Все будет хорошо

      Кларк с улыбкой смотрел на Брюса, который, то и дело, бегал глазами от него к дороге перед ними. Такой злой, обиженный, с надутыми губами и щеками, совсем как ребёнок. Его ребёнок. — Ну ладно тебе, не дуйся. Все же хорошо. — приободрил Кларк, ловко руля одной рукой. Брюс усмехнулся и отвернулся к окну. Кент положил свою руку на ладонь Уэйна. — Брюс, ну чего ты? — Ничего. Отстань. — обиженным тоном ответил Тёмный рыцарь. Гроза преступников, между прочим. Кларк закатил глаза и остановил машину у обочины, хотя в этом не было особой причины, так как автомобили по этой дороге ездят два раза в месяц: когда Супермен едет к своей маме и обратно. — Брюс, посмотри на меня. Ну пожалуйста. — после неудачной попытки привлечь к себе внимание, Кларк попытался аккуратно повернуть лицо любимого человека рукой. — Брюс, почему ты так не хочешь к моей маме? Расскажи мне. — Это неважно. Езжай уже. — раздражённо ответил мужчина, все также отвернутый к окну. — Ну уж нет. В таком настроении я тебя к своей маме не повезу. Брюс… — Кент убрал руки и просто начал говорить в спину Уэйну. — Я уверен, что у тебя есть причины. Так расскажи мне о них.       Брюс продолжал сидеть так ещё несколько секунд. Он вздохнул и покачал головой. Мужчина медленно повернул свое лицо и встретился с идеальными глазами своего любимого человека. Супергеройские губы украсила ослепительная улыбка. — Я…я боюсь. — тихо сказал Брюс, так, что если бы у Супермена не было супер слуха, то он бы ни за что не догадался что тот прошептал. — Моей мамы?! Ты ведь несерьёзно сейчас? — Да не боюсь я твоей мамы. — снова раздражённо ответил Брюс. Он закрыл глаза и начал гладить их пальцами. — Просто…я…я не знаю как это объяснить. — Как думаешь, так и объясни. — тихо ответил Кларк. Брюс — особенный и к нему нужен такой же подход. И Кент готов был потратить на это все свое время. Может и всю жизнь. — Я боюсь, что из-за меня, она пострадает. — сказал Уэйн, все также не поднимая своих век. Кларк чувствовал как его собственные глаза становятся шире. — Понимаешь…я как будто несу несчастье людям…мои родители…мои дети… Альфред…а теперь ты и твоя семья. Я не хочу делать тебя и твою маму…несчастными…       Кларк мог поклясться, что чувствовал как у него внутри разрывается сердце от такого признания. Невероятно. Хотя ожидаемо. Естественно, человек, который прожил жизнь Брюса Уэйна и не такое будет про себя думать. — Боже, Брюс… ну о чем ты говоришь. Ты никогда никому не приносил несчастье. То, что произошло с твоими родителями…это неправильно, но в этом нет ни капли твоей вины. Ровно также как и с Альфредом и с твоими детьми. Боже мой, Брюс, ты ведь спас всех своих детей практически с улицы. — И дал им жизнь куда хуже. — Не смей так говорить! Да, они могут время от времени подвергать себя опасности, но ты дал им семью, дом и любовь. То, чего они бы никогда не нашли без тебя. Твои дети может и не говорят тебе этого, но они любят тебя. И Альфред. И я. Брюс… — Кларк положил свою руку на подбородок миллиардера и аккуратно повернул его голову к себе. — Мы все тебя любим. Они все тебя любят. У нас были с тобой разногласия в начале, я этого не отрицаю, но ты вернул меня в эту жизнь, научил заново жить и подарил мне свою любовь и заботу. Я счастлив благодаря тебе, Брюс. И никогда не смогу передать словами как сильно я благодарен тебе за это.       Мужчина молча сидел все это время, не отрывая взгляда от голубых глаз цвета океана. Его любят. Впервые его любят не за деньги, внешность, звание. Нет, его любят за то, что он есть. И это невероятно. Брюс наконец перестал сидеть неподвижно и приблизился к Кларку, сокращая между ними расстояние. Губы соединились в поцелуе, успокаивающем и расслабляющем. Хотелось остаться в этом моменте навсегда. Мужчины аккуратно отпрянули друг от друга. Кларк облизнул губу и мягко посмотрел на Брюса. Тот прочистил горло и сел поудобнее на пассажирском сидении. — Ну ладно, поехали? — с улыбкой сказал Уэйн и, о боже, Кал-Эл готов был уничтожить всю вселенную в обмен на эти сияющие глаза и пронзающую насквозь его сердце улыбку. Почему он так прекрасен? От этого хочется рыдать. Машина вновь завелась и проехала мимо вывески «Добро пожаловать в Канзас!»

***

      Кларк закончил телефонный разговор и откинулся на спинку стула. Мама звонила ему каждый день и спрашивала про Брюса, а его ответ так и не менялся: «Ничего нового.» Уже пошла третья неделя, а никаких изменений даже и близко не было. С одной стороны было плохо, так как нет улучшений. А с другой, не наблюдалось и ухудшений. За время, что Брюс лежал без сознания, как узнал Кларк, уже пятьдесят человек умерло в больницах, не выходя из комы. И самое страшное, что у всех них были похожие травмы, такие же как и у Уэйна. Но Кент пытался не думать об этом. Его Брюс другой, он сильнее, он более упорный и упрямый. Он очнется. Обязательно.       Семья Уэйнов также каждый день спрашивала про самочувствие, но навещать главу семейства приходил только Альфред. Кларк сам сказал, что в таком состоянии детям не стоит видеть своего отца. И был прав. Дэмиан, вроде бы даже никогда особо не показывающий в сторону отца никаких эмоций, пролежал в комнате целый день, выплакав все свои слезы в подушку в тот день, когда узнал о взрыве в Капитолии. Дик однажды увидел фотографию с места происшествия с кучей тел, а заголовок этой статьи заставил его думать, что одним из них является сам Брюс. Всю следующую ночь Альфред просидел с ним, так как тот просто не мог уснуть, видя перед собой эти картинки. И Брюс думал, что его не любят и он всем несёт несчастье? Серьёзно?       Кларк молча смотрел на мужчину, который все также продолжал лежать, не двигаясь. Альфред совсем недавно ушёл и Кенту было ужасно от всего этого: было видно, что дворецкий хоть и пытался не подавать виду, но, кажется, плакал, и не один раз. Конечно, видеть человека, которого ты буквально вырастил, в больнице, борющимся за жизнь. Все эти трубки, провода, приборы, капельницы — весь этот набор убивал любой положительный настрой. И Кларк не хотел, чтобы Альфред видел его таким. Но он видел, он сам хотел. А мужчина не мог ему запретить.       И вот сейчас Кент снова сидит в одиночестве с Брюсом. Альфред передал ему, что Лига ждёт его возвращения для обсуждения одного из дел, в котором нужно его непосредственное участие. Желание послать всю эту Лигу к черту Кларк благополучно сдержал. Он пообещал, что не оставит Брюса. И он не собирался. В последний раз ему это слишком дорого обошлось.       Кларк открыл глаза и осмотрелся вокруг. Больничный коридор был ему до боли знаком, вот только он не совсем понимал почему он сидит здесь, а не в палате. И тогда к нему начали возвращаться моменты: как один из приборов начал издавать громкий звук, как Брюс начал неистово трястись, будто пытаясь вырваться из оков и как из трубки ИВЛ начала сочиться жидкость. Следующее, что помнил Кларк, это что он в панике зовёт врача и вновь теряет на время рассудок. И мир перед глазами пропадает.