Все будет хорошо

      Брюс не понял, что именно произошло, но тяжесть, которая находилась на нем давала понять, что ситуация не очень хорошая. Он спокойно сидел в зале суда, не спуская глаз с Супермена. Может поэтому он не заметил бомбу? Взрывное устройство сработало моментально, разрушив зал суда в клочья. Брюс почувствовал как от взрывной волны он ударился спиной. Похоже, что он отлетел к стене. Кажется, у него сотрясение. Он упал на пол и вскрикнул, когда огромная плита приземлилась на него, намертво придавливая к земле. Легкие заполнялись дымом. Сейчас он, или сгорит заживо, или задохнется. Он пытался выбраться, кричать, связаться хоть с кем-нибудь. Не для того, чтобы спасти себя, нет. Чтобы вытащить остальных. Его не жалко. Он готов умереть. Как только эта мысль появилась в его голове, огромная плита с грохотом отлетела в сторону и сильные руки аккуратно взяли его и вытащили на свежий воздух. Брюс чувствовал, что кровь текла по всему его телу. Но он приказал Кларку вытащить остальных людей. «Я сам прибью тебя, если ты не спасешь гражданских» — думал Уэйн. Он помнил глаза Кента в тот момент. Кажется, что он едва не рыдал. Неужели он выглядел настолько плохо? Кларк положил его возле одной из колонн и вернулся в огонь. Хоть бы в бомбе не было криптонита.       Через несколько секунд Брюс почувствовал чьи-то руки на своем лице. Это Диана. Она шептала ему держаться. Он пытался. Он правда пытался. Кажется, позади неё стоял Киборг, но в этом Уэйн не был уверен, так как на тот момент его зрение уже практически пропало. Он услышал разговоры и вновь почувствовал сильные руки. Они взлетели. Кларк нёс его в больницу. Он смог вытащить всех? Главное, чтобы все остальные были спасены. «Пожалуйста, не умирай» — Брюс услышал крик Кента, хотя больше это было похоже на приглушенный рёв. Слуховой аппарат также повреждён. Кларк просил кого-то о помощи. Они в больнице? Уже? Уэйн почувствовал, что любимые руки пропали и появилась мягкая поверхность. Он помнил, что слышал звук колёсиков. Его куда-то везли. Последнее, что видел Брюс — это яркий свет от ламп в операционной и кислородную маску, которую ему собирались надеть на лицо. И темнота.       Он не знал сколько точно прошло времени прежде чем он вновь услышал звуки. Это был мужской голос. Это точно был Кларк. «Брюс, я здесь.» Брюс хочет ответить: «Я знаю», но понимает, что говорит он это в пустоту. Он что, в каком-то другом мире? Что-то вроде комы?       Ещё один голос. Барри? Он просит Кларка успокоиться. Что с ним? Он в порядке? Он не ранен? Брюс различил голос Дианы, такой тонкий и мягкий среди других мужских голосов. «Брюс, борись до конца. Не оставляй нас.» Уэйн начал кричать, надеясь, что его услышат, но похоже, что нет. Неужели его правда никто не слышит? Как же он тогда кричит? Где он, черт побери?       До боли знакомый тембр голоса. Успокаивающий, будто он оказался дома. Это Альфред. Нет, он не должен видеть его таким! Кларк, забери же его! «Мастер Брюс…почему же это случилось…» Почему? Потому что люди не готовы к Супермену, а Брюс не готов оставить Кларка.       Снова голос Кента. Он совсем рядом. Он шепчет ему прямо на ухо. «Брюс, не сдавайся. Я рядом.» Уэйн упал на колени и взялся за голову. Он не хочет быть здесь. Он хочет туда, к другим. Ему страшно. Ему не нравится тьма. — Выпустите меня! — кричит Брюс. Никакого ответа. Он здесь совсем один.       