Состояние измеряется вовсе не деньгами, а...

Облака пушистые и немного дивные за формами напоминали ей о муже. Махмут умер пять лет назад, уже почти шесть. И только сейчас пришло письмо от Гюль, сестры старшей невестки, о возможной внебрачной дочери усобшего. Верить сразу было бы предательством. Стояло разобраться. Не сейчас, пусть и в кратчайшие сроки. - Махмут... Стояло ли мне так хранить верность и жить именно так? Когда всегда был Али и приходилось его унижать... - тяжело выдохнула и вновь посмотрела на город. Он полностью, по крайней мере, почти, принадлежл её семье. Пусть сейчас это ничуть не успокаивало, но имело большое значение. Сеймен вновь увлёкся беседами и делами с Айше Мелек, от чего картины Бахар стали более философскими. В кардинах появилось больше голубого, что считался цветом грусти. Грустной сестре по смыслу картины, но грусть её стала первопричиной выбора такой цветовой палитры. В ателье вбежала рыжая красавицв студентка Зейнеп. - Ты снова рисуешь? Какой это уже час и какая картина? - с интересом спросила. - Четвёртый час работы и только вторую начинаю... То есть, начала, но ещё и тут много работы... На этом этапе. - закусила губу пытаясь прорисовать какую-то деталь. Но вдруг рука сама начала рисовать небо и пару, что стояла спиной бы к зрителям. А по комплектации женщина была очень похожа на госпожу Сумбюль. Супруг же порой коверкал имя матери, изменяя буквы. Это дразнило саму Бахар, так как такое неуважение и саркастическое "султанша" ставало комом в горле госпоже свекрови. Девушка это чувствовала. Между ними была связь с исскуства прошлого.

***

Он тогда впервые испытал себя. Вновь признаться стояло таких усилий, что камни летели сейчас в сторону неизвестных. Впервые война между семьями совершенно сошла на "нет". Али посмотрел на красавицу, что стала его мечтой ещё очень давно. Красота этой госпожи сделала из него послушного раба, пусть в этот век никто и не позволит себе так выразиться. Да и всё было не так уж и плохо, у него были связи в период между наростаниями сил любви, сумасшедшей любви, что теперь стала влагой в глазах мужчины. - Всё так изменилось. - Не всё. - спокойно заметила Кадер не отходя от подруги. Они с Сумбюль тесно дружили уже четыре месяца и первой это, явно, шло на пользу. Хотя не только этим женщина могла похвастаться. Она прекрасно знала психологию, так как была художницей в далёком и туманном прошлом. То есть, перехитряла любовь минимизируя страдания. По крайней мере, для себя. - Вы не хотите учесть, что я рядом? - вмешалась в разговор брата и сестры влиятельная женщина, что чувствовала неловкость от дыхания мужчины за спиной; хотя дистанция была позволительной. Даже более чем. Всегда между ними была эта дистанция, от чего порой тошнило обоих. Раза три за сорок лет точно задумывались о предательстве, то есть, романе. Для Сумбюль это считалось предательством, а Али бей просто верно и преданно ждал любимую. Совсем недавно попытался понять её и получилось что-то довольно смазаное. Представление о повседневной её жизни навеивали мысли о Пирае, что душила его своей нежной, но ненужной, любовью. Уют и порядок были бы лучше бок о бок с Сумбюль Султан. И в его понимании и нежном произношении совсем не было сарказма. Даже не было нездорового восхищения. Это сильное чувство будто скрывала пелена здравого рассудка. - Я не могу этого не учесть. - заметил подходя ближе. - Я никогда не позволю тебе... Кадер строго посмотрела на подругу и та смягчила взор и позволила взглядам пересекнуться. Мужчина же только смотрел на ту, что помнил с детства. Проливной дождь и подозрение на туберкулёз забыть никак не получалось. Одно из ярких воспоминаний первого признания ей. - Быть вдалеке от меня впредь. - не ослышался ли? Приоткрыл рот от удивления и засмотрелся на тень силуэта сестры. Сумбюль легко улыбнулась и осмотрела дворик, что был в их особняке. Это третий визит Хамзаоглу к ней, в новый особняк с виноградными лозами. Это третий взгляд молящий о пощаде до безумия влюблённого. И это четвёртая их встреча наедине, но с опасаниями встреть кого-то знакомого. Вот бы оказаться в Стамбуле на несколько месяцев. Дальше переходить не готовы уста. Почему-то, даже когда так трепещет сердце её, как сейчас. А местность вовсе не лечит и холод пробирает до костей. Одинокими вечерами. Пропал Сеймен. Сначала всё было хорошо, но потом... Тревогу забила Айше Мелек, что никогда не нравилась Бахар. - Зачем его только искать? Лучше бы Бахар помогала там. - Но как так...? - Фатьма? Как ты вошла и зачем? Разве вас так сложно научить стучать и служать разрешения? - Но Вы позволили, сестра. - слегка растерянно проговорила та. - ... Что тебя привело? - Али бей потратил всё своё состояние и нашёл брата Сеймена, но... это не только деньги... - женщина смотрела в пол, так как вину сына могли вспомнить только подними она глаза. - В чём же ещё? Он отдал ту частицу городка что ль? - вырвалось. Фатьма подняла руки и обречённо произнесла: - Сердце господина остановилось во время угрозы в Вашу сторону... Но в этом никто не сознается, мы знаем со слов господина Фырата, а на слово сейчас не очень и верят. Её мир рухнул. Ещё ждала какая-то плоха весть, во дворике было шумно, но госпожу это уже не волновало и не будет волновать. Сумбюль Султан впала в кому. Её источник энергии и желаний был перекрыт навсегда, а любовь так и осталась спрятанной от возлюбленного. Сумбюль и Али... Только картина теперь будет жителям особняка памятью. Даже если они и не узнают кто на ней изображён на самом деле.