Морковка

Фигурными цветочками, красивая, аккуратная и позитивно оранжевая на тарелке лежала она — морковка. Безусловно, очень вкусная и питательная, потому что иначе и быть не может, когда её готовит сам Гоба. Вот только Син Цю от этого не становилось легче. Он смотрел то в тарелку с проклятой тушёной морковью, то на Гобу, который уселся напротив, скрестил лапки и всей своей плюшевой грозностью намекал, что не выпустит Син Цю из-за стола, пока тот не доест. Проще было закончить роман вовремя, честное слово! — За что? — печально спросил Син Цю и попытался переложить хотя бы часть нелюбимой еды в чужую тарелку, но Гоба бдил и моментально пресёк саботаж. Чун Юнь, сидевший рядом, сочувственно грыз мороженое, а Сян Лин была занята на кухне вместе с отцом. Не то чтобы она была бы добрее Гобы, но некоторые надежды на её счёт Син Цю всё ещё питал. — За то, что привередничаешь, — пояснил Чун Юнь. С концепцией риторического вопроса он знаком не был, но у Син Цю сейчас не хватало душевных сил читать лекцию по стилистике. — И подкидываешь мне то, что не любишь сам. Вообще я не против, но вот Гобе обидно. Правда, Гоба? Они сговорились. Все. Ужасные, злые люди. К удаче Син Цю, приближался вечер и самое ходовое время в «Народном выборе», когда даже сотрудники Департамента были вынуждены стоять в очереди, чтобы просто сесть за только что освободившийся столик. В таких условиях Гоба не мог следить за тем, съел Син Цю морковку или нет, да и сам Син Цю чувствовал себя глупо, занимая место человека, который, может, весь день мечтал о сытном ужине. Так что он расплатился, забрал тарелку с несчастной морковкой и вместе с Чун Юнем отправился в порт. На набережной было свежее и тише, если не считать перебранок матросов, но это дело уже привычное и никто на них внимания давно не обращал. — Ты хочешь доесть? — спросил Чун Юнь, когда Син Цю поставил блюдо на колени и с тоской вонзил палочку в морковный кружочек. — Гоба правда старался, — вздохнул Син Цю и принялся обречённо жевать. Проглотил. Прислушался к себе. Умереть на месте не хотелось, хотя приятных эмоций от еды он не испытывал. — Да и после того ужина у госпожи Ху я понял, что не стоит так часто над тобой подшучивать. — А-а, ты про острый перчик, — на обычно спокойном лице Чун Юня вдруг появилась улыбка. — Ничего страшного, если бы я не хотел его есть, то не позволил бы подбросить в свою тарелку. Не переживай так. Син Цю чуть не уронил палочки на песок. — То есть ты добровольно… — Когда что-то повторяется из раза в раз, сложно не заметить тенденцию. Син Цю готов был поклясться, что в последних книгах, которые он читал Чун Юню вслух, такого слова не было. А тот, будто ничего странного не происходит, забрал из ослабевших пальцев тарелку, взял вторую чистую палочку и наколол сразу несколько морковных кусочков, словно шашлыки на шпажку. — Может, я не так хорошо разбираюсь в готовке, как Сян Лин, или в литературе, как ты, но одно я знаю точно: нельзя заставлять себя делать то, от чего тебя воротит. Так что морковку съем я, а Гобе мы ничего не скажем. В этот момент Чун Юнь был таким серьёзным и взрослым, что Син Цю не удержался и прижал ладонь к его лбу, слегка зачесав назад прохладные пряди. — Не перегрелся… Чун Юнь смущённо пожал плечами и отвёл взгляд. — Я всегда готов тебе помочь, ты же знаешь. Он ел морковку, а Син Цю незаметно, ну, наверное, придвигался к нему, из-за чего на песке остался предательский след. Когда их колени почти соприкоснулись, Син Цю почувствовал приятную прохладу и сладковатый запах овощей, но его это совсем не смущало. Надо обязательно поискать для Чун Юня страшную и ужасную легенду про призраков и духов, чем страшнее, тем лучше, или придумать самому, хотя врать, конечно, нехорошо. Просто так печально было смотреть на друга, который изнурял себя тренировками и медитациями, был действительно хорошим экзорцистом (чего стоил очищенный им дом на окраине, в котором после даже дышалось легче!), но не мог своими глазами увидеть ни одного паранормального явления. Интересно, если попросить госпожу Ху, она сразу их пошлёт к своему консультанту или сначала предложит гроб со скидкой? Но Син Цю обязан был попробовать. Чего не сделаешь ради друзей, которые едят твою морковку.