Деревня, лето и Эндрилы

Сегодня выдался на редкость жаркий день, который хотелось провести дома, но Нил, что приехал в деревню на несколько недель, изменил все планы Эндрю, уже давно. Сначала он хотел вообще не выходить из дома, куда притащили его кузен и брат, но однажды, во время прогулки в лесу, он встретил его. Нил Джостен был на редкость интересным парнем, но даже под сильнейшим натиском не выдавал свои секреты, например, откуда у него шрамы или почему его горло выглядит так, будто его резали и не раз. И только когда Эндрю предложил игру в правду, суть которой была раскрыть шкаф и вытащить всевозможные скелеты прошлого, он согласился. Спустя пару раундов, до Миньярда дошло, что секреты говорит только он, а Нил профессионально увиливает. То формулировка у Эндрю не та, и он рассказывает только то, что у него спросили. То неточный вопрос и ответов слишком много, а выбрать надо один, и какую бы цифру блондин не выбрал, ответ его всё равно не удовлетворит. Каждый день они встречались возле реки, в настолько отдалённом месте, что ехать на машине только минут десять, а идти вообще сорок. Как добирался Джостен, он не знал, ведь всегда приезжает, когда тот уже возле воды нежится под лучами летнего солнца, а уезжает раньше. Почему-то, Миньярд никогда не видел брюнета в остальной части деревни, хотя сказать, что он гулял или знал всех в лицо нельзя. Но у него есть брат Ники, который знает каждую травинку и уже точно упомянул бы нового парня, но этого не происходит, а значит, тут он не появляется, разве что проездом раз или два. Хотя их встречи и происходили около речки, где плавать одно удовольствие, они ни разу не купались. Нил не делал этого из-за нелюбви к воде, ну, по крайней мере он так сказал. Эндрю же был уверен, что шатен, просто скрывал свои шрамы, которые он прятал под кофтами и штанами. Наверное ему было очень жарко сидеть так при тридцатиградусной жаре, но Нил отказывался раздеваться, говоря, что ему и так хорошо. Эндрю не купался из-за шрамов на руках, да и раздеваться перед незнакомыми людьми не хотелось. Хотя, можно ли назвать Нила просто незнакомым? Нет. Конечно нет. За месяц, который они провели вместе, они не просто знакомые. Эндрю назвал бы его галлюцинацией, Аарон — просто другом, а Ники — возлюбленным. Да, возможно, Эндрю действительно влюбился в парня, который заставляет его вставать каждое утро и преодолевать огромный путь, ради пары часов молчания или тихих разговоров ни о чём. Но признать это, значит признать, что он что-то чувствует, а это плохо. Самый жаркий день, когда температура повысилась почти до тридцати восьми градусов, Эндрю думал дольше чем обычно, ведь в машине, которая стояла в гараже, скорее всего температура за сорок, но идти пешком, он не собирался. Интересно, будет ли сегодня Нил, и как он высидит, в кофте, при такой жаре? Да, они сидели под деревом, огромная ива закрывала от всего мира и давала прохладу, но всё же… Когда Эндрю вышел из дома, Ники крикнул, чтобы он был осторожен и не умер под солнцем. На такую заботу, он лишь кивнул и вышел. Душный воздух и высокая температура составляли божественное комбо, настолько, что Эндрю скоро станет Вики и встретит Мисселину, которая с радостью оторвёт ему крылья. А если такое действительно существует, то по какому пути он бы пошёл, скорее всего по пути дьявола. Но конец был бы наихудшим, умерли бы все, даже он. Почему именно об этом он рассуждал, когда ехал по бугристой дороге, Эндрю не знал. Возможно надо перестать смотреть первое же видео в рекомендациях, не обращая внимания, про что там говориться. Вчера вечером, пока он возвращался домой, заезжая в магазин, а потом к Рене, чтобы передать продукты, за которыми той идти достаточно далеко, он слушал прохождение Секрета Небес. Сегодня к великому своему удивлению, Эндрю специально искал, прохождение другой истории. На этот раз выпала «Рождённая луной», и те пять минут, что парень добирался, он