Осколки зеркал

      Теперь.       Дилюк пешком неторопливо возвращался домой после дополнительных курсов. Последние недели выдались на редкость загруженными, хотя так можно было сказать и про весь этот год. Рагнвиндру это, в целом, нравилось — чем больше появлялось дел, тем меньше оставалось времени на посторонние мысли. А этих самых мыслей было более чем достаточно.       На подходе к дому Дилюк заметил припаркованную около гаража отцовскую Ауди. Рагнвиндр далеко не сразу вспомнил о том, что Кэйа накануне ныл и просил машину для чего-то там очень важного и срочного. Дилюк обычно вообще не очень вслушивался в трескотню Альбериха, потому что тот мог не затыкаться часами напролет. Но почему тогда Кэйа не загнал Ауди в гараж, раз разобрался со своими очень срочными и важными делами, а бросил около него?       Солнце стало заходить за горизонт, окрашивая все вокруг оранжево-багровыми красками заката, предоставляя Рагнвиндру наглядный ответ на его вопрос. Альберих был не один и самозабвенно, еще и по всей видимости с большим удовольствием, отдавался на заднем сидении какому-то незнакомому мужчине. В отцовском автомобиле. Даже не удосужившись загнать машину в гараж или не дождавшись позднего вечера, когда этот разврат не было бы видно какому-нибудь случайному прохожему.       Дилюк определенно был возмущен и зол. Был в ярости. А еще при этом ощущал, что наблюдение за данной картиной будило в нем чувства совершенно иного толка. Прежде чем самокопания на эту тему застигли Рагнвиндра врасплох, он подошел вплотную к Ауди и с усилием побарабанил по крыше машины ладонью, привлекая внимание любовников внутри: — По-моему, Кэйа, ты уже совсем с катушек слетел.       Тогда.       Дилюку не спалось. Обычно у него не было проблем со сном, но с отъездом отца в очередную командировку появилась какая-то странная бессонница. Хоть Кэйа и не являлся членом их семьи юридически в полном объеме, но ответственность за него Рагнвиндр-старший все же нес. А сам Альберих в последнее время только и делал, что пытался довести Дилюка до белого каления, считая это одним из способов поразвлечься. Да еще все эти прелести переходного возраста сказывались не самым благоприятным образом на общем физическом и ментальном самочувствии.       Рагнвиндр ворочался в постели, уже подумывая принять снотворное, как к нему в комнату ввалился Кэйа. — Так и знал, что ты не спишь, — хмыкнул Альберих, без приглашения проходя в комнату. — Когда-нибудь ты научишься стучать, — устало произнес Дилюк, садясь в кровати. — Чего надо? — Нельзя ли поласковей? — притворно возмутился Кэйа, все так же без приглашения устраиваясь на краю кровати. — Не заслужил поласковей, — Рагнвиндра крайне раздражало то, как его вопросы настолько открыто игнорировались. — Так зачем пришел? — Да вот. Что-то захотелось поболтать. — Ты время видел? — Ты же все равно не спишь, так что какая разница? — удивился Альберих. — Чего тебе, Кэйа? — с еще большей усталостью спросил Дилюк, не особо надеясь, что ему ответят хотя бы в этот раз. — Ты уже пробовал целоваться? — вдруг выпалил Кэйа. — Что?       Этот вопрос был таким неожиданным, что Рагнвиндр поначалу даже растерялся. Затем Дилюка накрыло волной смущения, которая довольно быстро сменилась волной возмущения. — Тебе-то какое дело? — нахмурил брови Рагнвиндр. — Интересно. Я вот не пробовал, — Альберих слегка пожал плечами, показывая, как легко он относился к обсуждению этой темы. — Мне тебя поздравить с этим или посочувствовать? — Дилюк все еще не очень понимал, что именно от него хотели услышать. — Было бы неплохо помочь, — мило улыбнулся Кэйа. — Погоди пару минут. Найду тебе девушку для подобных опытов, — с сарказмом произнес Рагнвиндр, всеми силами стараясь не закатывать глаза от этого абсурда. — Ты сам вполне для этого подойдешь, — почти шепотом произнес Альберих, с которого слетела фальшивая веселость и расслабленность, подвинувшись на кровати чуть ближе к Дилюку. — Очень смешно, — сухо отозвался Рагнвиндр, начиная нервничать. — А я не шучу, — Кэйа смотрел очень решительно. — Тогда ты сошел с ума, — нервозность Дилюка усиливалась из-за крайне серьезного настроения Альбериха. — Мы живем в одном доме, под одной крышей. Я тебя братом считаю, а ты предлагаешь такое. — Какое такое? — быстро спросил Кэйа. — Неправильное, — Рагнвиндр обрисовал в воздухе рукой нечто неопределенное. — Я никому не скажу, если ты не скажешь. — Да дело ведь не в этом… — Люк, — Альберих обратился к Дилюку так, как обращался раньше в детстве, — пожалуйста.       