Цвета васильков

О том, что в Снежной холодно, Кавеха предупредили, так что он взял тёплые вещи и не особо удивился ледяному ветру в лицо и горам снега, очень похожим на песчаные дюны. Будем честны, ночью в пустыне ничуть не лучше, а перепады температуры убивали намного эффективнее, чем постоянный мороз. Постоянство Кавеху в общем-то нравилось. Было в нём нечто успокаивающее и надёжное. — Приехали, товарищ архитектор. Товарищем Кавеха ещё не называли, и хотя он не до конца понимал смысл такого обращения, оно было вполне уважительным. Рядовые фатуи, все в масках, кланялись ему, несли его вещи и не торопили, позволяя сколько угодно пялиться на роскошный Заполярный Дворец. — Какая жалость, что его построил не я! — выпалил Кавех. — Красота же… Фатуи переглянулись, как ему показалось, гордо, однако никак реплику не прокомментировали. Внутри всё оказалось ещё прекраснее, чем снаружи: высокие своды, просторно и воздушно, пускай и холодно. Очевидно, что жить в таком месте могли только очень морозоустойчивые люди, а остальные приезжали ненадолго, отдавали дань уважения Архонту и сбегали греться куда потеплее. Кавеха и самого начало немного… потряхивать. …Запрос на «лучшего архитектора Сумеру» для «разработки и реализации проекта в подарок Царице» аль-Хайтам подмахнул не глядя, Кавех не успел даже рта открыть. Около двух недель он бегал по всем знакомым и приятелям, просил совета даже у Малой властительницы Кусанали, поймал у телепорта Путешественника, в общем, разрывался между «нельзя упустить такой шанс!» и «мне страшно, помогите». Принять окончательное решение помог именно аль-Хайтам. Потому что он сказал: — Спасибо, что подаришь мне год тишины и покоя, — и Кавех понял, что ни минуты больше не останется рядом с этим чёрствым и злым человеком. В конце концов, это всего лишь год оплачиваемой рабочей поездки с проживанием и питанием за счёт заказчика. Кавеха увезли на корабле, оберегали, угождали, и во дворец он приехал не на лошадях, как ожидал, а на причудливом механизме, который местные называли «автомобиль». Очень похоже на автоматон, и Кавех подозревал, что внутри у него не пыльца цветка-сахарка. Недаром ведь Снежная была передовиком технического прогресса. И у них были деньги, чтобы оплатить долги Кавеха и заказать ему постройку церкви в подарок Царице, так что грех жаловаться. Он убил месяц, ночами не спал, готовя предварительные чертежи и идеи для согласования. Идей было много, но понравятся ли они Архонту? Какая она вообще — обожаемая снежнянами Царица? На троне сидела прекрасная женщина. Первые мгновения Кавех мог смотреть только на носки её туфель (ей не холодно, точно?), затем решился подняться выше и встретился взглядом с чужим, неожиданно тёплым и доброжелательным. По правую руку от неё стоял один из Предвестников, номер которого Кавех от испуга забыл, но, кажется, он отвечал за финансы. По левую — просто страшный огромный человек, от которого так и веяло мощью, так что Кавех сосредоточился на фреске за головой Царицы и неуклюже отвесил глубокий поклон. Чертежи лишь чудом не разлетелись по полу, и Кавех нервно прижал их к груди. — Подойди. У голоса Царицы был приятный тембр, который скорее убаюкивал, чем внушал страх и ужас. К своему удивлению, Кавех понял, что он напоминает мамин. Он послушно приблизился, глубоко вздохнул и, дождавшись благосклонного кивка, начал: — Бесконечно признателен вам за честь… Понимая, что словесную мишуру здесь развешивают каждый день, Кавех одновременно с приветствием и благодарностями достал первый концепт церкви. Поскольку его не перебивали, а очень внимательно слушали, он приободрился и попросил страшного человека подержать огромный лист формата А0, ведь ширины собственных рук отчаянно не хватало. — …учитывая рельеф и погодные условия, предпочтительней использовать