Муза

— Опять ничего не получается! Он кинул кисточку в банку. Лазурная голубая жидкость растворилась в грязной воде, которая имела болотный цвет. Художник запрокинул голову назад, тяжело вздыхая. Его белые волосы были собраны в пучок, руки по локоть были покрыты краской. Начиная алой красной на пальцах, заканчивая фиолетовым индиго на локтях. На холсте была нарисован кусок рисунка. Это была красивая, молодая девушка в соломенной шляпе. Её пышные рыжие волосы развевались на ветру. Сама она была стройной, была одета с голубое, лёгкое платье. Однако, нарисовать её лицо не получалось — эмоции, по его мнению, были "недостаточно живые". — Она какая-то картонная. Он повернул голову, и осмотрел студию. Позади него лежало ещё десяток таких же набросков. Сначала она была лишь отдалённо похожа на нынешний рисунок. Но вскоре, вырисовывались похожие детали. И наконец, он пришёл к тому, что имеет сейчас. — Ничего не понимаю, почему не получается!? Художник холерично склонил голову. — Надо помыть руки Он встал со стула и направился к ванной. Он не смотрел на себя в зеркало. Он включил воду, промыл руки, вытер полотенцем и ушёл. — Надо найти...другое место для рисования. Моя обшарпанная студия просто ни в какие ворота не лезет. Он собрал свои вещи в большую спортивную сумку, вышел из квартиры, и пошёл искать автобусы. Погода стояла пасмурная, но безветренная. Люди спокойно ходили туда-сюда, занимаясь какими-то своими бытовыми делами. Художник нашёл ближайший автобус и сел в него. Он сел на самое заднее место. Он засунул наушники в уши, на полную включил музыку, и смотрел в окно. Пейзажи начали плавно сменяться один за другим. От невысоких зданий всё начало медленно перетекать в маленькие домики, пока наконец автобус не остановился у побережья пляжа. Художник даже немного удивился, что в такую, не самую лучшую погоду, кто-то вообще здесь гуляет. Он вышел со своими вещами, осмотрелся по сторонам. Кажется, всем вообще было плевать на этого молодого человека, хотя, какое им дело? Это самый обычный человек, с непримечательной внешностью, с такой же простой историей, характером, поведением. Никому просто не будет ни малейшего дела до него. Он расположился поодаль от людей, там, где ему никто бы не помешал. Парень поставил мольберт на прохладный жёлтый песок. На конструкцию расположил белоснежный художественный холст. Затем, взял свой заточенный карандаш, который он называл "ведьминым пальцем" из-за внешнего вида карандаша. Грифель был чуть ли не больше самого основания. Художник сделал глубокий вдох: не напряжённый, но уставший. Сжал пальцы в кулак, но потом нерешительно их разжал. Он начал медленно вырисовывать черты лица девушки. Выглядела она почти так же, какой он рисовал её в студии, однако, были внесены и изменения. Мягкое округлое лицо, слегка взъерошенные волнистые волосы, добрые глаза...но на этом он не останавливался. Лёгкое платье, соломенная шляпа, задний фон. Идеально. Затем, он позволил себе взглянуть на людей. Никто не подходил к нему, чтобы узнать, что он такое рисует? Ничего важного. В перерыве между этим, он закурил пару сигарет. Это отьично помогало ему расслабиться, и решить, что делать дальше. Дальше был покрас. Затем, он вскрыл первую баночку краски, поверхностно начал накладывать цвета. Бежевый, оранжевый, голубой, зелёный. И все они жёстко перетекали в тень чуть более глубоко и тёмного оттенка. К этому времени уже начало темнеть. Рисунок был готов. Художник отошёл на расстояние, чтобы взглянуть на своё произведение. Она выглядела идеально. Нет, слишком идеально. Молодой человек пустил пару циничных слёз. Подошёл к холсту, и нежно коснулся своими потрескавшимися губами её губ — нарисованных и бумажных. Краску смыать он не решился. — Я люблю тебя. К этому времени, в небе грохнула первая молния. Он понял, что это символ того, что надо поскорее сворачиваться и бежать домой. Художник кинул свои вещи в сумку, взял холст подмышку, а мольберт зажал в руке, что вепхушка упиралась ему в другую подмышку. Он оборачивается, и видит её. Того, кого он придумал пару минут назад. Рыжеволосая девушка в чёрном пальто, которая держала над ним зонт какого-то тёмного цвета. — Вам помочь? — вывел её сдержанный и нежный голос из его контузии. — Не знаю...не могу сказать.