Внутри Рагнвиндра что-то упорно сопротивлялось этой просьбе, но самое обыкновенное любопытство легко перекрыло собой все вопли совести по этому поводу. Дилюк неуверенно кивнул. Получивший разрешение Кэйа, не собираясь тратить время, оседлал бедра Рагнвиндра, лишив его путей к отступлению. Взгляд Альбериха горел решительностью и азартом, но руки, которые он положил на спинку кровати по обе стороны от головы Дилюка, заметно тряслись, выдавая волнение.       Сначала они просто соприкоснулись губами и сразу же отстранились — стало неловко. Но Рагнвиндр довольно быстро взял себя в руки, стараясь не обращать внимание на зачастившее сердце. Интерес только больше раззадоривал их. Кэйа немного поерзал, переместив руки со спинки кровати на чужие плечи. Новая попытка вышла более удачной в плане борьбы со смущением, но по-прежнему весьма неловкой в плане исполнения. На третий раз до Дилюка дошло, что нужно просто немного разомкнуть губы, что он и сделал, показывая своим примером Альбериху поступить так же. На самом деле даже это было весьма приятно. Так приятно, что Рагнвиндр обвил Кэйю руками, привлекая ближе.       Мягко. Тепло. Нежно? Дилюку захотелось чего-то еще. Чего-то более… порочного. Это было очень странное, мерзкое и отвратительное желание, учитывая то, что еще совсем недавно он сам отговаривал Альбериха от всего этого. Лизнув губы Кэйи на пробу, Рагнвиндр почти сразу же толкнулся языком глубже. После некоторого ступора Альберих с энтузиазмом ответил ему. Дилюк почувствовал привкус сладкого кофе и ему будто бы окончательно сорвало крышу.       Повалить Кэйю на кровать позади вышло у Рагнвиндра на удивление легко. Дилюк сразу же вернулся ко прерванному на несколько мгновений занятию. Горячо. Мокро. Сладко. Определенно это оказалось тем, что предвосхитило все ожидания Дилюка, но Альберих… Это же все затеял он. Зачем? — Зачем? — уже вслух спросил Рагнвиндр, оторвавшись от раскрасневшегося даже через свою смуглость Кэйи.       Альберих немного осоловело смотрел на Дилюка первые секунды, но затем его взгляд прояснился: — Затем, что мне хотелось подарить свой первый поцелуй именно тебе, — негромко отозвался Кэйа, легонько проведя рукой по волосам Рагнвиндра.       Теперь. — Стоило отцу уехать, как ты сразу начал выписывать такие кульбиты? — Дилюк в раздражении бросил на кухонный стол ключи от машины, которые успел отобрать у Альбериха. — Какие такие? — не менее раздраженно отозвался Кэйа, кое-как натянувший на себя одежду перед тем, как Рагнвиндр выгнал его из автомобиля. — Ты бы еще прямо посреди дороги начал трахаться, — брезгливо поджал губы Дилюк. — Это же надо было додуматься! Романтика на заднем сидении. Чтоб потом вылизал салон после всех своих…       Рагнвиндр не закончил, обрисовывая в воздухе рукой нечто неопределенное. — Тебе-то какая разница где, с кем и в каких позах я трахаюсь? — возмутился Альберих. — Да мне-то все равно, — Дилюк нервно дернул плечом, не очень-то веря в свои собственные слова, — но есть такая штука, как «репутация». Или ты думал, что если получил водительские права, то ты уже взрослый? Спешу тебя расстроить, но за тебя, случись что, все еще отвечает мой отец, ведь тебе нет восемнадцати. — И дальше что? — продолжал негодовать Кэйа. — А то, что твое легкомысленное поведение может отразиться и на нем. Неужели хочешь оказаться из-за этого на улице? Или может быть ты уверен, что в такой ситуации сможешь легко прыгнуть в другое жилье так же, как легко ты прыгнул на чей-то член? — Я вообще не понимаю сути претензий. А еще очень зол, потому что ты не дал мне кончить, утащив на какую-то сомнительную воспитательную беседу. — Не понимаешь? — Рагнвиндр сложил руки на груди. — Я же тебе все только что объяснил. — И к чему все это было? К выводу «не связывайся со взрослыми дядями, они могут быть плохими»? — Альберих фыркнул. — По-моему ты просто пытаешься скрыть, что в тебе взыграла ревность, что