следующие материалы… это будет не слишком затратно, ведь, насколько я знаю, у вас растут эти деревья? А вот для отделки придётся заказывать расходники, краску и ткани из Инадзумы, что я тоже включил в приблизительную смету… Кавех терпеть не мог говорить о деньгах, но при его работе без этого было не обойтись. Все его идеи, красивые на бумаге, в реальности стоили денег, и немалых, на чём его в своё время и подловила Дори. Как бы ни было неприятно выслушивать нотации и тычки от аль-Хайтама, урок Кавех усвоил и теперь для крупных проектов просчитывал сумму заранее. Конечно, он мог потратить и меньше, мог сильно превысить бюджет, но по крайней мере его больше не обманут. Может быть. С куда большим удовольствием он рассказывал про сами концепты. Церковь — это особое место, и строить его наобум нельзя. Он перерыл кучу литературы, общался с краеведами и торговцами из Снежной, чтобы понять и проникнуться их культурой и не создать второй Алькасар-Сарай. Очевидно, что от него хотели совсем не этого. — Так что вот пять концептов, которые я успел придумать, Ваша… э, милость? — Кавех в лёгкой панике покосился на добродушного старичка, который во время рассказа бесшумно зашёл в зал и что-то шепнул Царице. — Светлость? — Не волнуйтесь так, дитя, — улыбнулся ему старичок. — Всё чудесно, очень хорошо. Что думаете, матушка? Эти обращения буквально взрывали Кавеху мозг, но он уже выпалил всё, что придумал за время путешествия в Снежную, так что замолчал и ждал приговора. По лицу Царицы невозможно было понять, нравится ей или нет. Глаза, прозрачные, словно стекло, смотрели будто бы сквозь Кавеха, а губы за всё время ни разу не дрогнули. — Второй и пятый, — наконец произнесла она своим восхитительным голосом. — Объединить. Детали обсуждайте с товарищем Панталоне, он отвечает за финансирование. Я… буду ждать результата, мастер Кавех. Тот сглотнул и поклонился, чувствуя, как тяжелеет голова. — К-конечно, Ваша Светлость. Я вас не разочарую. Кавех думал, что на этом всё, и его выпустят на волю, однако Царица вдруг повела рукой в сторону страшного человека, который всё ещё держал развёрнутым последний ватман. — Капитано. Ты лично отвечаешь за жизнь и безопасность мастера Кавеха. Об этом человеке Кавех ничего не слышал, но по удивлённым взглядам старичка и Панталоне понял, что ему в телохранители выдали чуть ли не реинкарнацию короля Дешрета, если бы тот вздумал воскреснуть в столь недружелюбном климате. — Слушаюсь. Голос Капитано звучал именно так, как должен был: голосом человека, привыкшего убивать. Мысленно Кавех помолился Малой властительнице Кусанали и понадеялся, что хотя бы вернётся домой в целости. Может быть. *** На совмещение проектов и создание нового чертежа у Кавеха ушло три дня. Его поселили в небольшом, но уютном доме, где жила старушка по имени Зинаида, «для тебя, милок, просто баба Зина». Несмотря на морально устаревшие кружевные салфетки на столах, всё остальное вызвало вздох благодарности. Запах горячей, свежей еды! Душистый чай! Отопление! Так как дом был частным, обогревался он от газовых баллонов, а не централизованно, как в городских районах Снежной. Разбираться в тонкостях местного зонирования и распределения тепла Кавех решил позже, удовлетворившись тем, что его не выгнали на мороз и пообещали не беспокоить во время работы. — И вы заходите, чего ж чаю не попить? — баба Зина безуспешно пыталась заманить в дом и Капитано, но тот вежливо отказался, предупредил Кавеха, что придёт завтра, чтобы показать столицу, и очень быстрым шагом скрылся. — Жаль, жаль… Весь чай в итоге достался Кавеху, как и еда, и рассказы старушки об её семье, внуках, жизни в целом и Царице в частности. От солдат фатуи она отличалась разве что разговорчивостью, потому что охотно отвечала на вопросы и не скрывала, что всецело