слушал, как конченая, по его мнению журналистка, пыталась стать хоть кем-то. По приезде к иве, Эндрю увидел знакомые ноги, и только когда раздвинул длинные ветви, что почти доставали до земли, открылся весь вид на парня. Сегодня он был в тонкой голубой рубашке, из-под которой виднелись шрамы, как и предполагал Эндрю, и таких же штанах, только уже белых, но с многочисленными цветочками, которые с такого расстояния, он рассмотреть не мог. Нил устремил взгляд на Эндрю и поздоровался, помахав ему рукой. — Я знал, — говорит Миньярд, когда усаживается на плед, который они постелили уже давно, чтобы не пачкать ни себя, ни свою одежду. — Шрамы? — догадывается Джостен и согласно кивает, ведь это было довольно очевидно. — Да. Сыграем в игру? — Твой ход, ты решаешь когда мы будем играть, — прокомментировал Нил и достал бутылочку воды из сумки, когда он сделал глоток, Эндрю задал вопрос. — Назови своё настоящее имя. — шатен подавился и чуть не вылил воду, которая очевидно, ему пригодится. — Ты решил идти в лоб? — усмехнулся он, когда утихомирил свой кашель. — Натаниэль Веснински. Сейчас была бы очередь Эндрю плеваться водой, ведь младший Веснински — считается самым красивым парнем, по мнению какого-то там журнала, да ещё и смертельно богатым. — Ты теперь скажешь, что всё что было между нами это фальшь и пошлёшь меня нахуй, ведь скрывать такое от тебя — непозволительно? — это могло звучать грустно, если бы Натаниэлю не было бы так похуй. — Плевать. Значит, теперь тебя называть Натаниэль? Эндрю это не нравилось, ведь всё время, что они знакомы, его водили за нос. — Как хочешь. Можешь Нил, можешь Натаниэль, можешь Веснински, можешь просто грёбаный мудак, можешь сокращать настоящее имя, как тебя нравиться. Я тебе должен очень много правды, поэтому сегодня день залезания в мои дела, спрашивай что душе угодно. — Почему? — единственный вопрос, который хотелось задать Эндрю. Неточная формулировка, давала парню право выбора, на что именно он хочет ответить. — Потому что я через две недели возвращаюсь в Балтимор, ты в Колумбию, и мы разминемся, как в море корабли, — говорил Ниэль с грустью, которая быстро сменилась обычным спокойствием. Но у Эндрю оно будто пропало, ведь Нат прав, и уже через две недели они не смогут видеться каждый день, не смогут лежать под ивой и слушать как поют птицы, как шумит вода, как ветер колышет листья деревьев. — Чёрт, мы будто из "Лета в пионерском галстуке" сбежали. Сидим под ивой, говорим, что больше никогда не встретимся, давай я начну рассказывать о музыке, закончим картину. — он улыбался, хотя Эндрю было не слишком весело. — Ага, и под конец поцелуемся, да? — Они под ивой поцеловались в первый раз? — Тебя смущает только это? — протянул Эндрю, но когда понял, что Нат не понимает, что от него хотят, просто отмахнулся. — Ты же знаешь, что я не понимаю намёков, скажи прямо, так будет легче. — Да или нет? — спросил блондин, развернувшись всем телом к Веснински, что лежал, но всё же приподнялся, опираясь на локти. — Предположим, что да. — Да или нет, — чётче сказал Эндрю, чтобы парень понял, что именно от него хотят. — Да, — сказал он. Эндрю подтянул его к себе за рубашку и впился в давно желанные пухлые губы Натаниэля. Тот лишь растерянно хлопал глазами, но потом закрыл и начал наслаждаться моментом. Эндрю целовал страстно и жадно, ведь та мягкость, что описывает любой роман им не требовалась. Каждая секунда забирала всё больше воздуха, но взамен давала чувство полёта, окрыленности и любви. Эндрю действительно влюбился в скрытного и интересного Нила, который оказался Натаниэлем, но важно ли это? Нет, уже не важно. Сейчас его интересовал только рот парня, который не спешил отвечать на поцелуй, но и не отстранялся. Когда кислорода стало катастрофически не хватать, Эндрю отстранился. — Ты будешь Володей, — прошептал Нат. — Почему? — Потому что это был мой первый настоящий поцелуй, который ты нагло украл.