке и с богатой заколкой в причёске. Это украшение было её единственным и осталось от матери, поэтому она являла его свету, доставая из шкатулки, очень-очень редко. Но сегодня повод нарядиться, несомненно, был.       Принц её приподнятого настроения не разделял и на лице его вновь господствовала обречённая тоска. Девушка сразу поняла причину и спешно подошла ближе, слегка коснувшись раскрытой ладонью его плеча.       - Мой господин?       - Да, Муён.       - Вам очень идёт Ваш наряд.       - Спасибо, Муён. – мужчина печально ухмыльнулся и переместил взор из зеркала на женскую руку. – Но скажи, что мне делать? Ни одна шелковая тряпка не вернёт моему лицу красоту. Ни один костыль не заменит мне меча. – он обессиленно поник головой.       - Разве человеческая красота таится только в идеальных чертах лица? А мужская сила и храбрость – в остром мече?       - Ты просто не понимаешь…       - Чего же именно?       - Ты всего лишь девушка. Ты слишком юна и слишком наивна. Тебе не понять такой глубокой потери. Неудавшаяся вышивка или порванная лента от платья никогда не сравнятся с потерянным мной целым миром, в котором я был кем-то, в котором я что-то значил…       Принц удивлённо замолк, когда почувствовал, что девушка от него резко отстранилась. Он посмотрел на неё и увидел, что её глаза пылают возмущением, а руки сердито сжаты в кулаки.       - Ах так, Ваше Высочество! Что ж, тогда я, пожалуй, покину Вас, дабы не унижать Ваши возвышенные страдания своим глупым и никчёмным существованием.       - Нет, Муён, я не… - но было уже поздно. Рассерженная Муён уже выбежала из его комнаты, возмущённо шурша юбками и подозрительно громко шмыгая носом.       - Муён…       Мужчина растерянно замер, не зная, что же ему теперь делать. Он совсем не хотел довести девушку до слёз, не хотел её расстроить. Наверное, действительно было грубо так судить о ней: она вовсе не наивная деревенская простушка. За то время, что он живёт здесь, ему открылись многие интересные вещи. И огромная библиотека господина Чхве, сравнимая по размерам с королевской. И выделенный им для дочери отдельный кабинет, где она могла часами сидеть, вчитываясь в лекарские книги и смешивая пахучие мази и горькие настойки. И то, что к ней мог прийти любой житель деревни почти в любое время и попросить о помощи, а она никогда в ней не отказывала. И то, что он, на самом-то деле, никогда не видел её с вышивкой, а только с бинтами, заматывающей очередные раны у местных охотников, или с лекарской сумкой через плечо и осунувшимся лицом с синяками под глазами, когда она рано утром возвращалась от лихорадочного больного, чудом и её стараниями пережившего эту ночь. И то, какой чувствительной и понимающей она была к нему самому, несмотря на его желчность, грубость и высокомерие.       А он опять её обидел.       Вонхён покачал головой своим собственным мыслям, а затем встряхнул ею, что-то решив для себя, расправил плечи и, уверенно опираясь на костыль, вышел из комнаты, направляясь на фестиваль.       Улица встретила его людским гамом, шорохом нарядных одежд, запахами еды, ощутимо перебивавшими на центральной улице аромат главной виновницы торжества – цветущей розовой вишни. Отыскав глазами на главной площади чиновника и его дочь, принц подошёл ближе и, вежливо склонившись в поклоне, попросил Муён пройтись с ним. Девушка сдержанно кивнула, соглашаясь, а старик Чхве лишь удивлённо поднял вверх бровь: что это произошло с вечно дерзким высочеством, неизменно раздражавшим всех вокруг своим высокомерием эти недели?       Когда празднующая толпа сомкнулась за их спинами и в пространство вокруг наконец пробились тихие природные запахи и звуки, Вонхён попросил девушку подождать его, а сам, настолько поспешно, насколько ему позволяла больная нога, скрылся за углом здания, а затем вернулся, пряча одну руку за спиной.       - Что такое, мой господин?       В ответ принц лишь молча протянул ей маленький, не перевязанный ничем букетик пёстрых анемонов. Муён подняла на него глаза, а он не отвёл своих, глядя прямо и пытаясь хотя бы взглядом выразить всё то, что он никак не мог сказать словами. Потому что каждый раз, когда он открывал рот, оттуда вырывалось совсем не то, что было у него на душе, а какая-то гадкая спесь, привычно прижившаяся на его языке со времен жизни во дворце, среди вечных заговоров, сплетен, скандалов и интриг. На его счастье, девушка умудрялась понимать его и без слов, а потому нежно улыбнулась и протянула руки, принимая букет.       - Прости.       - Хорошо.       - Прости меня, Муён. Я…       - Я уже сказала: «Хорошо».       Он смущённо улыбнулся и жестом пригласил её идти дальше. Они, не торопясь, шли по пустым улицам: все жители были сегодня на главной площади. С одной стороны их освещало утреннее солнце, уже взошедшее за вершины гор, с другой – блики прозрачного ручья, протекавшего через поселение и окруженного насаждениями цветущих вишен. Вокруг горных пиков крутились бело-розовые клубы облаков, и казалось, что они же окружают просыпающиеся весенние деревья, окутывая их нежными светлыми завихрениями. Некоторое время спустя они добрались до резного мостика, перекинутого через журчащий водный поток. Там Муён остановилась и задумалась, глядя в кристально чистые воды.       - Когда-то в нашем доме жило шестеро детей: трое моих старших братьев, две старшие сестры и я, – тихо начала она. – Отец бы ни за что не справился с такой оравой сам, но у нас была она: мама. – Вонхён стал к ней поближе и прислушался. – Она была удивительной женщиной. Она умела выслушать каждого и каждому помочь. Никогда не забывала ни одной мелочи. Она почти не ругала нас и всегда понимала с полуслова, с какой бы бедой мы к ней не пришли. Будто сердцем чувствовала. Она была для нас целым миром. Миром, в котором мы были самыми значимыми, самыми важными людьми. А потом уехали братья, разъехались сёстры, и в одно утро мама не встала с постели. Вместе с господином Чоном – он тогда ещё мог ходить – мы выхаживали её несколько дней, но ничего не помогло. Медленно она угасала, а я ничего не могла с этим сделать. – девушка всхлипнула. – В день, когда она умерла, мой прежний мир оказался разрушен безвозвратно. И сначала я хотела отчаяться, но на кухне встретила отца, который смотрел на меня потерянным взглядом. На меня, его единственную оставшуюся дочь. И я поняла, что у меня нет права отчаиваться, если в мире есть хоть один человек, ради которого стоит жить и которому я могу помочь.       - Муён… - принц развернулся к девушке лицом. – Прости меня, пожалуйста, за мои слова. И за всё остальное тоже…       Она подняла на него глаза, полные печали и какого-то другого нежного и трепетного чувства.       - Я… - он запнулся, когда на его лицо легла хрупкая ладонь, и женские пальцы аккуратно огладили неровные полосы шрамов. Муён смотрела без отвращения, смотрела с нежностью, и Вонхён вдруг понял, что то, к чему он после ранения так стремился, совершенно ему не нужно. А нужно: чтобы вот так смотрели. – Можно ты будешь для меня человеком, ради которого стоит жить?       Девушка улыбнулась и кивнула.