***
16 февраля 2023 г., 19:45
Наталья грустно ковыряет вилкой «Зимний» салат. Вся эта посиделка на день рождения малознакомого человека ощущается комично и одновременно неловко. Неловко и грустно, будто виновато, и так, кажется, для каждого.
Евгению с Валерием, впрочем, уже всё равно. Мужчины обычно напиваются иначе, чем женщины, и неловкость у этих двух конкретных индивидов мужского пола давно скрылась за маской сильного градуса.
Из магнитофона играет явно юношеская музыка. Может быть, Козырев взял кассету у сына, а сын взял её непонятно в каком подполье. Но музыка приятная, нотками даже симфоническая, но если и академическая, то записана явно не в концертном зале. На звук отдает не классическим оркестром, но ансамблем. Да и текст странный, с лоском нигилизма и всей пошлости бытия. Самое то для праздника, который, к сожалению, бывает раз в году.
Евгений на ногах стоит твёрдо, наливает водку в рюмку. Валерий подставляет свою стекляшку под ловкие движения Бокова, и почти падает от собственной расслабленности.
— Шо, выпьем на брудершафт? — Своим фирменным акцентом, переходящим в личный диалектизм, предлагает Евгений. Предлагает более дружелюбно, чем с утра, и больше спокойно, чем с сарказмом.
Козырев только радостно улыбается и кивает головой, всеми оставшимися силами стараясь показать своё согласие. Они скрещивают руки.
У Бокова рука крепкая, спортивная и сильная, но он кривится, потому что мышцами всё равно не может прочувствовать чужое предплечье, скрытое за тканью плотной белой рубашки. Козырев мягко лыбится, и смотрит Евгению прямо в карие глаза, ни на секунду не прекращая зрительного контакта.
Они выпивают «Столичную» одновременно, Боков глотает и ни одна мускула не дрогает на его лице, а Козырев дёргает щекою, будто выпил яда. Пауза долгая, и совершенно непонятно, будет ли ритуал доведен до конца, или…
Валерий даже отстраняется. Целоваться с мужчиной в ходе брудершафта это, конечно, возможно, но такое вполне реально представить, только если пить с родственником или сердечным другом. А Евгений просто следак из Ростова, и они впервые пьют вместе, и впервые пьют на брудершафт.
Боков тянется к чужим губам в слишком требовательном жесте. Такое прикосновение губами о губы не предполагает возможности отдалиться, отказаться и убежать. Это можно назвать насилием над концепцией выбора, но Евгений так груб, что это увлекательно. И, оказывается, безумно приятно!
Он целует не так, как другие, он целует не так, как целуют в Москве. В Ростове все такие? Если рядовые москвичи, и мужчины и женщины, легко бы чмокнулись на брудершафт, то Евгений… Нет, Евгений не пытается исполнить французский поцелуй или свадебный брудершафт между молодожёнами, но вцепляется в Козырева зубами, и даже чем-то ментальным, каким-то строгим психологическим давлением.
Валерий только мычит, но это легко охарактеризовать, как стон удивления и наслаждения. Он всё ещё пытается отстраниться, но его будто держит этот наглый провинциальный следователь. Так только кажется, они соприкасаются только губами, отодвинуться можно легко.
Козырев поднимает пустую рюмку слишком высоко, и, не глядя, отводит её от Жениного плеча, будто опасаясь, что та разобьется об острие сустава. Евгений стоит по стойке смирно, и рукой в часах, будто случайно, задевает бедро Валерия.
Из магнитофона чистейшим звуком заходится в плаче скрипка. Красиво, но кажется что-то постороннее, похожее на тихие-тихие шаги, в коридоре шумит.
Записка в фруктовнице оказывается блефом. А жена Козырева, оказывается, любит сюрпризы. Она удивлена. Не зла и не расстроена, удивлена.
Наталья кидает короткое: «здрасьте» и неловко смотрит на вошедшую даму. Валерий не спешит что-либо объяснять, но ведь кому, как не жене, известно, что он ни с кем не целуется на брудершафт. Евгений делает комплимент еде и ускользает из кухни, так ловко, что, кажется, сейчас, как в американских фильмах, он наденет свои черные очки и в большой, развратной компании женщин, укатит покорять Нью-Йорк.
— Это шутка, — слишком нервно оправдывается Козырев.
— Я понимаю, — как будто бы понимая, тихо прощает жена.
Нет, это не шутка. Это то, чего у Валерия не было с ней.