поддерживает и Архонта, и её Предвестников. Было бы странно услышать обратное. Из-за долгой дороги и перенапряжения заснул Кавех мгновенно, стоило ему улечься на восхитительно мягкую и большую кровать. Никто не нудел над ухом, не требовал убираться и платить за аренду, не критиковал эскизы, и — главное — его талант признавали, без «да, но» и условий! Потрясающе. Так и началась жизнь Кавеха в Снежной. Его полностью избавили от бытовых проблем и забот. Был горячий душ и ванна, вкусный завтрак и добрая бабушка, которая предлагала то печенье, то конфетку, а затем уходила в свою комнату и не отвлекала до следующего выползания Кавеха на свет божий. Днём, как и обещал, являлся Капитано и сопровождал Кавеха везде — по делам ли, ради праздной прогулки, он неизменно оказывался за спиной эдаким непреодолимым препятствием для ветра и любопытных взглядов. Хотя из-за него на Кавеха пялились явно больше, чем могли бы, ему это со временем начало нравиться. Пусть молчаливая, но моральная поддержка — разве плохо? Закончив новый чертёж, Кавех вновь отправился в Заполярный Дворец, на этот раз обсуждать с Панталоне закупку материалов и прочие финансовые тяготы. Готовясь к тому, что ему будет плохо и больно, Кавех накрутил сам себя и рухнул в обморок перед столом секретарши с чудным именем Прасковья. Однако та оказалась женщиной опытной и решительной. Сунув под нос баночку с нашатырём, она ласковым голосом убедила пришедшего в себя Кавеха, что бояться нечего и всё будет хорошо, а если он немного полежит лицом в её декольте, то вообще прекрасно. После подобной терапии Кавех был красным, словно платки Пустынников, зато начал на удивление здраво соображать. И не побоялся открыть рот и сказать господину Девятому Предвестнику, что: — Я дико извиняюсь, но на фундаменте, вентиляции и утеплении мы экономить не будем. — Разумеется, — господин Девятый Предвестник посмотрел на него удивлённо. — Мы ни на чём не будем экономить, ведь этот проект для Её Милости, о чём вообще идёт речь? Если бы вы требовали деньги на свои личные нужды, я мог бы вам отказать, но не в этом вопросе, нет. Показывайте, что вы там насчитали. …Вопреки страхам Кавеха, они с Панталоне сошлись почти по всем вопросам, кроме некоторых мелких деталей. Но они-то как раз могли поменяться ещё тысячу раз, а вот база — фундамент, стены и перекрытия, а также крыша, — не вызвали у финансиста никаких нареканий. Может, в строительстве он и не разбирался, зато понимал, что лучше переплатить один раз, чем получить церковь, которая из-за попытки сэкономить в один ужасный момент сложится, словно карточный домик. Подобного допустить было никак нельзя. — Строительная бригада выедет на то место, которое вы выберете. О пожеланиях Её Милости вы уже в курсе, так что у вас развязаны руки. Если появятся какие-либо вопросы или проблемы — обращайтесь сразу ко мне. Почувствовав, что на этом аудиенция — длившаяся больше трёх часов! — закончена, Кавех торопливо вышел, гадая, как будет один добираться домой. Вряд ли Капитано, тоже Предвестник, на минуточку, ждал его, чтобы за ручку отвести назад. Но он ждал. Сидел в кресле, закинув ногу на ногу, пил чай из красивой синенькой чашечки, которая в его ручище казалась кукольной, и о чём-то негромко разговаривал с Прасковьей. Та не выглядела ни испуганной, ни смущённой, и, хотя очевидно соблюдала все нормы этикета при общении с высоким начальством, не забывала этому самому начальству подкладывать в тарелку новые пряники и конфеты. Капитано их послушно ел, засовывая под маску. Как он пил чай, Кавех увидеть не успел, поскольку его заметили. — Эм… в общем, мы закончили, а вы меня ждали?.. Не стоило, правда! — Спасибо. — Капитано аккуратно поставил чашечку на блюдце, встал и привычно занял место за спиной Кавеха, будто три часа для него — ерунда, и нет