Закрытая дверь

— Какой позор! Ребёнок главного священника проклят бесами. Отец Эмиль сёк Агния по маленьким ладошкам, причитая. А мальчик плакал, не понимая, что натворил. — Папочка, пожалуйста, не надо! Это просто бабочки! Они добрые! Они не могут быть от бесов! Мужчина ударил сильнее, отчего Агний громко вскрикнул. — Сколько раз я тебе говорил, что я не «папочка»? Особенно после того, что ты сегодня учудил. — Но я же… — Замолчи. Свистнул последний удар, и святой отец повёл мальчика в одну из исповедален. — Посиди здесь, покайся, — строго наказал он. Агний всхлипнул и кивнул. Дверь закрылась. В комнате было темно и прохладно. На стенах висели картины с изображениями высших ангелов, подсвечиваемые лампадками. Агний любил это место. Тут хотя бы никто не кричал. И больно не было. Он тут с ангелами играл, но никто ему никогда не верил. Вот и теперь он услышал задорный голос парнишки за своей спиной у одной из картин. — Эй, малыш, чего опять случилось? Мальчик обернулся, вытер слёзы и улыбнулся. Зелёные глазки после плача казались ярче. — Привет, Ку́рис, — голосок был тихим и высоким, как у девчонки, золотые волосы спадали на лицо. — Всё хорошо. — Когда всё хорошо, не плачут. Нет, плачут, конечно… Но по тебе не скажешь, что ты это от счастья. Ангел подошёл ближе и взял его за руки. — Это ещё что такое? Ладошки все были в глубоких царапинах и кровоточили. — Ничего, — Агний попытался убрать руки, но не смог, поморщившись от сильной боли. — Пройдёт. — Это как ты так? — Это папа, — признался он, грустно вздохнув. Курис аж вздрогнул. — За что?.. — Узнал, что я умею. Сказал, это бесовское проклятье. — И за это собственного ребенка вот так?.. Жуть какая. Матерь всех ангелов, и этот человек — представитель небес на земле… Он слегка подул на ладошки и отпустил их. Агний сам принялся разглядывать раны. — Он ещё будет ругаться… — чуть испуганно сказал мальчик. — За что? — совсем уже разочарованно спросил ангел. Агний кивнул на испачканную кровью белоснежную одежду. — Агний, кого тебе в отцы послали?.. — он тяжело вздохнул и провёл рукой над одеждой мальчика, убирая пятна. — Я лечить не умею. А остальные сейчас не могут. Но давай хоть обработаю. Они сели на холодный пол, и ангел занялся детскими ручками. — Это он бабочек видел? — И цветы. — Ну да, бабочки и цветочки — самое страшное проявление бесовских проклятий, — буркнул Курис. Агний тихо засмеялся. — Да не смешно… Ну и дурак твой отец. — Разве ангелы ругаются? — удивлённо спросил мальчик. — Ага. Бывает. Он завязал бинты на обработанных ладошках. — Вот так. — Папа спросит, откуда повязки… — Скажешь, ангел повязал. — Он не верит! Курис потрепал Агния по голове. — Тогда я сделаю так, чтобы не спросил на этот раз. — Но почему он не верит? Он вас никогда не видел? — Нет. Он не заслуживает. — Папа хороший… Ангел вздохнул. — Ладно. Пусть для тебя хороший, — он улыбнулся. — А покажи мне снова своих бабочек. *** Отец Эмиль вернулся в исповедальню уже вечером. Ангел успел исчезнуть, забрав с собой всех бабочек, с которыми они играли, кроме одной, незаметно севшей на голову мужчины. Он заметил бинты, но ничего не спросил. — Ступай в келью. Молиться и спать. Мальчик не сказал даже, что хотел есть, и послушно пошёл.

***

Его часто запирали в той комнатке, порой очень надолго. Но дверь всегда открывалась. И только дверь к сердцу папы — не отца Эмиля — навсегда останется закрытой для Агния. И всё только потому, что он «проклят бесами» и любим ангелами больше главного священника.