Я не помню твоего имени

Ночное небо играло розоватыми огнями. Фонари, освещавшие пустые улицы, будто играли с тихим ветром. Город ещё не спал, но выходить из квартир мало кому хотелось. Время долгожданного отдыха. Люди ждали этого всю неделю. Тень быстро мелькнула у фонаря. Пробежала по асфальту. Мальчик лет четырнадцати очень спешил. Худые руки и ноги в темноте выглядели совсем тонкими. Ветер мягко обдувал его белую, небрежно надетую рубашку и взъерошенные волосы. - Письмо, - пробормотал он себе под нос. – Зачем же ты оставил мне это письмо?.. Мальчик был не то что бы зол, он был разочарован. Пару часов назад он нашёл в своём почтовом ящике письмо, без марки и адреса. Просто записка, вложенная в конверт. Значит, в ящик её вложил тот же, кто и написал. Мальчик шумно, прерывисто дышал. Ему казалось, что в голову залили молоко. Также холодно и бело. И немного сладко. Где же, где же хоть что-то, хоть одно воспоминание о человеке, написавшем письмо? - Я же помню… Я тебя помню, должен ведь помнить! Мальчик отчаянно громко шепчет. Злые слёзы внезапно разбрызгиваются в темноту. Нет уж, не будет он плакать. Ему больше хотелось бы позвать по имени, громко, так, чтобы услышал весь город. Позвать того, кто положил конверт в его почтовый ящик. Перед глазами всё же проносятся картинки, нарисованные будто чужим воображением. «Мне ведь уже семнадцать». Улыбается. Юноша в его голове мягко улыбается. Семнадцатилетний юноша. - Глаза, - шепчет мальчик. – Ну же, мне нужно увидеть твои глаза! Яркие карие глаза. Тоже улыбаются. Ласково. Тепло. Вечернее солнце играет на его бледной коже и тёмно-русых, беспорядочно торчащих прядях волос. «Жаль, - задумчиво, но не расстроено произносит он, - Когда мне было столько же, сколько и тебе, у меня не было друга». Медленно, спокойно прикрывает веки. Его лицо расплывается перед глазами мальчика. Солнечный свет, сливаясь с горящими фонарями, бьёт в глаза. - Друг, - выдыхает мальчик, сжимая в руках письмо. – Друг… Юноша кладёт свою теплую руку ему на плечо. «Как же нам теперь здорово! Здорово же, друг?». - Да, здорово… Мальчик уже не может идти. Слёзы, не злости, а непонимания и обиды, и больше всего – страха, дрожащего, холодного, заставляющего плакать, не стыдясь этого, катятся по красным щекам. Страшно. - Я же больше никогда тебя не увижу, да? Письмо в руках колышется от порыва ветра. - Друг, почему я даже не могу вспомнить, как тебя зовут? Страшно, страшно, как же страшно! Просочился, просочился сквозь пальцы, где же он теперь?! - Зачем ты называл меня своим другом? Зачем ты предал меня? Ты предал меня! Кто бы ему ответил? - Зачем мне теперь это письмо!.. Щеки уже совсем мокрые. Ничего ведь страшного, да? Слёзы, просто слёзы, ну и что, что он мужчина, разве это страшнее, чем то, что его бросили? *** На бледном лице юноши блестят мокрые дорожки. «Почему ты плачешь? – спросил мальчик, - Послушай, почему ты плачешь? Разве так можно?» «Я так люблю это место» - спокойно отвечает юноша. Даже сейчас, когда слёзы немного мешали ему говорить, глаза его мягко, добро улыбались. «А ещё, - продолжил он спустя минуту, – потому, что я человек. Ты же простишь меня за это?». *** - Разве я мог тебя не простить? – задумчиво протягивает мальчик, сидя под фонарём. Взгляд вновь падает на записку, перечитанную уже десятки раз. Ему больше не хочется плакать. Не хочется никого искать. Конечно, он простил. И за записку. И за то, что его называли другом. И за то, что бросили. И за то, что писали ему о том, что стали солнцем. И что сразу следовало стать солнцем, а не человеком. Но мальчик был не согласен. Ведь теперь и он стал человеком.