Загадать желание на льду под светом софитов

Темную глубину парка разрывало яркое многоцветное пятно. Лед искрился и переливался всеми цветами радуги, музыкальный ряд зазывал забыть обо всем на свете, скорее сбросить ботинки и зашнуровать коньки. С неба сыпались крошечные, не похожие на снег зимой, искринки, и кружили спиралями в огнях фонарей, не достигая поверхности катка. Среди их таинственного танца кружили другие фигуры, но они терялись на фоне всего действия. Лед казалось был теплым и звал зажечь еще сильнее. Быстрее и грациознее. Первым заскользил и закружился яркий бомбон шарфика Юи. Никто и не заметил, пока смотрел и настраивался на массовое катание, как она уже выбрала коньки и переобулась. Звуки предыдущей мелодии расстворились в тишине. Казалось, весь мир замер в этом моменте, где слегка разогревшаяся Юи остановилась и обернулась вслед заведенной руки в варежке назад, изящно отклонившись. А затем началось волшебство. Ее коньки скользили невесомо, едва касаясь зеркальной глади. Ее маленькая фигура с каждым легким движением просачивалась между парами, словно золотая рыбка по морскому коралловому дну. Когда ее руки смыкались вместе и с трепетом прижимались к груди, ее тело совершало разворот, а полет продолжался спиной, за которой едва ли не читались два больших снежных крыла. Закончив композицию Юи встала у бортика в ожидании друзей. — Это было потрясающе! — Юкино первая вступила на лед и проехалась до объятьев подруги. Они немного половили равновесие в паре, а затем, получив улыбки Май и Сакуты, двинулись за ними как все катающиеся — неспешным катанием по кольцу. Когда на лед вступил Хачиман, процессия с любопытством остановилась. Юкино не знала, стоит ли ей бросится спасать своего парня, или позволить ему самому укреплять свой одинокий статус. Одно было понятно — только что его постоянная сутулость спасла от грохота об лед пятой точкой и затылком. Хачиман вернул себе равновесие и все-таки выехал от борта. Уже неплохо, видимо когда-то он на лезвиях все-таки стоял. Хотя сложно было в это поверить: лицо все также выражало дохлое безразличие. — Тебя даже наша Юи не смогла вдохновить на катание? — поравнялась Юкино со своим парнем. — А что я по-твоему сейчас делаю? — Ну, на льду ты стоишь, это неоспоримо. — А остальное не так уж важно. Все только покачали головами над неисправимым спутником и продолжили кружить в неспешном ритме, слушая мировые хиты и ощущая неумолимое приближение праздника. Впереди была еще прогулка с уличной едой и глинтвейном, а пока Юи снова оторвалась от основной группы — ей не было равных по скорости. Она скользила и лавировала дольше всех. Когда все уже начали собираться, а каток опустел, маленькая, как птичка, Юи вышла сделать красивый завершающий круг по центру ледяного полотна. Она сделала разгон, о чем-то невидяще мечтая, с личиком той самой, исполняющей желания золотой рыбки. Вышла на новый виток, развернулась, как вдруг застыла летящей статуей, не завершив фигуру ни ногами, ни руками. Только ветер, трепавший рыжие волосы из-под шапки, напоминал наблюдателям о том, что скорость разгона оставалась еще приличной. Когда ребята сообразили, что Юи растеряна и забыла о том, как тормозить, они бросились вперед, даже зная, что с этого места ничего не смогут сделать. Сакута рванул по наружной стороне бортика, а Хачиман выпрыгнул в ботинках на лед. Все произошло слишком быстро. За долю секунды показалось, что Юи врежется. А за другую — она уже вздрагивает и уворачивается от слишком близкого борта, и тормозит коньком. Представшую картину можно было зарисовывать краской: трое парней взволновано и безотрывно уставились на центр катка, на рыжеволосую фигуристку. Она огляделась, хлопая ресницами, также пытаясь собрать мысли в кучу — для нее тоже все произошло слишком быстро: «он» появился, в ту же секунду, как о нем подумала. Потому что именно тот, вчерашний случайный знакомый, Хонзуки Хон, стоял на третьем радиусе, напротив всполошившихся Хачимана и Сакуты. А Юи не могла поверить собственным глазам — такого просто не могло быть. — До скорой встречи оказалось до очень скорой. Я рад, что успел застать такой потрясающий прокат. «Он разговаривает. Неужели все-таки настоящий?» — она загадала увидеть в новогоднюю ночь случайного знакомого из книжного магазина, первого встречного можно сказать. И вот он действительно здесь, перед ней: — Ты что, джинн? — Что? — Да нет, ничего. Я просто удивлена увидеть Вас здесь, — Юи надеялась, что он не услышит, пока она не подъедет к бортику. Остальные парни ввиду присутствия постороннего решили промолчать о том, как только что перепугались за подругу. — Ничего удивительного, все ходят в этот парк в канун нового года. — Так вы здесь случайно? — По счастливой случайности, позволю себе заметить. — И тут Юи впервые увидела улыбку Хона и буквально воспарила от ее вида. — Здравствуйте, Хонзуки. Вы, оказывается, тоже здесь? — Юкино появилась рядом и подбавила инициативы. — А мы идем на фудкорт. Не хотите ли с нами? Юи, вот твоя обувь. — С привеликим удовольствием, — парень дождался, пока спутница сдаст коньки и проследовал за всей компанией, не скрывая, что ему комфортнее идти поближе к рыжеволосой, растрепанной после катания, девушке. Сейчас она выглядела как милый нахохленный попугайчик. — Хотите засахаренную грушу? Я угощу. — увидев кивок, Хонзуки заплатил за любимое лакомство Юи. «Точно джинн», — подумала она, смущенно краснея. — А что вы будете? — спросила из вежливости она. — Кое-что намного слаще, — ответил он загадкой и потянул за руку в укромное место за подсвеченную ледяную фигуру. Там, обняв за талию и недвусмысленно наклонившись, попробовал на вкус губы маленькой райской птички, пахнущие грушевым сиропом, морозной предновогодней ночью и трепетным счастьем.