никаких других, более важных дел. — Стоило. Идём. Спорить на этот раз Кавех не посмел, попрощался с Прасковьей и с облегчением проследовал за своим телохранителем, ведь и плесеннику было ясно, кто кого ведёт на самом деле. Капитано безошибочно отыскал дорогу к парковке, а среди стоящих там машин — нужную им, за что Кавех был ему от души благодарен. Думать совсем не хотелось, а хотелось простого человеческого — спать. Его привезли домой и передали на руки бабе Зине, дальнейшее же было для Кавеха словно в тумане. Он оказался в тёплой постели и прекрасно выспался, утром получил чай с очень приятной кислинкой и блинчики, и записку из Дворца о том, что он волен лично выбирать все материалы или переложить эту работу на других, но ни в чём себе не отказывать. Кавех хотел сам. Кроме того, ему было интересно, как живут люди в крупном городе, сильно ли отличается архитектура, как они спасаются от жары и правда ли, что по улицам ходят медведи? А то один из торговцев очень подозрительно смеялся, когда рассказывал об этом, и в доверчивую душу Кавеха закрались смутные сомнения. Так что вместе с Капитано на следующий день он поехал в город: изучать ассортимент и договариваться с поставщиками. Сделать это оказалось на удивление легко, потому что, в отличие от Сумеру, где даже кошки умели торговаться и поднимать цену, в Снежной всё было довольно строго. Хватило бы, как после осознал Кавех, и одного Капитано в сопровождении, но он честно показывал выданный жетон-подтверждение и заверенный Панталоне список, и продавцы моментально понимающе кивали и подписывали бумаги. Многие с интересом спрашивали, что заморский мастер будет строить, слышали про церковь и расплывались в улыбках. Да, говорили, прекрасное дело вы затеяли! В Снежной, как и в Мондштадте, как и в Ли Юэ, как и в других странах имелись статуи Архонта, как же без них. Только вот снежняне по давним традициям предпочитали строить свои святые места для восхваления великой и мудрой Царицы, где ставили её небольшую статую, мастера рисовали картины, делались изумительной тонкости и красоты витражи. И церкви люди посещали куда охотнее и чаще, чем статуи. Кавех побывал в одной такой — старенькой, слегка покосившейся, но в ней, несмотря на почтенный возраст, ощущалось нечто возвышенное и вдохновляющее, чему не получилось сразу подобрать название. Надежда? Вера? Кавех долго смотрел на икону Архонта, у ног которой сидело трое — вероятно, первые Предвестники? — после чего зажёг свечку, как ему посоветовали, и вышел на улицу. Он совсем не религиозный человек, но даже его… проняло. Стоило подумать, как создать подобное впечатление от собственного творения. *** Место под фундамент Кавех выбирал месяц. Проводил измерения, анализ почвы, изучал рельеф и прикидывал, как всё будет стоять и будет ли вообще. В этом немало помогал его Дендро глаз бога, благодаря которому Кавех мог просто коснуться пальцами земли и понять, насколько она пригодна для его нужд. Конечно, без точных расчётов это всё равно что строить на тонком льду весной, однако позволяло сэкономить немало времени и сил. Прораба строительной бригады звали Михаил Иванович, и он наблюдал за Кавехом сперва с неприкрытым сомнением, а когда увидел зеленоватое свечение и проекцию будущей церкви, сотканную из зелёных тонких линий, то с уважением. Общий язык они нашли довольно быстро и почти не спорили. Так как финансировали всё фатуи, волноваться об обмане или халатности со стороны работников не имело смысла. Они все трудились на совесть и безропотно пригнали причудливую мощную технику, которой Кавех раньше не видел, чтобы вырыть котлован. — Мёрзлая земля, твёрдая, иначе никак, — пояснил Михаил Иванович и покосился на Капитано, который по-прежнему везде ходил за Кавехом, носил его покупки и иногда его самого, если дорога после