Армагеддон

И мы запутались одни в простынях этих спален, И мы где нету никого кроме тебя идеальней.

Лёжа на тёплом капоте машины, Джисон смотрит вверх, рассматривая небо, усыпанное миллиардами звёзд, которые похожи на яркие гирлянды, которыми дети любят обвешивать новогоднюю ёлку. Они манят, до них хочется дотронуться рукой, собрать их и спрятать в карман куртки. Только вот куртка его осталась в салоне машины, а рукам своим он мог бы найти более уместное применение. Просто пока не время. Он ещё успеет это сделать. Минхо плевать на звёзды, даже если прямо сейчас все они взорвутся к чертям. А если случится Армагеддон, то выживут лишь они вдвоём, а до остальных им нет дела. Он не сводит пристального взгляда с Джисона, испытывая непреодолимое желание прижать его к себе прямо сейчас. Так сильно, чтобы до мурашек на коже и хруста в рёбрах. Но, держит себя в руках, боясь спугнуть момент своим опрометчивым поведением. Хотя сам прекрасно понимает, Джисон тоже хочет этого, просто не подаёт пока вида. Погружённый в свои мысли, Джисон смотрит вверх, ведя рукой, так, словно может огладить своей ладонью весь небосвод. – Красиво, – шепчет он, пытаясь сосчитать всё то количество звёзд, которое доступно его взору. – Да, очень, – отвечает Минхо, украдкой касаясь своими пальцами ладони Джисона, пытаясь сделать так, чтобы тот посмотрел и на него тоже. Обратил внимание. И он смотрит, а Минхо словно горит заживо от одного лишь его взгляда. Минхо давно изучил всех демонов, которые таятся в Джисоне. Он знаком с каждым из них, знает их по именам. Для него нет скрытых моментов или каких-то мелких деталей. Джисон для него словно открытая книга, он мог бы сказать, что они предназначены друг другу судьбой, лишь бегло взглянув на линии его рук, хоть сам и не верит в подобную чушь. Он верит только в то, что Джисон рядом с ним и так будет, пока они оба этого хотят. – Эй, – голос Джисона с лёгкой хрипотцой, а взгляд до невозможности порочен. Он касается пальцами губ Минхо, который приоткрывает рот, впуская их внутрь, слегка прикусив зубами. – Не тупи. Шёпот обжигает кожу, от чего тело Минхо покрывается мурашками. Он тешит себя надеждой, что сегодня сможет сдержать себя в руках, но срывается за секунду, впиваясь своими губами в губы Джисона, который призывает его одним лишь своим видом. Тянет магнитом, заключая Минхо в свои объятия, настойчиво обвивая руками его шею. Момент истины. Иначе и быть не может. Место Минхо меж разведённых в стороны ног Джисона, но они не разрывают поцелуй, наслаждаясь друг другом. Так, что на языке остаётся медный привкус, похожий на кровь. А может это она и есть, Минхо уже плевать. Он зарывается руками в копну волос Джисона, которой лежит под ним, вжимаясь в него своим податливым гибким телом. – Блять, – шепчет Джисон, чувствуя, как возбужденный член Минхо касается его собственного сквозь ткань штанов. Раздевать Джисона одно удовольствие. Его одежда словно горит под пальцами Минхо, который настойчиво отбрасывает её прямо на землю, себе под ноги, любуясь изгибами обнажённого тела Джисона, которое так гармонично смотрится на капоте его чёрного «Мустанга», кусая губы в кровь, в предвкушении продолжения их с Минхо веселья. Скользя ладонями по внутренней стороне бёдер, Минхо ощущает пальцами по-детски нежную кожу, на которой скоро будут алеть кровоподтёки, но сейчас ему нет до этого дела. Для него существует лишь Джисон, который лежит под ним, полностью обнажённый и такой родной, а во взгляде его нет ничего, кроме безграничной похоти, оттенённой любовью. Такой чистой, такой настоящей. Той любовью, в которую поверить трудно, а испытать практически невозможно. Минхо замирает на несколько секунд, рассматривая Джисона, который ведёт ладонью по его волосам, ближе притягивая к себе. – Если ты прямо сейчас не трахнешь меня, я сам это сделаю, – шепчет он в ухо Минхо, ведя ладонью вниз по его телу, оглаживая подушечками пальцев каждый изгиб. – С