тот член, на который я «так легко прыгнул», оказался не твоим. — Что? — Что слышал! — Кэйа словно взорвался, принявшись расхаживать по кухне, активно при этом жестикулируя. — Сколько можно тащить все на себе? Я задолбался проявлять инициативу! Или будешь отрицать то, что я тебе нравлюсь, что ты меня хочешь? Избавь меня от этого вранья. Что мне нужно было сделать, чтобы ты зашевелился? Встать раком у тебя на кровати, держа табличку «трахни меня»? — Замолчи, — тихо, почти шепотом, попытался остановить Альбериха Дилюк. — И не подумаю! А если снова заведешь песню про то, что воспринимаешь меня братом и поэтому чувствуешь какую-то там ответственность, то я ударю тебя. Насколько я помню, ты успешно игнорировал всю эту чушь, когда тебе было нужно. А мне вот нужен был секс, который ты мне не давал. И я его нашел, но ты мне все так «удачно» обломал! А знаешь, что я представлял во время этого процесса? Что трахаешь меня ты! Вот зачем, скажи мне, все было так усложнять? И мне, и самому себе. Ты от этого всего получаешь удовольствие что ли?       Рагнвиндр схватил Кэйю за грудки и немного встряхнул, прежде чем хорошенько приложить его спиной о кухонный стол: — Я велел тебе замолчать.       Тогда.       После шумного празднования дня рождения общего друга, Дилюк с Альберихом приплелись домой хорошо за полночь. Рагнвиндр-старший, дождавшись возвращения детей в целости и сохранности, отправился спать. — Ты должен мне желание, — хихикнул Кэйа полушепотом.       Дилюк несколько побаивался Альбериха, когда тот был в подобном игривом настроении. Порой в голову Кэйи могла прийти совершенно дикая и сумасшедшая идея, на воплощение которой он бы бросил все силы, плюнув на какую-либо разумность. Вот и сейчас взгляд Альбериха горел нездоровым огоньком, не предвещающим ничего хорошего.       Кэйа схватил Рагнвиндра за руку, потащив в свою комнату. Дилюк в ней бывал достаточно редко — повода не находилось. А вот Альберих наоборот. Кэйа с завидной регулярностью одаривал Рагнвиндра своими визитами.       Дилюк насторожился, когда Альберих закрыл за собой дверь на защелку. — Мое желание будет простым, — мурлыкающим голосом начал Кэйа, толкнув Рагнвиндра на кровать. — Не противься мне. — Мне стоит переживать? — поинтересовался Дилюк, со сладким ужасом начиная догадываться о том, что именно задумал Альберих. — Тебе стоит расслабиться.       Кэйа уверенно оседлал Рагнвиндра, впиваясь в губы тягучим поцелуем. Альберих каждый раз заставлял Дилюка чувствовать грехопадение, когда провоцировал его на нечто подобное. После таких «увеселений» Рагнвиндру приходилось снимать напряжение дрочкой, при этом всеми силами стараясь НЕ представлять Кэйю, ведь в их возрасте даже от поцелуев очень легко было завестись. Вот так произошло и сейчас. Стоило Альбериху утянуть Дилюка в глубокий поцелуй с языком — член тут же встал. От Кэйи это, естественно, не скрылось.       Не отрываясь от губ, Альберих немного переместился назад. Рукой Кэйа с нажимом провел по ширинке Рагнвиндра, на что тот на автомате попытался перехватить эту руку, но вспомнив о желании, сразу отпустил. Альберих же достаточно уверенно расстегнул пуговицу с ширинкой, добравшись до белья. Дилюк непроизвольно потянулся за этим прикосновением. Что творил Кэйа? Зачем? Чтобы Рагнвиндра потом вообще не отпустили фантазии обо всем этом? Вопросы перестали терзать разум Дилюка в тот момент, когда Альберих извлек его член.       Это было так неправильно, но так хорошо. Кэйа словно каждый раз ломал новый моральный ограничитель Рагнвиндра. Дилюк боялся, что еще немного и он превратится в отъявленного грешника. Член исходил смазкой, которую с удовольствием размазывал по всей его длине Альберих. — Еще скажи, что тебе не нравится, — загнанным шепотом произнес Кэйа, слизнув слюну, которая осталась на губах от поцелуя. — Мне нравится, но всему должен быть предел, — Рагнвиндр плоховато соображал из-за того, что с ним творили чужие руки. — Предел? — хмыкнул Альберих. — Я подведу тебя к нему.       