мокрого снега превращалась в каток. Сперва Кавеха это смущало, но постепенно он привык. Приятно, когда о тебе заботятся, даже если по рабочей необходимости. — Конечно, любой из уважаемых Предвестников мог бы сделать дыру за мгновение, но зачем, если есть экскаваторы? — Вы могли бы? — с интересом спросил Кавех у Капитано. — Да. — А покажете, если я попрошу? В прорезях маски невозможно было увидеть взгляд, но Кавех точно слышал тихое хмыканье. — Возможно. Как-нибудь в другой раз. Михаил Иванович смотрел на них, словно на святых с икон. Неудивительно, ведь жители Снежной все как один обожали свою Царицу и уважали Предвестников, но не позволяли с ними панибратства. Насколько успел узнать Кавех, «в народ» выходили разве что Одиннадцатый, Тарталья, который родом из деревеньки Морепесок, и Капитано, сильнейший человек в Тейвате. Последнего, кстати, очень любили дети. Стоило Кавеху появиться где-то с Капитано, как его тут же окружала толпа маленьких поклонников. Это было… мило. — Отлично, в таком случае продолжаем работать! По плану необходим был цокольный этаж и множество служебных помещений, так что котлован вырыли глубокий. Кавех не мешал строителям, но был рядом, чтобы подсказать что-то, дать совет или, наоборот, прислушаться к чужим — всё-таки здесь свои правила и особенности, он старался их учитывать, однако не мог знать всего. К концу вечера субботы фундамент был почти готов, за исключением дыры в самом центре. Кавех настаивал, чтобы работа была завершена сегодня, на что его заверили, что к утру всё будет готово, и что это такая обязательная традиция — оставить на ночь незаконченный фундамент, чтобы сердце здания нашло его и поселилось внутри. Как раз о чём-то таком он и не знал, считая это глупыми суевериями, но… Они шли согласно графику, даже чуть-чуть опережали его, завтра выходной, почему бы и не уступить? — Только поставьте ограждение, как полагается, чтобы туда кто-нибудь случайно не упал, — напоследок приказал Кавех, и прораб без споров дал отмашку. Дыру обнесли столбиками и защитной яркой лентой, которую было видно издалека. Сама стройка, хоть и велась в черте города, была от него будто бы изолирована, что облегчало задачу строителям и не портило жизнь обычным людям. — Сделано, мастер Кавех, не волнуйтесь. В понедельник продолжим! Остаток субботы и воскресенье Кавех провёл праздно: спал, гулял, пообщался с соседями бабы Зины и не удивился, когда увидел спокойно идущего к нему Капитано с чем-то белым в руках. — А вы почему не отдыхаете? — любопытство унять никак не вышло. — Мне и так хорошо, — ответ был спокойный и какой-то даже немного лукавый. — Подарок от Царицы. Капитано развернул «что-то белое» и так быстро, что Кавех не успел испугаться, набросил на его плечи. Подарком оказалась шуба с роскошным меховым воротником, от которой Кавеху сразу стало жарко. Он носил купленное по совету бабы Зины пальто и немного мёрз, если долго стоял, но вот шуба… Шуба — это уже за гранью добра и зла. Кавех растерянно провёл ладонью по дорогой ткани. — Я же никогда за неё не расплачусь, она стоит, как десять меня… — Вы бесценны, — возразил Капитано. В ответ на удивлённый взгляд Кавеха он пояснил: — Так считает Пульчинелла и некоторые Зеркальные Девы. Вы и ваша работы популярны во Дворце. От столь неприкрытой лести Кавех зарумянился и довольно улыбнулся, не скрывая, что счастлив. Правда ли так говорили, или Капитано это выдумал, чтобы архитектор лучше и больше работал, сказать сложно, но цели он добился: Кавех в понедельник был свеж, бодр и готов к подвигам во имя Крио Архонта. Лишь один раз он отвлёкся от проверки привезённой древесины и уточнил у прораба: — Мне послышалось, будто кто-то плачет… — Да кому ж тут плакать? — пожал плечами тот. — Ветер разве что. Вы лучше командуйте, куда вот эту хрень девать, ваша