Как ты могла?

Тем временем, когда Ацуши схватил Танизаки и бросился прочь от Богочеловека Амэгодзена, Танизаки постепенно наполнялся яростью. Он помнил, как из-за этого существа погиб его коллега Куникида, и это чувство только разжигало его гнев. — Ацуши! Пусти меня, я в порядке, — сказал Танизаки, пытаясь освободиться от хватки своего спутника. — Н-но… — хотел возразить Ацуши, но в конце концов отпустил Танизаки. — Как ты посмел… Сволочь! Я тебя урою! — с яростью произнес Танизаки, оборащаясь к Богочеловеку. Его голос дрожал от ненависти и печали; он не мог простить тому, кто посмел забрать жизнь его друга. Внутри него разгорелось пламя, подталкивающее его к мести, готовое вырваться наружу. Танизаки был полон решимости остановить Богочеловека и восстановить справедливость. Внезапно из ниоткуда над головой Танизаки появился Богочеловек Амэгодзен, вознося меч. Тень его могущества нависала над парнем, и не было ни единого шанса на спасение. — Танизаки, неееет! — в ужасе закричал Ацуши, его голос эхом раздавался в пространстве. В следующую секунду Амэгодзен проткнул мечом шею Танизаки. Но вместо гибели, вдруг возникло зелёное свечение, излучаемое от парня. Это была его способность «мелкий снег», которая позволила ему извиваться из-под удара судьбы. — Я здесь, — произнес Танизаки, неожиданно оказавшись позади Богочеловека. Уверенно, с решимостью, он направился прямо к божественному существу, невзирая на опасность. — Танизаки! — крикнул Ацуши, его голос наполнялся беспокойством, он напряженно следил за действиями своего друга. — Ацуши, оставь это на меня… — спокойно произнес Танизаки, как будто знал, что делает. Его уверенность успокаивала, но в то же время вызывала тревогу. — Но…! — хотел возразить Ацуши, но Танизаки словно не слышал его, продолжая говорить с непоколебимой решимостью. — Ты должен выполнить мою просьбу. На столе моего кабинета осталась ручка лазурного цвета. Если заглянуть внутрь, можно увидеть записку. Там написано… о настоящей семье Наоми… — произнес Танизаки, его голос становился всё более тихим и непринужденным. В этот момент Богочеловек Амэгодзен, не обращая внимания на слова Танизаки, проткнул мечом его глаз. Ацуши с ужасом смотрел на это, сердце его разрывалось от горя и безысходности. — Ха… Дерьмо… — с усмешкой сказал Танизаки в последний момент, словно осмеливаясь подшутить даже над своей судьбой. Затем он начал превращаться в жидкость, которую Богочеловек мгновенно поглотил. Это было последним знаком его смелости и мужества, и Ацуши остался стоять, охваченный отчаянием и гневом, не в силах что-либо изменить.

***

Никки спешила к месту, откуда забрал ее Николай. Внезапно над ее головой с огромной скоростью пролетел кто-то, заставляя девушку остановиться и поднять голову. — Никки-сан, здравствуйте! — раздался весёлый голос мальчика. Это был Кенджи, его искреннее веселье звучало, словно музыка на фоне хаоса. — Кенджи… Стой, не надо! — крикнула Куроки, но её слова не достигли мальчика. Он уже мчался в направлении того места, где совсем недавно погиб Куникида, и, вероятно, Танизаки следовал за ним. Сердце Никки забилось сильнее от ужаса; она понимала, что должна его остановить. Так, собравшись с силами, она быстро сорвалась с места. Каждая мышца в её теле напряжена, она стремилась к месту трагедии. Зная, что не сможет предотвратить ещё одну смерть, но всё равно, внутренний порыв заставлял её бежать. Когда Никки, наконец, достигла места, её глаза наткнулись на удивительное и ужасающее зрелище. Богочеловек Амэгодзен поглотил жидкость, которая была последним свидетельством существования Кенжди. При этом она увидела Ацуши, который стоял, охваченный ужасом, его глаза полны страха и недоумения, когда он осознавал, что его друг был потерян. Амэгодзен, задрав меч, уже собирался нанести решающий удар Ацуши, и в этот момент Никки почувствовала, как её сердце сжалось от страха. Она знала, что должна действовать, иначе все окажутся в ловушке безысходности. Сил на остановку Богочеловека у неё не было, но невероятная решимость планировала пробудиться внутри неё. Она должна была спасти Ацуши, даже если это стоило ей жизни. Наплевав на все, что может с ней случиться, Никки собрала все свои силы и создала своего астрального двойника. Задумываться о последствиях не было времени, и сразу же двойник, словно стрелы, метнулся к Ацуши и Богочеловеку Амэгодзену. Однако сама Никки, истощённая и перенапряженная, упала на колени. Она почувствовала, как комок поднимается в горле, и закашлялась, выпуская слабыми порциями воздух, напоенный кровью и страхом. — Ацуши, уходи! — произнес двойник девушки, его голос звучал с настойчивостью и в то же время с непередаваемым ощущением тревоги. Но Амэгодзен не собирался медлить. Мгновение спустя его меч с неумолимой точностью проткнул тело двойника Никки. В тот же миг двойник исчез, вернувшись обратно к своей создательнице, как тень, покинувшая мир реального. Никки почувствовала, как её тело трясло от боли. На этот раз она закашляла сильнее, и к ее рту приподнялся металлический вкус крови. Каждое кашлёное слово обостряло её состояние — она чувствовала, что теряет силы. Её сознание было затуманено, но внутри разгоралась решимость. Никки понимала, что на кону стоит не только её жизнь, но и жизнь Ацуши. С усиливающейся болью в груди, она начала подниматься на ноги. Её мысли сосредоточились на спасении: она должна была попытаться ещё раз, даже если теперь это было почти невозможным. В голове всплыло намерение, не дать Амэгодзену поглотить ещё одну душу. — Как щердо и одновременно глупо с твоей стороны, — послышался голос Достоевского. Его тон был равнодушным, а холодные аметистовые глаза взглянули на девушку, словно оценивая её, прежде чем он прошёл мимо неё, не обращая на неё внимания. В этот момент Фёдор, демон с непревзойденной силой, остановил Богочеловека Амэгодзена, прервав его решимость прикончить Ацуши с помощью печати на своей ладони. Мощная энергия Аметистовой печати возникла в воздухе между ними, заставляя Амэгодзена замереть, его меч застыв в воздухе. — Я здесь, чтобы помочь тебе. Ты в порядке? — спросил Демон Фёдор, смотря на поникшего Ацуши с лёгкой улыбкой, пытаясь внести каплю надежды в обстановку, полную отчаяния и страха. Услышав голос Фёдора, Ацуши вздрогнул, его глаза, полные ужаса, расширились, и он начал отталкиваться назад, словно пытаясь уйти от этого призрачного видения. Смешанные чувства охватили его: от внезапной надежды до глубокого недоверия. — Чем?! Чем такой ублюдок, как ты, может помочь мне?! Достоевский! — воскликнул Ацуши…