Детский голос. Нет, только не Демиан! Мальчик рассказывал о новых приёмах, которые хотел изучить с отцом. — Демиан, обязательно! Я научу тебя им! Всем приемам на свете! Я выберусь, сынок!       Кажется, детский голос немного дрогнул. Нет, пусть он не плачет! Кто-нибудь, пожалуйста, позаботьтесь о нем! Кларк! «Почему это был ты?» Брюс уронил голову на землю, чувствуя удар. «Я хочу, чтобы ты вернулся домой…» Мужчина закричал. Почему его никто не слышит? «Мастер Брюс…» — Альфред! Пожалуйста, забери Демиана, я не хочу, чтобы он видел меня таким! «Вы должны очнуться. Ради мастера Кента.»       Брюс поджал ноги и свернулся в позе эмбриона. Он хочет уйти отсюда. Кто-нибудь, помогите. Свет. Это свет? Это конец? Или же… Это выход? Другого выбора нет. Брюс вскакивает на ноги и бежит туда, к белому лучу. «Брюс, ты молодец.» Уэйн продолжает бежать, что есть сил. Свет становится ближе. Совсем как Супермен, освещенный лучами солнца. Он почти у цели. «Ты самый сильный.» Брюс не останавливается. Он слышит голос Кларка оттуда, из этого света. Там выход. Там его семья. Там его Кларк. «Пожалуйста, не сдавайся.» Брюс чувствует, что устаёт, но продолжает бежать. Свет совсем близко. Он уже ослепляет его. Мужчина добавляет скорости и яркая волна буквально захлестывает его, будто океан. «Я люблю тебя…»       Когда он открывает глаза, то Кларк здесь. Он сидит рядом и смотрит куда-то в стену. Он думает о чем-то. Брюс пытается выговорить его имя, но получается коряво. Однако достаточно, чтобы привлечь внимание мужчины рядом с койкой. Кларк бросается ему в объятия. Стон от боли вылетает из его рта сам собой. Он вернулся. Он смог. Он победил смерть. Он победил.

***

— Демиан, сейчас же отдай мне поварешку, пока я не намотал твой плащ на неё! — Кларк ворвался в зал, выискивая глазами маленького сорванца. Мальчик прятался на самом верху книжной полки, улыбаясь своей пакости. — Не может и дня пройти, чтобы ты что-то не сделал со мной, Демиан. А ну выходи!       Супермен подлетел к потолку и схватил кухонный прибор. Демиан сдаваться точно не хотел и повис над полом, из последних сил держась за поварешку. Кларк без особого труда оттянул мальчика от предмета и, спустившись, посадил его на диван. — Мне что теперь запираться на кухне, чтобы ты не мешал мне готовить? — Подумаешь, украл поварешку. Их куча на этой кухне, мог бы взять любую другую. — Демиан скрестил руки на груди и с вызовом посмотрел на мужчину снизу вверх. «Весь в отца» — подумал Кларк. — Я не хочу каждый раз использовать новую поварешку! Это же сколько посуды придётся мыть, ты хоть поднимаешь? А какие счета придут за воду из-за твоих шалостей? — Ты, может быть, забыл, но мой отец, в доме которого ты сейчас проживаешь, миллиардер. Ему раз плюнуть оплатить твои дурацкие счета за воду.       Кларк нахмурился. Демиан со смехом вскочил с дивана и побежал прочь из комнаты. Мужчина так и остался стоять посреди комнаты с несчастной поварешкой в руках. И как только Альфред справлялся с ними один? Это же самоубийство! Кент ещё несколько секунд простоял в тишине и, вспомнив об ужине, поспешил покинуть комнату и направился на кухню. Благо, он додумался отключить плиту на время разборок с Демианом. Не хватало ещё устроить здесь пожар. — Мастер Брюс, прекратите это немедленно! — услышал Кларк. Этот звук доносился из-под земли, значит шёл из Бэтпещеры. Мужчина за секунду оказался возле двери в тайное помещение и, дождавшись пока механизм впустит его, влетел в комнату, откуда шёл звук. Брюс сидел на полу, придерживая голову руками, над ним стоял Альфред, держа его за плечи. Он был без верхней одежды, поэтому в тусклом освещении пещеры были видны каждый шрам, каждая царапина на хрупком теле Уэйна. — Что случилось?! — Кларк подбежал к Брюсу и попытался заглянуть в его лицо. — Мастер Брюс посчитал, что раз теперь он может передвигаться, то было бы разумной идеей вернуться к тренировкам.       