милость. К цветастой речи снежнян Кавех тоже привык: в Сумеру ругались не меньше, просто в других выражениях. А тут коротко, зато ёмко. Про странные звуки он быстро забыл и больше о них не вспоминал. Всякое бывает на стройке, не волноваться же из-за каждого пустяка. *** Не всё было «пустяком». Были травмы, болезни, кто-то ошибался, и приходилось переделывать большой кусок работы, случались споры про количество ступенек и то, какому именно мастеру поручить делать витражи, ведь у каждого в бригаде оказывался то брат, то сват, то жена с тёщей, которые желали непременно приложить руку к святыне. Кавеха это отвлекало, злило и расстраивало, он сам сваливался с простудой и головной болью, чувствовал себя бесполезным ничтожеством и ругался, как никогда раньше (нужно быть полными идиотами, чтобы провести вентиляцию именно здесь, не подумав о том, как приятно будет молящимся слушать гул в стенах!). Возможно, он правда был чересчур эмоциональным и доверчивым, в чём его не раз обвинял аль-Хайтам, однако Кавех любил свою работу и хотел делать её хорошо, поэтому любые проблемы воспринимались как его, Кавеха, личный просчёт. Тигнари однажды вскользь спросил, не был ли отец Кавеха с ним слишком строг, но Кавех не совсем понял, к чему это, и зачем в чём-то обвинять родителей. Их уже нет, а Кавех живёт как может, пусть и не идеально, ну так не всем же быть секретарями в Академии, верно? К счастью, баба Зина знала, как лечить простуду и апатию, так что отпаивала Кавеха чаем с малиной, тепло кутала и заставляла потеть, словно в пустыне, и это давало просто волшебный эффект. Всего через несколько дней Кавех приходил в себя и вновь отправлялся работать, благо замену упавшим находили, ошибки исправляли, а витражи заказывали у разных мастеров в одном стиле, чтобы никому не было обидно. Когда голова не трещит и нормально соображает, все эти вещи в общем-то перестают казаться непреодолимыми и страшными. А главное — в него, несмотря ни на что, верили. За полгода они возвели фундамент, стены и перекрытия для крыши. Были готовы украшения интерьера, витражи и особый состав, которым Кавех собирался создать «воздушный» купол вместо обычного позолоченного, как на всех остальных церквях. Внутреннее убранство обсуждали отдельно с Панталоне, получилось весьма недурно на взгляд Кавеха: не слишком нагромождённо, но и не пусто. Хотелось, чтобы люди, приходя помолиться Царице, чувствовали себя словно в родном доме. Удобные скамьи, тёплый пол, по которому не гуляют сквозняки, отделанные тканями стены, что в сочетании с грамотным утеплением не позволяли суровым морозам застудить здание к Бездне. Кавех потрудился над освещением, и на рисунках церковь выглядела прекрасно, однако следовало учитывать разную погоду, ветер и многое другое, чтобы не было унылой серости. Главный вход… О, это он оставил на сладкое. Капитано за эти полгода стал Кавеху почти как родной. Вместе с ним он побывал в приюте, который открыла другая Предвестница, Арлекино, и пообщался с детьми, что очень его… задело. Сам сирота, Кавех болезненно воспринимал чужое одиночество. Съездил в Морепесок и попробовал местных деликатесов, покатался на смешном мохнатом пони, побывал на фабрике автоматонов, что работали вместо людей в самых опасных и удалённых уголках огромной Снежной. Разумеется, Кавех прекрасно понимал, что ему показывают всё самое лучшее, задвигая подальше неудобные и неприятные вещи, но почему бы и нет? Академия, вообще-то, делала почти то же самое, так что не Кавеху судить других и тем более возмущаться. Он был доволен крышей над головой, едой и тем, как к нему относились. Узнавали, здоровались и благодарили, носили угощения и приглашали в гости. Капитано неизменно его сопровождал и оплачивал любые покупки, не спрашивая, зачем Кавеху та или иная вещь. Статья «на