Молчание — знак согласия

***

Дружеские посиделки каждые выходные — то, ради чего живут восемь лучших друзей. А кто-то кому-то больше, чем друг. Встречаются они обычно либо у Чанбина, либо у Хёнджина, потому что у тех дома побольше, плазмы покруче. И вообще, это уже традиция. Наступила неделя каникул, а это значит, что они будут гостить у каждого по дню. Начиная с Хёна, заканчивая самым младшим. Родители, конечно, этому не особо рады, но смирились. Что уж поделать. Изначально эта компания была исключительно восемь лучших друзей. Никаких отношений. Но потом что-то пошло не так — и у них уже две официальные пары. Минхо и Джисон давно себя вели странно рядом с друг другом, относясь к друг другу более интимно, желая чего-то большего. А после и Джин с Феликсом решили заявить о своих отношениях. Самые тактильные весельчаки компании встречаются. Их отношения дружеские и любовные, честно говоря, особо и не отличаются. Чан, наблюдая за их отношениями, задумался: а хочет ли он так же? Хочет. С кем? Сложный вопрос, потому что Чонин, самый младший и самый не тактильный парень, уж слишком запал в его душу. Только с ним Чонин тактильнее, чем с другими. Если обнимашки Чанбина он отталкивает с неким отвращением, то к Чану бежит сломя голову, чтобы обнять.

***

— Так-так-так. Кто крутит первый? — улыбнулся Минхо, сразу же сделав позу «‎в домике»‎. — Как кто? Феликс, — ухмыльнулся рядом сидящий Хан. Феликс и не возражает. Сидит себе спокойно в обнимку с Хёнджином. Крутанув бутылку, она указала на Сынмина. Стандартное: правда или действие? И Мин выбрал действие. Феликс нахмурил брови, и хитро улыбнулся, хихикая: — Ущипни рядом сидящего человека. Сынмин повернулся налево — там его ждало грозное лицо Минхо, — отвернулся. Повернулся направо — там ждал его Чонин, — выбор очевиден. Играя минут двадцать, Феликс уже сидел с сексиканскими усами. Джисон оставил на шее Хо ярко-бордовый засос, — сходить будет точно не меньше недели. Чан всё ждал того самого вопроса для Чонина. Кажется, что его единственная цель на жизнь — услышать от Чонина: «‎Ты мне нравишься, Чанни-хён»‎. Феликс, радостно постукивая коленку Хёна, громко простонал своё желание: — Я хочу чай! Кому ещё сделать? Все хором произнесли: «Я‎»‎, и продолжили играть без него. Чонин подскочил за ним, возможно, избежать вопросов про: «‎Кто тебе нравится?»‎, либо правда передохнуть. Конечно же, все знают правду. — Достанешь сахар? — буднично попросил Феликс. — Ликс.. Ты как мой хён, можешь совет дать? — нервно перебирая свитер, спросил Чонин. Феликс скрестил руки и радостно улыбнулся. Наконец-то у него попросили помощи. Кажется, он ждал этого дня больше, чем собственный день рождения. — Конечно. — Мне кое-кто нра... — Чан? Прямой, как рельсы, — подумал Чонин, и, краснея от смущения, ткнул Ликса в плечо. — А, ой. Извини. Продолжай. — Ну в общем, что делать, чтобы понравиться этому человеку? Феликс потёр подбородок, расчесывая невидимую бороду. Разливая по кружкам кипяток, он сказал, как есть: — Ничего. Ты, если ему скажешь о своей любви, сам узнаешь. Чонин кивнул, и отнёс две кружки. — Хёнджин, насколько сильно ты любишь Феликса? — играя, кажется, круг сотый, вопросы на правду закончились. Одни и те же задали почти всем, даже не заметив. Феликс занёс все кружки и сел рядом. Не услышав вопроса, он не знал, что сделает Хёнджин. — Вот настолько, — ухмыльнувшись, он толкнул Ликса на пол и навис над ним. Прикусив нижнюю губу, поцеловал. Все сразу же отвернулись. — Понятно... Минус два. Следующий, — как ни в чем ни было произнёс Чан. Такое у них каждый день. Нормально ли это? — Может, будем играть уже интереснее? Без правды, например. А действия — жоские. Прям как мы любим, — предложил Минхо, уложив свою лапку на колено к любимому. Все согласились. Адреналин в крови Чонина поднялся выше некуда. Зная друзей и их действия: убьют и не заметят. Сынмин прошептал действие Чану. Тот заметно заалел, словно ему задали что-то стыдное. На это и расчёт. Все знали, что сказал Мин. Это их план. Чан приблизился к Чонину. Наклонившись к уху, прошептал: — Пойдём отойдём. Они вышли в туалет. Конечно, это не по плану парней, но один Бог знает, что будет происходить в этом туалете. Чонин прислонился к стене, не понимая, что сейчас будет. Чан окольцевал его шею и спросил в лоб: — Я тебе нравлюсь? Его вогнали в краски. Кончики ушей, кажется, краснее самого спелого помидора. Отведя взгляд на какой-то бутылёк, он продолжать молчать. Это молчание длится вечность, — подумал Чан, пальцем направив подбородок Чонина на себя: — Молчание — знак согласия, Солнце. Чонин молча кивнул. Голова кивнула. Он, честно говоря, хотел повременить.. А хотел ли? Он первый приблизился донельзя близко к губам хёна. Нежно-розовые, сладкие, — подумал он и лизнул нижнюю. Что я сейчас делаю? Что мы сейчас делаем? Да это и не важно. Сейчас.