радостью послушаю, как ты скулишь подо мной. И Минхо не нужно повторять дважды, он и сам уже достиг высшей точки, просто любуясь обнажённым Джисоном, во взгляде которого был откровенный призыв к действиям, от этого у Минхо голова кругом, а дыхание спёрто за доли секунды. Внутри Джисона тесно и горячо, он извивается, мечась по капоту, чувствуя, как влажные пальцы Минхо растягивают его, а сам он, нависнув сверху, оставляет дорожки поцелуев на покрытой испариной коже. У Джисона внизу всё сжимается тугим узлом. Он скулит и шепчет что-то бессвязно, Минхо ни слова разобрать не может, но распаляется ещё сильнее от этого. Его член пульсирует так, что вот-вот взорвётся, но доставлять лишний дискомфорт Джисону он тоже не хочет. Минхо ведёт языком от ключиц, вверх по шее, собирая капли пота, пока не находит припухшие губы Джисона своими, даря тому влажный, тягучий поцелуй, от которого у него самого ноги подкашиваются, но в чувство его приводит лёгкая пощёчина, за которой следует настойчивый хрипловатый голос Джисона: – Вставь мне, наконец! И Минхо повинуется. Джисон содрогается, чувствуя, как пальцы Минхо покидают его, оставляя после себя чувство пустоты. Он лежит, призывно разведя ноги, наблюдая за тем, как Минхо надевает на свой возбуждённый член презерватив, щедро поливая его одноразовой смазкой. Щеки пылают румянцем, а дыхание сбито напрочь. Но, всё это отходит на второй план перед видом идеальных изгибов чужого тела. Тело Джисона заходится спазмами, когда Минхо делает несколько движений на пробу. Он сам закидывает ноги Минхо на плечи, чтобы тому было удобнее войти в него как можно глубже, а тот совсем слетает с катушек, теряя остатки здравого смысла. Сейчас в целом мире нет никого, кроме них двоих. Несдержанно скуля от каждого проникновения, Джисон теряет над собой контроль, матерясь через слово, умоляя Минхо не останавливаться, ведь ему так хорошо, что перед глазами лишь пелена, а в голове ни одной мысли. Существуют лишь они вдвоём. Здесь и сейчас. В этом старом, богом забытом поле, где-то далеко за городом, под небом, усыпанным миллиардами созвездий. Обхватив своей ладонью пульсирующий член Джисона, Минхо чувствует, что вот ещё немного, и Джисон кончит, поэтому сжимает его у основания, иногда проводя пальцами вдоль основания, очерчивая ими дорожки вздутых вен, растирая по коже сочащуюся смазку. – Ты волшебный, – шепчет Минхо, глядя в глаза Джисона, в уголках которых собрались капельки слёз. И Джисон тянется за поцелуем, обжигая губы своим горячим дыханием, ощущая то, как ладонь Минхо скользит по его члену, а сам он рвано движется внутри него самого. – Ты тоже волшебный, – а после хриплый стон, и Джисон чувствует, как его собственная сперма стекает по животу. Оргазм накрывает с головой, а от ощущения наполненности внутри у него сводит судорогой пальцы ног. Минхо вторит ему, потому что влажные податливые стенки Джисона сжимаются, окольцовывая его собственный член, заставляя кончить следом. Джисон крепко обвивает руками Минхо, прижимая того к себе, чувствуя, как его член медленно выходит из него, а сам Минхо снимает презерватив, отбрасывая его куда-то в сторону, обнимая Джисона в ответ. За спиной Минхо всё те же миллиарды звёзд, но сейчас Джисону уже нет дела до них. Рядом с ним повсеместно есть тот, кем он может любоваться, в независимости от времени суток. Для него существует его собственное созвездие с именем Минхо, выбитое где-то на сердце. Ведя носом по изгибу шеи Минхо, Джисон словно сходит с ума вновь и вновь, осознавая, что этим запахом он никогда не сможет насытиться, как и самим Минхо. – Может, продолжим внутри? – спрашивает Джисон, кивая головой на машину, заведомо зная ответ, а Минхо лишь молча подхватывает его на руки, аккуратно укладывая на пассажирские кресла, нависая сверху. Им некуда спешить. Прямо здесь и сейчас существуют лишь они, и этим грех не насладиться сполна. Одни во всей Вселенной наедине друг с другом.