Европейская мода по-советски

В ночь с 25 на 26 октября Лев Троцкий был необычайно взволнован. И дело не в начавшемся уже перевороте, а в том, что сегодня у него поистине знаменательный день — день рождения! Привыкший отмечать его на полную катушку, любимый революционерами Перо́ всерьез задумался о том, что явно запомнит этот день на всю жизнь. О чем говорить? Петроград перекрыт, Аврора стреляет, Керенский расстреливается, все знаки проклятущей царской власти уничтожаются!.. Ба-бах! Большевики берут власть под свой контроль!.. И тогда: равенство, процветание пролетариата, уничтожение неверных — словом, все, что любит Лев Давидович. Поэтому, когда все расслабились после штурма (ну, не совсем: Керенского так и не нашли), Антонов-Овсеенко выдвинул собственное предложение возможного продолжения ночи: — Товарищ Троцкий! От всего нашего советского, прогрессивно пролетарского состава выражаем вам пребольшое благодарство за всю проделанную работу! В эти… три часа ночи предлагаю нам всем отметить ваше, товарищ Троцкий, день рождения и заодно заняться действительно полезными вещами — разрушением культурного достояния эксплуататорского класса. Как говорил товарищ Маркс, мы… Договорить ему не дали: сразу посыпалось множество предложений. — О-о! Хорошо предложение! Может, в догонялки? Тот, кто первый добежит до Александровского зала, получит право провозгласить Декрет о земле? — Декрет о земле — вещь хорошая, да только есть хочется… — Там в соседнем зале портрет его царского преувеличества Николашки… Может, кто придумает, что делать с крестьянами, получит его на одну ночь?.. Я бы не отказа… Однако Владимир Ильич Ленин, многоуважаемый всеми товарищ-коммунист, он же вождь, увидев на лице товарища Троцкого неопределенное выражение лица, прервал всех и сказал: — Кто найдет запасы спиртного, получит должность наркома! И хорошего спиртного!.. Все меня услышали?.. В ответ раздалось: «Так точно, товарищ Ленин!». Каждый побежал выполнять приказ вождя. Пока Троцкий смотрел на крайнюю выдержку его любимых бойцов и, безусловно, коммунистическую дисциплину, к нему обратился сам товарищ Ленин: — А вы чего приуныли, Антид Ото?.. Может, найдете в этом дворце капитализма что-нибудь для себя? День рождения все-таки…

***

Когда Троцкий гулял по дворцу, слушая чудесную музыку пьяных выкриков, возни в залах, драк, битья дорогих царских ваз — словом, сплошное разрушение, он действительно наслаждался этой прекрасной осенней ночью. И ничего его не заботило: ни будущее государства, ни идущая война с Германией… Главным было лишь то, что они захватили власть. А дальше уж как будет… Проживут все как-нибудь. Его размышления прервала плавно открывающаяся дверь, мимо которой он проходил, и громкий шепот… товарища Ленина?! — Пс, товарищ Троцкий!.. Я тут… гардеробную нашел… — И что?.. — искренне не понимал Лев Давидович. — Ну… кхм… заходи, короче.

***

Перед ним была огромная, чудовищно капиталистическая гардеробная ее величества Аликс, жены кровопийцы Николашки. Повсюду были дорогие платья, множество украшений, за дверью — не менее прекрасная, роскошная спальня, интерьер которой неприятно напоминал Троцкому об ужасных, уже окончившихся с приходом советской власти, временах. — Энгельс всемогущий! Это что, австрийские платья?! Как ты угадал, Володя? — во всецелом восхищении сказал Троцкий, подходя к одному из отделов гардеробной: он был охотлив до прекрасных (пусть и капиталистических) платьев. — Да, Лева… Успел найти это место до того, как его нашел Ежов. Шельма!.. Все бы отсюда вынес, даже бы не постеснялся! — Хм! — ответил Троцкий с искренней ухмылкой. — А эта Аликс не такая простушка, какой казалась. Вкус у нее отменный. — Я думаю, эти платья не она выбирала, а ее пролетарская помощница: разве капиталисты могут хоть что-нибудь? — Оно и верно! Полностью поддерживаю, товарищ Ленин!.. — Можно просто Володя… Мне понравилось, как ты произносишь мое имя… Троцкий на секунду онемел: как такое может быть? Он не ослышался случаем?.. Сам вождь… товарищ Ленин… и сказал такое!.. Он бы больше поверил в такие слова от Зиновьева или того же Ежова… Но Владимир Ильич! Потрясающе! Это лучший его день рождения в жизни! — Хорошо, Володя… Я… я… — хотел сказать истину вождю Троцкий, но резко засмущался, теребя в пальцах прекрасное австрийское кружево. — Молчи… просто молчи, Лева… И тут вождь подошел к залившемуся краской Троцкому и поцеловал — легко, свободно, но очень страстно — словом, так, как целует настоящий пролетарий. Лев Давидович на секунду оробел, но после, со всей своей любовью, ответил Владимиру Ильичу, его мечте, прекрасной звездочке коммунизма! — Ну что, может, примерим что-нибудь из этого? Чур розовое французское платье мое! — Что?.. — смущенно пробормотал Троцкий, еще растроганный их первым поцелуем. — Кхм… хорошо. Тогда я примерю черное! — Мм… Какая красивая диадема… — Какая? Покажи. Что-о! Ну-ка отдай, это же у меня день рождения!.. Их коммунистическое пролетарское времяпровождение прервал чей-то резкий секундный кашель. — Ты слышал? — настороженно спросил товарищ Ленин с серьезным лицом. — Да… Кажется, это здесь… Троцкий подошел к портьере и, аккуратно отодвинув ее, в шоке повернулся к Владимиру Ильичу и, почти крича, воскликнул: — Да это ж Керенский!.. — Маркс меня размолоти! Где Дзержинский, мать его черт! Расстреля-ать! — рвал и метал дорогой сердцу Троцкого Володя. Да, этот день рождения он точно запомнит на всю жизнь.