На несколько мгновений Кэйа прекратил свои манипуляции, но только лишь затем, чтобы приспустить свои джинсы вместе с бельем. Затем Альберих вновь впился в губы, придвинувшись совсем вплотную к Дилюку и обхватив сразу оба члена. Рагнвиндр какое-то время боролся сам с собой, а затем положил свою ладонь поверх ладони Кэйи, создавая куда большее ощущение тесноты. Им обоим потребовалось всего ничего времени и движений, чтобы перешагнуть за этот самый предел, о котором говорил Альберих. И если он об этом ни капли не сожалел, то Дилюк решил, что на этом все. Рагнвиндр должен был похоронить в себе все эти неуместные фантазии, а иначе он может навредить Кэйе, поддавшись желаниям своего темного отражения.       Теперь.       Во взгляде Альбериха читался страх и торжество. Дилюк понял, что он проиграл. Проиграл в тот момент, когда позволил Кэйе поцеловать себя. Альберих будто знал, что он на этом не сможет остановиться. — Что ты там говорил? — прошипел Рагнвиндр, переворачивая Кэйю на столе и придавливая своим весом. — Что ты злой из-за того, что я не дал тебе кончить с тем мужиком? И правильно сделал, потому что это же был не я. Ты совсем охренел, решив что тебе можно предпочитать кого-то там МНЕ?       Альбериха начала пробивать дрожь, а Дилюк в это время прощался с остатками своей адекватности, прежде чем выпустить наружу свою истинную сущность. Маленький Рагнвиндр, который воспринимал Кэйю как своего братишку? Мертв. Дилюк-подросток, который наивно отрицал, что чувствует к Альбериху нечто большее чем симпатию? Мертв. Рагнвиндр-юноша, который решил похоронить в себе все те «неправильные» желания, которые хотел воплотить по отношению к Кэйе? Мертв. На осколках зеркал с их отражениями стоял настоящий Дилюк. Тот, который не боялся своих чувств к Альбериху. И пусть эти осколки могли оставить глубокие раны, но Рагнвиндр был твердо намерен принять боль за каждое свое темное желание. Только для Кэйи это не означало ничего хорошего.       Дилюк злился. Злился и хотел. Альберих не пытался вырваться, продолжая покорно лежать на столе в ожидании дальнейших действий. Рагнвиндр приспустил с Кэйи наспех натянутые после машины штаны с бельем. — Только попробуй сказать, что ты трахался без презерватива, — выдал Дилюк угрожающим тоном. — Я похож на идиота? — немного раздраженно отозвался Альберих, но почувствовав, как его сильнее вдавили в стол, все же поумерил пыл. — Конечно с ним. — Замечательно, — бесцветно произнес Рагнвиндр и толкнулся внутрь, игнорируя болезненный вскрик Кэйи.       Дилюк двигался рвано, бешено, но Альберих, по всей видимости, кайфовал от таких проявлений несдержанности. — Ну что? — поинтересовался Рагнвиндр через некоторое время, наклонившись к самому уху Кэйи, которое тут же слегка прихватил зубами. — Ты так это себе представлял, когда скакал на чужом члене? Реальность совпала с ожиданиями? — Нет, — глухо отозвался Альберих. — Не слышу, — Дилюк двинулся особенно мощно, выбив короткий низкий стон из тела под собой. — Сделай так еще раз, — попросил Кэйа, начисто проигнорировав все вопросы.       Хоть обычно Рагнвиндра раздражало, когда ему не отвечали, но сейчас он решил пойти на поводу у своей похоти и просто сделать то, о чем его просили. Тем более, что внутри Альбериха было так хорошо, что у Дилюка не было никакого желания играть во вредность и принципиальность. Кэйа вцепился в край стола, а мышцы на его спине и плечах ощутимо напряглись. — Ты мой, понятно? — Рагнвиндр был предельно серьезен, говоря это. — Мой и больше ничей.       По телу Альбериха прошла дрожь, а изо рта вырвался не то сдавленный стон, не то жалостливый скулеж. Он так плотно сжал Дилюка в себе, что тому на несколько мгновений даже стало больно при его текущем темпе. Рагнвиндру стало весьма приятно от осознания, что Кэйа настолько глубоко отреагировал на его слова. Не прекращая толчков, Дилюк потянулся к члену Альбериха, с которого буквально текло. Всего немного времени и усилий и Рагнвиндр, едва почувствовав теплую сперму на своих пальцах, не удержался и за пару рваных движений кончил вслед за Кэйей. — Надеюсь для следующего раза мне не нужно будет прыгать ни на чьи другие члены, чтобы заставить тебя активизироваться? — усталым, но счастливым голосом полушутливо поинтересовался Альберих. — Единственный член, на котором ты отныне можешь прыгать — это мой, — с некоторым раздражением отозвался Дилюк, тем не менее улыбнувшись. — И я тебя тоже люблю, Люк.