личные расходы» превышала стоимость его долга Дори, но пока всех всё устраивало, Кавех не видел причин переживать. Пожалуй, единственный раз, когда он потерял контроль над собой, произошёл после нелепого несчастного случая. Молодой парень сорвался с почти готовой крыши и разбился прямо у Кавеха на глазах. Не то чтобы Кавех раньше не видел смерть и трупы, очень даже да, но вот так… Ужасно несправедливо. В тот вечер Кавех позорно напился местной огненной воды и ревел, как когда ушла мама. По какой-то причине Капитано остался с ним и пил водку через трубочку и прорезь в маске. В другой день это позабавило бы Кавеха, но сейчас ему было тошно, противно и отвратительно. — Царица любит всех своих детей, — сказал Капитано веско. — И будет скорбеть. Не принимай так близко к сердцу то, чего не можешь изменить. Но что Кавеху скорбь Царицы, если это не вернёт чужую жизнь? Да, несчастный случай, да, не виноват. И всё же ему плохо. Поэтому Кавех пил, жаловался, ругался и снова пил, а после рассказал про родителей, про дворец и Дори, про аль-Хайтама и что не хотел бы, чтобы во время строительства его проектов вообще кто-то умирал. — Всего не предусмотришь, — Капитано отобрал бутылку и положил огромную руку Кавеху на голову. После этого наступило блаженное забытье и жуткое похмелье, которое баба Зина снимала не менее жутким отваром, солёным, как слёзы самого Кавеха. Он выполз из дома только к обеду, представляя собой, надо полагать, печальное и жалкое зрелище. Отправился на стройку — а что ещё оставалось? — и с изумлением увидел, как оттуда уезжает машина, принадлежавшая самой Царице. Она правда приехала почтить память простого работяги? Да. На месте гибели лежал ледяной цветок и было холодно, как зимой, хотя уже подступала весна и пели птицы. Кавех добрых десять минут простоял возле этой импровизированной могилы, глубоко вздохнул, завязал волосы в хвост и отправился работать. Пусть с перегаром, в мятой одежде и кругами под глазами, но он был обязан закончить всё в срок и так, чтобы Архонту понравилось. Как бы ни было цинично, но смерть в данном случае не была достаточным поводом, чтобы остановиться в шаге от конца. Кавех пообещал себе съездить к родным этого парня. И поставить за его душу свечку в своей церкви. Это звучало странно, но ощущалось правильным. *** — Готово. Последние три дня Кавех не спал. Он горел. Идеей, воодушевлением, страстью. Ему нравилось то, что он делал на всех стадиях, однако видеть своё творение на бумаге и вживую — это совсем разные вещи. Доведя всё до идеала, проверив каждую стену, каждый стык и мозаику, Кавех спустился с крыльца, повернулся и замер. Да. Он закончил. Они — закончили. Церковь будто бы всегда стояла здесь, защищённая вековыми елями и соснами, мягкая и тёплая в свете медленно восходящего солнца. — Красиво… — Михаил Иванович проглотил своё привычное «ё-маё» и снял шапку. Его примеру последовали остальные строители, молчаливым полукругом встав позади Кавеха. А затем и они расступились, потому что раздалось гулкое «дорогу Царице!», и та действительно прошла в своих хрупких туфельках, не обращая внимания на то, что подол платья волочился за ней по грязи. — А… — Кавех не ожидал, что она приедет, ведь ещё даже не сообщил Панталоне об официальном завершении работы. Он был не готов, растерян и плохо соображал с недосыпа, и мог лишь любоваться тем, как хорошо сочетаются камни в диадеме Архонта с цветом витража, которым он выложил на входе слово «любовь». — Вы… У Царицы были васильковые глаза, совсем не холодные. Возможно, они меняли свой цвет сообразно поре года, и весной таяли, открывая чуткую сердцевину, но спросить об этом Кавех бы не решился. — Мне нравится, — слова окутали и успокоили, придали сил. — Спасибо, дитя. Царица склонилась к Кавеху, поцеловала его в лоб и улыбнулась.