И действительно, Брюс был одет в спортивные штаны и кроссовки. Позади него покачивалась груша, недалеко лежали бинты и перчатки. Пот капал с его лба, будто он только что пробежал марафон в пустыне. — Брюс, ты спятил?! О чем ты думал?! Тебе нельзя возвращаться к тренировкам как минимум ещё год! — Кларк выпрямился и смотрел на мужчину сверху вниз. Брюс наконец поднял свою голову и уставился в голубые глаза Супермена. Кент схватил Уэйна и, подняв измученное тело с пола, направился к выходу. — Альфред, не мог бы ты заменить меня кухне, пока я разберусь с этим ребёнком? — С большим удовольствием, мастер Кент. — с улыбкой ответил дворецкий и последовал за мужчинами. Когда они оказались в спальной, Кларк аккуратно опустил Брюса на кровать, все ещё качая головой. — Я не ребёнок. — наконец произнес Брюс, зло смотря на своего мужчину. — Да, правда? А ведёшь себе совсем как ребёнок. — ответил Кент, поправляя одеяло и подушки. — Ты не имеешь права этого говорить! Ты не представляешь через что я сейчас прохожу! Тебе невозможно сломать ноги, позвоночник, ты не сможешь потерять способность ходить! — Брюс схватил стакан, стоявший на тумбочке, и бросил его в стену. — Ух ты! Я могу кидаться предметами, а сколько времени у меня это заняло?! А, всего-то полгода! Я хочу ходить как все люди, хочу снова бегать по утрам возле озера! Ты хоть понимаешь, чего я лишился?! Даже если тебе переломать все кости, ты не сможешь меня понять, ведь ты умеешь летать! А я нет! Все, что у меня есть — это дурацкое кресло, в котором я чувствую себя полным инвалидом! Я не инвалид! Я могу ходить! Я могу говорить! Не смей называть меня ребёнком, если даже понятия не имеешь, что я чувствую!       Кларк молча смотрел на Уэйна, пока тот с каждым словом становился все краснее и краснее от злости. Кент не смел перебивать не только потому что ему действительно нужно выговориться, но и потому что Брюс прав. Кларк никогда не сможет почувствовать ту же боль, что испытывает Уэйн на протяжении вот уже почти полутора лет. Брюс схватил себя за волосы и опустил голову. Его начинало трясти, что точно не являлось хорошим признаком. Он подался вперед и, оперевшись о колени Кларка, опустил голову к полу. Рвота, показатель побочных действий медикаментов. — Демиан! Демиан! — кричал Кларк, взявшись за голову Брюса. Мальчик вбежал в комнату и остановился в дверном проёме. — Принеси тазик и воду в стакане, скорее!       Мальчик скрылся в коридоре. Кент приподнял голову Уэйна, чтобы у него была опора. Такое происходило уже не первый раз, поэтому сейчас Кларк знал, что именно нужно делать. Через несколько минут Брюса наконец начало отпускать. Кларк аккуратно уложил его на кровать. Кажется, мужчина уснул, совсем обессиленный. Он все ещё тяжело дышал и время от времени подергивался, как от судорог. Кларк наклонился к нему и поцеловал в лоб. — Ты прав, Брюс. Я не смогу тебя понять. Прости меня. Но есть и обратная сторона медали. — Кент начал аккуратно перебирать волосы своего мужчины, пропитанные потом от всего, что произошло. — Тебе не придётся видеть, как твой любимый человек страдает и мучается. Я люблю тебя, Брюс.